Ненависть по обмену

      Джемин уныло оглядывал школьное футбольное поле, на которое их отправили вместо физики, и все не мог понять, что же было не так. Наверное, то, что Минхена, сегодня заранее собравшегося в школу и вышедшего на час раньше, в этой самой школе не было. Нет, в целом, все поведение Минхена оставляло за собой бесконечный шлейф вопросов, но все они всегда упирались в глыбу Донхека и как будто бы решались в этот же миг. Злился — Донхек, нервничал — Донхек, прятал синяк на скуле — определенно точно один только Донхек. В последнее время к этому прибавилось еще радовался, смущался и прятал уже не синяк, а румянец, но итоговая точка в виде Донхека все еще оставалась неизменной. С кем он сегодня с утра пораньше говорил будто бы и не нуждалось в озвучивании, но почему после этого носился по дому и проклинал себя, а потом, — впервые — сам вспомнил о том, что надо расчесать волосы, так еще и вместо кроссовок откопал и надел туфли, — это уже смущало и заставляло беспокоиться. Даже его мама попросила Джемина внимательнее за ним приглядывать. Он бы и рад, только вот не было Минхена рядом, а трубку он не брал.       Чуть позднее к нему подсел Джено. На его губах в свете осеннего солнца застыла радостная улыбка. Он устало упирался руками в скамейку позади себя и переводил дыхание от долгого бега. Мокрая челка смешными вихрами липла ко лбу, но он и вовсе не обращал на это внимание, лишь больше растягиваясь на скамейке и подставляя свое довольное усталое лицо солнечному свету. — Господи, я нашел того дурака, который любит физкультуру. Привет, друг, — насупленно пробурчал Джемин. От вида вспотевшего Джено он только поежился и плотнее уткнулся носом в высокое вязаное горло своего свитера. Пусть солнце и светило, но теплоты не прибавляло совсем.       Джено на мгновение растерялся, но снова улыбнулся и приветливо уткнулся плечом в чужое. — Чего такой недовольный?       Джемин поморщил нос. — Действительно. Меня вместо физики отправили торчать на улице. Еще и из раздевалки куртку забрать не дали. Я цвету, пахну и излучаю позитив. Ты просто не заметил.       Чем больше говорил Джемин, тем сильнее нагнетал обстановку своим недовольным голосом. Под конец он вздохнул так громко, что пару ребят, игравшие на стадионе, испуганно обернули в их сторону свои головы. Джемин только махнул им рукой и попросил не обращать внимание.       Джено недоуменно оглядел его. — Так ты же в пиджаке.       Джемин закатил глаза и пихнул парня плечом в ответ. — Слушай, как будто это ты общаешься с Минхеном, а не я. Вы оба одинаковые тупицы, — он нахмурился, надулся и совсем уж обиженно прошептал. — Вообще плевать на этот пиджак. Все равно холодно.       Джено нахмурился в ответ, но без осуждения или злости, уходя в недолгие раздумья. Он огляделся, поймал взглядом свою сумку, которая лежала на другом конце стадиона и, что-то для себя решив, подскочил и сбежал в ее сторону. Джемин и ухом не повел. Он продолжал обиженным на весь мир взглядом оглядывать остальных учеников, носившихся по полю, осуждать их за такое пренебрежение к своему здоровью и жалеть за отсутствие мозгов. Не всем быть такими замечательными, как он.       Джено нарисовался несколькими минутами позднее. Он гордо возвышался над Джемином, скрывал его от солнечного света и от этого ловил еще более недовольные взгляды. Джено бессовестно отбирал последний шанс на хоть какое-то ощущение тепла. — Хочешь сказать, что затмеваешь собой солнце? — чуть усмехнувшись, шепнул Джемин. — Ты и правда друг Донхека. Ты очень убедителен. Солнце с тобой и рядом не стоит. Только подвинься, прошу.       