Прятки со Смертью

Россия. 1994 год, 21 апреля.       Пронзительный вой, что-то среднее между завыванием голодного зверя и человеческой безысходной мольбой о помощи, пронзил уши. Человекоподобный волк бросился в нашу сторону, оставляя глубокие впадины в земле. Быстро среагировав, я отступила от существа, когда то, чуть не зацепив червонный плащ, выпадом прорезало кору близ стоящего дерева. — Вспыхни, дрянь! — крикнул Огнедар, выпустив луч яркого заклинания, подобному огню, на зверя. Магический перстень засветился: медь загорелась, как пламя, теперь напоминая цвет волос самого парня, ярко-рыжий, а авантюрин — темно-синий камушек с россыпью фиолетовых маленьких точек, будто звёзд — налился светом. Воздух, пропитанный магией, тут же стал горячее. Огненный сгусток, пущенный в зверя, ударил его, сбивая с лап. Магия, коснувшись шерсти, осыпалась пеплом на землю. Послышались ругательства Огнедара и треск металла — парень, опустив перстень, достал из ножен меч: тяжёлый, из тёмного серебра, как и у всех юных колдунов, учившихся в Колдовстворце. — И что эта за тварь такая!? — Вильтаки? — выкрикнул сквозь чавканье звериной плоти, пронзённой мечом, Александр, вознося орудие ввысь, чтобы нанести ещё один удар. Вновь раздался крик существа. Тёмная плоть, сотканная будто из самой тьмой, покрытая густой шерстью, запачканной грязью, была проткнута лезвием меча Саши. Кровь не хлынула рекой — оно, это существо, мертво. Но вот сколько, чёрт побери, лет, как выразился друг, Вильтаки бродит по земле? В любом случае ему не место в мире Яви, и Девы, выбранные самими сёстрами-богинями, должны стеречь эту тонкую грань между навьями тварями и людьми. — Элен! — позвала меня Веста, Дева Живы, пробивавшая сгнившую кость зверя небольшим топориком, орудием её богини. Подруга молниеносно нанесла повторный удар и напомнила: — Нити жизни! — Обрежь их! — подхватила мысль Адель, Дева Лёли, ловко орудуя небольшим кинжалом. — Надо загнать его в тупик! — чуть отступая, предложил Огнедар. Пятясь назад, раненный зверь упёрся в дерево и оказался в тупике. Друзья окружили его, направив перстни, в готовности атаковать. Он оскалил жёлтые клыки и отвратительно зарычал, когда его гнилое тело сковали магические цепи. — Дева Мораны поблизости, Вильтаки, — тихий шёпот, словно легкое дуновения ветра, разнёсся меж деревьев. Тёмный камень морион на серебряном перстне засиял тусклым зелёным светом. Поднялся ветер, вызванный магией Мораны, текущей в моей крови. Он, нежно бегая среди прядей каштановых волос, будто играл. Обойдя друзей, я остановилась около существа, припавшего к траве. Я подметила тусклое свечение одной тоненькой нити — нити жизни. У живых их три, три яркие серебряные нити — судьба, которую тебе сплела Морана, богиня Смерти. Видеть столь сокровенное, как жизненные нити, позволено лишь Девам — юным воительницам, выбранным сёстрами: Мораной, Лёлей и Живой. Я потянулась к поясу и схватилась за рукоять серебряного серпа. Страшно представить, сколько веков он существовал, коль его использовали самые первые Девы, появившиеся после принятия людьми новой веры: тогда колдуны, потихоньку отдаляясь от людей, стали делиться на Дев, — девушек-воительниц, которых было всегда три — охотников, — юных молодцев, служивших главе деревни и помогавшим служительницам богинь — Воинов имени Святого Святослава, подчинявшихся только воли обители, и немногочисленные Ордена. Перехватив серпом тонкую нить и обмотав её вокруг остренького лезвия, я дёрнула орудие на себя, избавляя нечисть от боли — вечного скитания по лесам. Отсутствие души — самая страшная кара. Натянувшись, нить треснула, и свет распался как пыль. Тело зверя обмякло. Оковы с грохотом треснули, и Вильтаки пал, пробив массивной мордой рыхлую весеннюю землю. Его плоть рассыпалась прохладным инеем.

