Звезда для Чертовски Большого Корабля

      Печатая так быстро, как только возможно, Кью уничтожал вражеские сети уровень за уровнем. Он обязан успеть до полуночи, прежде чем Девять Глаз активируется, превращая мир в экранизацию Джорджа Оруэлла. Кому как не Кью знать последствия тотальной слежки.       — У нас хвост, — крикнула Манипенни, сидящая рядом с водителем, — Левей!       Приспешники Блофельда начали стрелять по ним в тот момент, когда Таннер развернул машину. Кью бросил один взгляд на окно, не больше. У него есть работа. Громкий свист шин, Кью болезненно кидает через салон в дверь.       Он выругался себе под нос. И как можно работать в таких условиях.       Кью садиться обратно, когда окно разлетается вдребезги. У него нет и секунды до адской боли.       Плечо искрится от яркой боли, голову откинуло назад. Ноутбук полетел на пол, Кью за ним.       Мир исчезал во тьме. Последним, что он услышал, был крик Манипенни:       — Кью!       . . . . .       Бонд не сводил глаз с бледной фигурой под простынями. Его тело напряжено, руки скрещены. Он не двигался с тех пор, как квартирмейстера привезли из операционной.       Аппараты тихо пищали в такт сердцу Кью, что успокаивало. Сердце останавливалось трижды, прежде чем его смогли стабилизировать.       Грудь равномерно падала и поднималась, вызывая хрипы, которые напоминали Бонду как близко боффин подошел к смерти. Без сознания мужчина — совсем мальчик — выглядел еще моложе. Глаза, не скрытые под очками, на расслабленном под кислородной маской лице. Он казался даже младше, чем при их первой встрече.       Мимолетный намек на движение — без звука — привлек внимание Бонда к фигуре у двери.       У порога стоял мужчина, внушительная фигура в темной, застегнутом на все пуговицы, пальто. Его глаза пробежались по комнате (в поиске врагов, оружия, выходов, сразу отметил агент) пока не остановились на Бонде, как главной угрозе.       Это заняло не больше секунды, мужчина бесшумно и плавно прошел дальше, не сводя с Бонда своего острого, оценивающего взгляда.       Он осматривал его в ответ: высокий, но не слишком. Возраст от среднего до шестидесяти; волосы черные, но с сединой, как и аккуратно подстриженная борода. Пальто из высококачественной шерсти — старое, но ухоженное и дорогое. Не по годам грациозен и подтянут.       Бонд знает этот тип: бывший военный, а может и больше? Точно больше (может агент?) учитывая, что его сюда пропустили.       Мужчина признал ответный осмотр легким кивком, отмахнувшись от него, как от угрозы. Направился к кровати.       На секунду Бонд оскорбился, все же его не просто так считают одним из опаснейших людей Британии.       Стоило мужчине приблизиться к Кью, Бонд сразу напрягся. Его рука переместилась на скрытое под пиджаком оружие. Не встал, это легкое движение говорит само за себя: навредить Кью можно только через его труп.       На секунду незваный гость замер, встретившись с ним взглядом. Бонд замер от неожиданности, узнав эти зеленые глаза.       Зеленые, как у квартирмейстера. И такая же форма губ.       Оу.       Кью как-то упоминал, что его растил военный.       — Я полагаю, 007, — сказал возможный отец Кью и представился, прежде чем Бонд успел ответить, — Дэмиан Дрейк.       Мысли Бонда запнулись, но он ответил по привычке:       — Бонд. Джеймс Бонд.       Дрейк. Дэмиан Дрейк. Отставной агент с двумя нулями Дэмиан Дрейк? Предшественник Бонда Дэмиан Дрейк? Тот самый Дрейк?       — Да, — тихо ухмыльнулся мужчина, совсем как Кью, если его что-то забавит, — Тот самый Дрейк. Он тебе не сказал, верно?       — Вот гаденыш, — прошипел Бонд, вздохнув. Его отец. Отец Кью был чертовым двойным нулем, а тот даже не намекнул.       