Весь этот вид сжавшегося, надувшегося и угрюмого Джемина отчего-то вызывал у Джено странное чувство радости и уюта. Он не мог объяснить, почему едва слышал голос парня из-за гула скачущего в груди сердца. Почему он не мог сдержаться, подобно дураку улыбаться и дразнить Джемина, только бы продолжать наблюдать за его смешно вытянутыми губами.       Однако самому Джемину сейчас было не до смеха. — Джено, будь милосерднее. Отойди, — он продолжал недовольно растягивать буквы, и сам уже тянулся к парню, хватая его за бедра и толкая в сторону. Джено смеялся, но поддавался и подмечал, несмотря на раздражение в чужом голосе, аккуратную хватку и маленькие ладони. Еще больше улыбался и садился рядом, этим же мгновением набрасывая на тонкие плечи свой пиджак.       Джемин удивленно обернулся. — Это еще что такое? — он на секунду скосил глаза к своим плечам, но после снова перевел на парня. Его губы едва заметно содрогнулись в усмешке. — Ого, а вы джентельмен, господин Ли Джено. Манер у тебя явно больше, чем у твоего дружка.       Сначала Джено удовлетворенным котом продолжил ластиться к солнцу, а потом вдруг нахмурился и спросил: — Почему ты так его не любишь?       Джемину этот вопрос казался чрезвычайно глупым. Джено поспешил добавить: — То есть, я понимаю, почему его можно не любить. Наверно, иногда он даже слишком невыносимый. Просто не помню, чтобы он сделал что-то особо плохое конкретно тебе.       Джемин скорчился и отвернулся в сторону футбольного поля. — Хочешь сказать, раз он меня не трогает, то все в порядке? — он мотнул головой. — Нет, Джено, это так не работает. Он ведет себя как кретин и неважно, ведет от так себя со мной или кем-то другим. Он ведет себя так с Минхеном и этого достаточно, чтобы я его терпеть не мог. А вчера? Ты же помнишь, что он творил. А что он наговорил Минхену? — он вздохнул. — Возможно, этому есть оправдание. Я не знаю, что у него в голове. Не знаю, что происходит между ними двумя, но я могу иметь свой взгляд на его поступки. И никакое оправдание его поведению не заставит меня в тот же миг изменить свое мнение. Ты можешь быть со мной не согласен, но он козел и совсем скоро доиграется.       На самом деле, не то, чтобы Джемину было особо много дело до Донхека и его выходок. И даже больше, вряд ли бы он вообще хоть как-то реагировал на его поведение, находись они при других обстоятельствах. Но Донхек достает Минхена, который мало того, что друг Джемина, так еще и последний наивный дурак. И Джемин не хотел знать ни причин, ни оправданий его поведения, он боялся только последствий. И, к сожалению, он предполагал их контекст и ничего не мог с этим поделать. Он был способен безостановочно оскорблять Донхека, предупреждать Минхена, мешать их непонятному ненормальному общению, но он не Минхен и не имел права ему что-то запрещать. Просто он хотел находиться рядом, когда те последствия дадут о себе знать. Не для того, чтобы гордо вскидывать подборок и заявлять, что он предупреждал, не для того, чтобы издеваться и подначивать ненавидеть, а, чтобы просто поддержать, чтобы не позволить закрыться в себе и перестать доверять. Поэтому в ближайшей перспективе Джемин никогда не преисполнится благосклонностью к Донхеку, потому что он этого не заслуживал так же, как и Минхена.       Джено только кивнул и вновь ушел в какие-то свои размышления. Джемин тоже не продолжал его беспокоить разговором. Честно, то со вчерашнего дня настроения как-то особо не было. А отсутствие Минхена все только ухудшало.       