***

Лес остался позади. Уставшие, покрытые грязью и кровью, с оружием в руках, мы шли, сокращая путь до нашей деревни, обходя маггловскую территорию, расположенную неподалёку. Свежие раны ныли, а в голове крутился лишь один вопрос — откуда, чёрт возьми, тут Вильтаки? — Ранее мы не встречали таких, — сказала Адель, накручивая на палец рыжий локон волос, спадающих по спине лёгкой волной. В сочетании с голубыми глазами, задумчиво смотрящими вдаль, пухлыми алыми губами и плавными чертами округлого лица Багратион напоминала мне хрупкую фарфоровую куклу. Как минимум, до того момента, как она, увидя опасность, ловко хваталась за боевой кинжал и становилась Девой Лёли, воинственной и до безумия красивой. — Знаешь, в лесах разные твари водятся, — ответила Веста, бросая лишь короткий серый взгляд, как и цвет её глаз, усталый и безжизненный. Юсупова шла рядом, ровно держа спину, будто из-за угла в любой момент может выйти её мать, — Вивьен Аполлин де Краон, суровая женщина дома Юсуповых — а платиновые волосы девушки, забранные в хвост, напоминали только об одном — о печальном событии трехлетней давности. Она поплатилась за безумства своей матери, навеки став той, которая не похожа на свою богиню, Живу. — Твари тварями, конечно, но разве, будь оно раньше, не встретили бы мы его? — не отступала Адель. — Пожалуй, — сказала я. — Следы такой дряни сложно не заметить. — Хочешь сказать, что кто-то подослал его? — Веста удивлённо перевела на меня недоверчивый взгляд. — Не отрицаю, — пожала плечами. — Единственный плюс, — влез Огнедар, пнув ногой камень, который отлетел в высокий каменный забор, мы переступили границу нашей магической деревни. — Хорошо, хоть магглы не встретились. А то только недавно этот контакт наладили, и нас перестали считать сумасшедшими отшельниками! — перебирая пальцами рыжие волосы, парень, сверкнув тёмно-голубыми глазами, похожими на грозовое небо поздней весны, подошёл к своей младшей сестре Адель — они были двойняшками. — Саш, — позвал он. — Где Данислава-то носит? — У него тренировка с папой, — ответил старший Салтыков и поправил круглые очки. Александр — так его любили называть — был самым старшим и высоким в нашей компании. Словно ночное небо, его волосы тёмными прядями спадали почти до плеч, а глаза, такого же цвета, чуть ли не сливались со зрачками. — Надеюсь, он хотя бы завтра изволит прийти? — почти подходя к дому, поинтересовалась я, удивленная сегодняшним отсутствием друга. — Если аж сама Элен Морозова просит, то не придёт, а прибежит, — хмыкнул Саша. Попрощавшись, я осталась наедине с ветром и своими мыслями. Я мельком взглянула на громоздкий дом, ставший мне родным за долгие годы жизни в России. Длинные окна поместья, по ночам занавешенные бархатными шторами, зеленеющий после зимы сад на территории, каменный забор с надписью: «Поместье Морозовых» — всё это грело душу, как отдых у тёплого камина. Морозовы — семья, удочерившая меня в три года, когда погибла моя родная мать — Лили Эванс — и приёмный отец — Джеймс Поттер. Я благодарна им. Сквозь года, став старше, я готова была беречь их также, как и себя, как свою собственную жизнь. Агнес Арцыбаш и Владислав Морозов пытались стать образцовым примером для меня, дать столько любви, сколько необходимо ребёнку, потерявшему центр жизни — родителей. Многие считали меня их родной дочерью из-за сильной схожести с приёмной мамой. Не удивительно, ведь