Дрейк не сводил взгляда со спящего сына. Вздохнув, он осмотрел бинты и яркие порезы на бледном лице.       — Ну, молодой человек, — прошептал Дрейк, аккуратно убирая темные локоны со лба Кью, — Ты меня в могилу свести хочешь, да? О, забудь о седине, к твоему тридцатнику я совсем облысею, если ты продолжишь в том же духе.       В ответ лишь пиканье машин.       Дрейк снова вздохнул, нежно проводя мозолистыми пальцами по порезам от разбитых очков на его лице. Огрубевший палец ласково обвел фиолетовые круги под глазами, явный признак усталости. Он внимательно изучил рану на виске, перешел на перевязанное плечо. Деловитым движением, он приподнял одеяло, чтобы оценить остальной ущерб. Недовольно цыкнув, накрыл его обратно.       — Таннер сказал, его подстрелили? — спросил Дрейк, все еще не сводя глаз с сына.       Бонд кивнул.       — Его машина попала в перестрелку. Пуля прошла через плечо и задела голову.       Ответом ему стало шипение. Дрейк нагнулся, чтобы поближе рассмотреть раненый висок Кью.       — Лишь небольшое сотрясение, ничего серьезного. Должен быстро поправиться, хотя с ним никогда нельзя знать наверняка. Если бы он сразу обратился за помощью, ущерба было бы меньше, — продолжил Бонд, наблюдая за отцом своего коллеги со смесью любопытства и опасения, — Однако он единственный, кто мог взломать вражескую систему. Отказался отступать. М с остальными оказали ему первую помощь, но он быстро истекал кровью и потерял сознание до прихода врачей.       Бонд увидел, как Дрейк сжал губы, но рискнул продолжить:       — Мы почти его потеряли. Сердце останавливалось три раза, — ровным тоном закончил он.       Дрейк, так и не сводя взгляда с сына, очередной раз вздохнул. Обманчиво спокойно спросил:       — Его миссия выполнена успешно?       Бонд замер от нахлынувшего гнева.       — Да, — ответил он, лишь благодаря тренировкам не выплюнул с ядом следующее, — Он камень на камне не оставил, — вызывающе вздернув подбородок, закончил, — В одиночку. Буквально. Правая рука в тот момент уже не отзывалась.       Зеленые глаза встретились с его, в них мелькнуло одобрение, после чего они сразу вернулись к бледному лицу сына.       — Это мой мальчик, — с любящей улыбкой сказал Дрейк, — Упрямый идиот, — он снова безрезультатно попытался откинуть черную челку назад, — Не делай так больше, или у нас будет Разговор.       Бонд прыснул от удивления. Разговор. Это звучало так по-квартирмейстерски. С большой буквы, курсивом, многообещающе. («Верни свое оборудование в целости и сохранности, 007, или у нас будет Разговор»)       — Да, — согласился Бонд, — Временами он невероятно туп для такого уровня IQ. Когда он проснется у нас тоже будет Разговор.       Мужчина напротив поднял брови.       — О?       — Предполагается, что квартирмейстеры должны сидеть в безопасном Q-бранче, а не ловить пуля, шляясь по ночному Лондону.       Дрейк кивнул соглашаясь.       — В мои дни это, безусловно, понимали.       Придя к своему рода взаимопониманию, Бонд встал, указывая на свой стул. В палате, конечно, было и другие, но с этого была видна дверь и при желании можно было взять Кью за руку.       — Может кофе или чай, сэр?       Дрейк улыбнулся, натянуто.       — Чай, если не составит труда, Агент Бонд. Спасибо.       Дрейк опустился в кресло, беря безвольную ладонь сына в свою, как нечто драгоценное и хрупкое. Хотя он опустил голову, Бонд видел блеск слез и то, как осели плечи. Он постарел на глазах.       Покачав головой, Бонд оторвал от них взгляд. Разочарованный, что ничем не может помочь. Что может быть бесполезнее, чем человек действия, вынужденный просто сидеть и ждать.