Джено подал голос первым. — Кстати, об их общении, — он вскинул голову и наконец убрал прилипшую челку. — Они последние дни какие-то… странные что ли…       Джемин согласно кивнул. — Да, оба бесят меня. Минхен никогда еще такой загруженный не ходил, — он нахмурился. — Точнее сначала он только и делал, что грубил, а потом уже с ошибкой в глазах шлялся. Еще и после нашей той прогулки чего-то плохо ему стало. В обморок вечером как в прихожей навернулся. Еле до кровати дотащил.       Джено удивленно вскинул брови. — Обморок? Ты не шутишь? Донхек тоже в тот вечер сознание потерял. Я думал, устал просто…       Джемин надулся и задумался. Теперь это все казалось еще более странным. Сначала поведение Минхена просто выходило за рамки его обычного, потом этот обморок и его неуверенность при следующей встрече с Донхеком. А сейчас оказывается, что и Донхек тоже терял сознание, а еще по последним воспоминаниям до этого обморока молчал чаще обычного, да и не грубил особо. И в тот день, когда они все вместе гуляли. Тогда их поведение оставило так много вопросов, что проще было просто закрыть на них глаза, чем предаваться особым раздумьям. — …Донхек вообще последнее время довольно спокойно себя вел. Только вот к себе не разрешал приходить. И на крайней контрольной по химии просил помочь. Хотя обычно раньше всех все решал.       Джемин на это нахмурился и как-то недоверчиво скосил взгляд в сторону Джено. — Ладно, опустим этот момент, — Джемин никогда не верил, что Донхек был способным учеником и сейчас не особо хотел в этом разубеждаться. — Значит и он вел себя странно, необычно для типичного себя. Интересно то как складывается.       Джено лизнул губу, махнул ученикам, звавшим его поиграть в футбол и просил их подождать пару минут. — И что ты обо всем этом думаешь?       Джемин пожал плечами. С виду он выглядел незаинтересованным во всем происходящем, но игривый огонек в его глазах говорил об обратном. — Надо разобраться с ними. Ты со мной? — он перевел взгляд на Джено и улыбнулся, когда тот без раздумий согласно закивал.

❦❦❦

      Собрались они вместе на следующий день. Прошлым вечером Джемин не то, что до Минхена дозвониться не мог, и на порог его квартиры заявиться не получилось. Миссис Ли забрала Миен и уехала к своей матери, а Минхен дома не показывался. От этого Джемин приходил в такую жесточайшую злобу, что увидь он друга, прикончил бы на месте. Его раздражало, что Минхен вышел вчера на работу, вел себя как будто бы нормально, но отказывался как-либо связываться с Джемином. Тэен так и передал. А когда Джемин решительно подорвался и засобирался, только бы успеть в кафе к закрытию, Тэен предупредил, что уже поздно и Минхен совсем недавно ушел и не сказал куда. Джемин не беспокоился, но в душе трепетно хранил свое желание убивать.       Тем же вечером он не сдержался, набрал Джено и вылил на него все то, что так упорно копил в себе на протяжении всего дня. Джено в ответ заливался теплым, уютным смехом, словами поддержки и просьбами относиться ко всему спокойней. Он тоже не особо находил себе место от волнения, но понимал, что этим ситуацию не улучшит. О том, что он сам на пару минут созванивался с Донхеком, он не упоминал. Особо тот разговор ничего не дал: Донхек подозрительно отмахивался от любых вопросов, а в конце слился, заявив о своей занятости. Упоминание этого Джемину бы все равно ничего не дало. Только Джемин и без таких подробностей уже избрал для себя способ пыток в наказание за такое поведение и взял с Джено слово, что тот обязательно поможет воплотить ему все его задумки в жизнь.       