она — сестра моего родного отца, Алесана Арцыбаша. И как ни крути, мы являлись родственниками. Я прошла по аллее, наблюдая за игрой света в лепестках распустившихся цветов. Когда-то мы с мамой сажали их вместе: от пахнущих роз до Мора, цветка смерти. В тот день, во время посадки цветов, когда мне было шесть, мама впервые заговорила о своём брате напрямую. Я никогда его не видела. Он погиб в день моего рождения. Но, ссылаясь на её слова, во мне прослеживались те черты, которые напоминали ей Алесана: острые, как ножи, изгибы тела, тёмные волосы, бледная кожа и пронзительный взгляд. Вот только глаза у отца были чёрные, а у меня зелёные, как яшма, — единственное, что досталось от матери. Тем днем весны, как сейчас помню, мама рассказала мне всё, что знала о брате. Вечером того же дня, непрерывно смотря в зеркало ванной комнаты, я отчётливо видела его, своего отца, хотя никогда не была знакома с ним… Как только я зашла в дом, ко мне подбежала наша домовиха — пугливая Дари, так назвала её моя младшая сестра. Она суетливо бегала вокруг и настойчиво голосила: — Деве нужно отдохнуть! Дева же устала! Дева, давай же я постираю плащ! Я решила не перечить ей — бессмысленное занятие, проверенное временем. Расстегнув плащ, я отдала его, и Дари убежала в прачечную. — Элен! — растягивая гласные и зовя, ко мне подлетела Анабель, чуть ли не сбив с ног. Я ласково улыбнулась сестре и заправила за уши её растрепавшиеся белые локоны. Она смотрела на меня лукавыми голубыми глазами, настойчиво, но безмолвно что-то требуя. — И что ты так смотришь, Бель? — я опять провела рукой по волосам сестры. — Клянусь богине, тебе от меня что-нибудь определенно надо. По глазам вижу! — Ты же помнишь, какой завтра день? — Лёлин день и День Рождения Адель. — Нет же! — она топнула ножкой, а я рассмеялась. — Естественно я помню, глупышка. И твой День Рождения тоже. — И обряд! — добавила сестра. — Чтобы я была больше подготовлена к нему, ты же расскажешь мне про Дев, да? Я усмехнулась и прошла к кухне, а младшая, не отставая и радостно бегая вокруг, дёргала меня за край рубахи. — Если уж для подготовки, то, конечно, — глаза сестры засияли после моих слов. — Про Лёлю тогда особенно подробно. Опустившись на стул, я расслабилась и поняла, насколько устала за сегодня. Потерев веки, я переключила внимание на маму, которая часто сама занималась ужином, а мелкую работу по дому отдавала домовикам, в том числе и Дари — главной домовихе. — Как себя чувствуешь, милая? — спросила она, продолжая хлопотать над ужином. — Честно? — слегка приподняв брови, иронично переспросила я. — Отвратительно. Кто-то умный решил наслать Вильтаки на маггловской лес! Спасибо, хоть там магглов не было. Мама, протерев руки от муки, улыбнулась. — Иногда забываю, какая ты прямолинейная, — она поправила тёмный волос, выбившийся из пучка. — Папа ещё не пришёл? — Сегодня Владислав задерживается в Министерстве, — мама напряжённо глянула на часы, купленные на какой-то маггловской ярмарке. — У него важные дела, касательно слишком большого количества чудовищ в лесах. Мама убрала мясной пирог в духовку и собрала кусочки теста со стола, отдав в руки младшей дочери. Та с детским восторгом приняла липкие куски теста и начала лепить фигурки: цветочки, снеговики, звёздочки, — с энтузиазмом она показывала мне свои творения. Я села рядом с Анабель и просто наблюдала за её махинациями с тестом.