На следующий день главной задачей стало — это найти хоть кого-то, чтобы начать преследование. Выбор пал на Донхека. Джено пусть и не говоря никаких деталей, заявил, что Донхек не мог не показываться дома, а значит и ночевать обязательно должен был там. Это, конечно же, было им на руку. И правда, пока они прятались за углом одного из домов, а Джемин едва не давился слюной от размеров особняка, в котором жил Донхек, тот со спокойной душой вылезал из окна своей комнаты. Минхен лез следом, совсем недовольный, что-то бурчавший, но покорно следовавший заданным ему командам. Джемин в этом момент совсем немного, но Минхена понимал. Тот всю ночь торчал у Донхека. Конечно, он будет источать фибры негодования.       Почему они шли пешком, а не ехали на машине, вертелось вопросом в голове ровно до момента, пока не показалась автобусная остановка. Минхен раздраженно скорчился, возмущенно выкрикнул о комфорте и дурном запахе, но под пытливым взглядом Донхека замолчал и зашел в следующий подъехавший автобус. Джено и Джемин запрыгнули следом за ними. Поведение Минхена казалось все более странным. Особенно когда он начал липнуть к Донхеку, шептать что-то ему на ухо и, когда тот хмурился или краснел, смеяться, трепать его за щеку и просить не дуться. Джемину от вида такого Минхена хотелось только блевать. Джено, сидевший рядом, тоже особой радостью не лучился. Его недовольно сомкнутые у переносицы брови, вкупе с острой линией скул, до скрипа стиснутыми зубами и тяжелым взглядом, вызывали только мурашки.       Ехали они минут 20, вышли непонятно где, потом непонятно на каком повороте потеряли эту парочку, а нашли только тогда, когда они уже заходили внутрь. Внутрь чего стало понятно, когда Джемин подошел ближе. Его с витрины истязающим взглядом рассматривала кукла: ее глаза пуговицы страшно блестели красным, а зашитый рот, благодаря фантазии Джемина, уже скалился и готовился утолить голод. Джемин сглотнул и осторожно отошел подальше. На глаза успели попасться непонятные амулеты, колоды карт, черепа, свечи и еще несколько похожих кукол. Джемин помнил что-то подобное в том ужастике, который они смотрели в кафе. Не хватало только старой ведьмы и проклятья. И Джемин бы не хотел, чтобы и эти два пункта сейчас совпали со сценарием фильма. — Что они тут забыли? — вздрогнув, прошептал он.       Джено качнул плечами, подошел ближе, чтобы рассмотреть табличку с описанием услуг и цен и поморщился. — Они… гадают?       Джемину хотелось в это верить. На секунду в его голову пробралась ужасная мысль, что Донхек мог привести сюда Минхена с какой-либо коварной целью, которую уже долгое время вынашивал и все никак не мог привести в исполнении. От этих подозрений в сторону парня Джемина пробрало холодом, страхом и непомерным желанием ворваться и прекратить весь этот беспредел. Джено вовремя успел перехватить его руку, утянуть в свою сторону и попросить не предпринимать необдуманных действий. Все это только его мысли и ничего более. Джено ручался за Донхека, что он никогда бы о таком даже не задумался, особенно если брать в учет, что он вообще во что-то подобное не верил.       Брать их с поличным они не решились. Точнее уже собирались, уже как будто почти дождались, но потом у Джемина мигнул телефон, на экране висело сообщение от одноклассника и противными большими буквами говорило о том, что параллель снова что-то учинила. Джемин нахмурился, маякнул Джено, и они сорвались с места, убегая в сторону остановки. Донхека и Минхена они всегда успеют поймать, а вот разборки их класса в последнее время были только по праздникам и, видимо, в больших масштабах, нежели раньше.

❦❦❦

      Выходил от гадалки Донхек более чем недовольный. Настолько, что, когда Минхен вышел следом, он зашипел, наступил ему на ногу, а когда тот согнулся, притрагиваясь к больному месту, зарядил по голове. — Черт возьми, Ли Минхен! Ты куда меня притащил? — свое недовольство он вкладывал в каждую букву, которую отчетливо проговаривал в ухо Минхену, оттягивая его за волосы. На самом деле он едва прикладывал силы, но и этого хватило, чтобы Минхен в ответ не поскупился на удар в плечо. — Отвали, — буркнул он. — Не хотел, мог не идти.       Донхек давился возмущением. — Так у меня был выбор? Ну спасибо. Что-то я упустил тот момент, когда потерял рассудок и добровольно пришел сюда, — он злобно рыкнул. — Ли Минхен, мне плевать на деньги, но ты серьезно? Мы узнали ровно ничего. — Она сказала, что причина кроется в наших взаимоотношениях. — Вот именно! Ни-че-го!       Донхек готов был метать искры недовольства во все, что только попадалось взгляду. Мало того, что они отвалили немаленькую сумму этой шарлатанке, так еще и вместо нормального гадания, просто выслушали маразматический бред одинокой старушки. Она говорила за какую-то судьбу, предназначение. За звезды пыталась что-то втереть, но под пытливым взглядом Донхека сдалась и переменила ход своих размышлений. В итоге, пришла к тому, что вся проблема кроется в самих парнях и кроме них никто это исправить не может. Донхек никогда в жизни не хотел замарать руки кровью, как в тот момент. Он возмущенно подскочил, по молчаливой просьбе Минхена прикрыл свой рот, чтобы не наговорить гадостей и вылетел из помещения раньше, чем услышал ее предостережения. Никакие советы этой полоумной бабки ему не сдались, он теперь ее магазинчик будет сторониться только так. Более того, он в жизни в этом районе не покажется.       Пока он продолжал возмущенно жевать губы, обдумывая, как быстрее и незаметнее снести этот магазин к чертям, ему на телефон пришло сообщение. Ничего лишнего, только четкое «Донхек, в школе проблемы. Приезжай». Этого хватило, чтобы вздрогнуть, позволить страху залечь под кожей и, оповестив Минхена, уже вызывать такси.

❦❦❦

      Когда Минхен вбежал в класс, то застал только беспокойную толпу учеников. Все они уже расходились по кабинетам, но не переставали на перебой обсуждать произошедшее. От быстрых беспокойных тонов невозможно было разобрать ни слова. Знал он только, что его классу знатно досталось.       Пока они с Донхеком ехали, он пытался связаться с Джемином, но тот упорно игнорировал звонки. Сообщения оставлял непрочитанными. В стороне Донхека связи было больше, но понятнее от этого не становилось. Джено особо ничего не объяснял, только писал, что Трой совсем выжил из ума и вряд ли его папочка сможет откупиться. С одной стороны, это пугало, а с другой не давало никакой гарантии, что случилось что-то по-настоящему ужасное. Пусть весь класс Донхека и состоял из одних только богатеньких сынков, но не каждый из них мог похвастаться какими-либо влиятельными суммами денег. Отец Троя пусть и занимал высокую должность, но влияние все равно имел малое, сравнимое и со среднестатистическим работником. И когда высмеивал отца Донхека за проплаченную должность и подлизывание, то, видимо, описывал только своего отца.       Сейчас этот самый Трой под испуганные вздохи остальных выходил из класса, пока директор продирался сквозь толпу непрошенных зрителей вслед за ним. Минхен проводил их не менее испуганным взглядом, а в голове уже рисовал всевозможные картины произошедшего.       Когда на него набросился Джемин, он только вовремя успел прикрыть голову, ощущая удары по груди и рукам. Вид парня был ничтожным: его красные опухшие глаза бешено носились по лицу Минхена, а кулаки, все еще до боли и скрежета костей стиснутые, продолжали раздавать удары. Он был в такой ярости, какой еще раньше Минхен за ним никогда не наблюдал. Вот только удары его все еще не дотягивали, они оставляли только мгновенную боль и жжение. Джемин не бил в полную силу. — Ты такая тварь, Донхек, — шипел он сквозь плотно сжатые зубы. Он схватился теми самыми кулаками за воротник рубашки Минхена и встряхнул, что было мочи. — Ты просто конченый ублюдок. Чтоб ты сдох в какой-нибудь помойке никому ненужный.       Минхен вздрогнул, а колющая боль пронзила сердце. Он понимал, что Джемин сейчас говорил не с ним, что видел перед собой не его, но все равно боялся этого холодного тона и выплюнутых слов. Джемин выглядел пугающе.       Настоящий Донхек, только подошедший, со схожим удивлением и примесью страха оглядывал их двоих и боялся подходить ближе. Его кулаки, вторь кулакам Джемина, с остервенением сжимались, пока он слушал все то, что говорил парень. Это было неприятно. — Что случилось? — сухо выдавил Донхек. Неважно, что сейчас он был в теле Минхена. Раз обращались к нему, то он не мог остаться в стороне.       Джемин перевел на него пугающе холодный взгляд, но в отличие от того взгляда, которым он проедал дыру в Минхене, этот взгляд прятал противную беспомощность. Он сглотнул, шмыгнул носом, но все не решался говорить. За него это сделал подошедший Джено. Он с не меньшей сталью во взгляде оглядел Донхека и процедил: — Трой скинул одного из учеников с окна. Он живой, но в тяжелом состоянии.       Минхена обдало холодом. Сердце, кажется, на секунду остановилось, забыв, в каком ритме биться. А потом, словно вспомнив, но на самом деле, все спутав, забилось так сильно, что едва не ломало грудные кости. Минхен не ощущал сил в ногах. Он не знал, как все еще продолжал стоять, когда внутри уже давно припал к стене, скатываясь к грязному полу. Донхек держался лучше. На его лице и мускул ни дрогнул, пугая своей отстраненностью. Джемина, наблюдавшего за ним, это напрягло. — Минхен, ты слышал? — прохрипел Джемин. Он подошел к Донхеку и дотронулся до его ладони. — Минхен? Этот ублюдок скинул Ким Сонхена. Ты меня слышишь? — Джемин не заметил, как перешел на крик, пока продолжал биться о безучастный взгляд перед собой.       Только Минхен все слышал. Он не знал, как дышать, как заставить сердце прекратить так беспорядочно биться, как, наконец, взять себя в руки и что-нибудь сделать. А что он мог? Сейчас, находясь в теле Донхека, мог ли он на что-то повлиять? Он даже не мог успокоить Джемина. Он на негнущихся ногах развернулся в сторону Донхека. Почему он молчал? Почему тоже ничего не делал?       Сердце вновь замерло, окончательно теряя всякую силу бороться. Минхен столкнулся с холодным взглядом Донхека и словно ощутил, как замерзал изнутри. Лицо Донхека не выражало ровным счетом ничего: ни сожаления, ни раскаяния, ни злости, — ничего. Ему словно было плевать на все, что произошло и продолжалось сейчас. Минхен вздохнул, усмехнулся, а в мыслях уже успел себя проклясть. Вот он наивный кретин. С чего-то решил, что такому как Донхек будет дело до выходок своего класса. Только ему все равно, настолько, что он отпустил усталый вздох и одним движением вырвал свою руку из захвата Джемина.       Вокруг медленно начинала собираться новая толпа, только из их одноклассников. Минхен смотрел на параллель, которая вторя Донхеку, также выражала сплошную скуку. Он не мог поверить, что они настолько бездушные. Он не готов был верить, что Донхек один из них. Он до рубцов на ладонях стиснул кулаки, отодвинул Джемина и сам встал перед Донхеком. Терпеть такое выражение на его лице он не собирался. — Ты ничего не скажешь? — прошептал он. — Тебя все устраивает? Нигде совесть не колет? — Минхен понимал, что Донхек в произошедшем был невиновен. Только в голове упорно билась мысль, что будь он виноват, сохранял бы такое же лицо. — Отвратительно. Твой класс уже поперек горла стоит. Ты считаешь, что это нормально? Ты считаешь, что и жизни других людей контролировать можешь?       Донхек усмехнулся. Минхен медленно выходил из себя. — Ты никто, чтобы решать за людей, жить им или нет.       Донхек вновь вздохнул, спрятал руки в карманы брюк и гордо вскинул подбородок. — Как же вы надоели. Нет ни денег, ни мозгов. Ты думаешь я никто? Так уверен? Дорогой, поговорим серьезно. Сдохните вы или нет, — абсолютно плевать. Я не решаю, кому жить только потому, что мне категорично все равно на каждого из вас.       Толпа вокруг замолкла. Все растерянно оглядывались, не понимая, что вообще происходило. Почему Минхен говорил столь ужасные вещи, а не с пеной у рта защищал свой класс? Почему Донхек делал это вместо него, ловя на себе убийственные взгляды своих одноклассников?       Джемин приходил в ужас от того, что слышал. Он не находил слов тому беспорядку, который сейчас творился в его голове. Минхен защищал параллель. Не их. — Ты сошел с ума, Минхен? — он даже не злился, настолько был обескуражен. Даже говорить не оставалось сил. — Он-ни же чуть н-не убили челов-века… — И что? — вяло протянул в ответ Донхек.       Минхена не остановило даже собственное лицо перед глазами. Он стиснул до боли зубы и замахнувшись, ударил Донхека, наконец, сбивая с его лица бесчувственный оскал. — Конченый псих, — прошипел Минхен. Донхек пошатнулся, опустил взгляд и промолчал. — Прекрати, — шепнул где-то за спиной Джено. — Зачем ты это делаешь, Донхек? Ты знаешь, что будет потом, — он подошел ближе, кивнул в сторону своего класса. Те стояли с единственным намерением в глазах — стереть в пыль. — Ты шутишь, Джено? — Минхен не заметил на миг сорвавшегося голоса. — Ты считаешь, что то, что творят эти отбитые на голову, нормально? Это жизнь человека!       Джено сглотнул и обдал Минхена таким разочарованным взглядом, что мурашки невольно выступили на коже. Он продолжал шептать: — Донхек, это ты шутишь, да? Ты же все понимаешь, зачем сейчас делаешь из себя дурака? Решил теперь стать правильным? А им ты об этом сказал? Они же прикончат нас.       Голова шла кругом. Минхен совсем не понимал, о чем говорил Джено. Он не знал, что говорить в ответ. Он оглянулся на Донхека, а тот так и не смел поднять головы. И лишь потом, на одно только мгновение, он заметил тонкую линию слез на его щеках.       Молчание разбавилось громким отстуком каблуков и голосом учителя, призывавшим разойтись по кабинетам. Все, возмущенные, но в этот миг покорные, принялись возвращаться в свои классы. Донхек тоже сорвался с места. Он отпихнул Минхена и сбежал прежде, чем сам Минхен успел его окликнуть.       Сердце в беспокойстве продолжало биться в груди, и Минхен не предпринял ничего лучше, чем побежать за Донхеком следом. Не чтобы избежать ненужных вопросов, а, чтобы найти и разобраться. Чтобы, наконец, дать их ситуации немного ясности. Он вздрогнул, спотыкаясь о рассеянный взгляд Джемина и осторожным шепотом попросил его и Джено пойти вместе с ним. Скрываться больше было нельзя.       Донхек нашелся, когда прошла половина урока. Он прятался в подсобке под одной из лестниц корпуса, который еще совсем недавно перекрыли на ремонт. Он неуклюжим комочком сидел в самом углу темной пыльной комнаты и даже не шелохнулся, когда скрипнула дверь. — Хёк? — едва слышно протянул Минхен. Парень не издал ни звука.       Минхен прикусил губу, усмирил нарастающее волнение и вошел в комнату. Он нащупал на стене выключатель. Донхек не двинулся. Он умело прятал лицо меж коленей, не позволяя так просто завести с ним разговор. — Донхек, — отчетливее произнес Минхен, подмечая краем глаза замешательство на лицах Джемина и Джено. В эту секунду было не до них. Минхен прошел дальше, сел перед Донхеком и сжал его ладони, которыми он обнимал ноги, в своих. — Донхек, прости меня. Я не должен был поднимать на тебя руку. — Должен был, — буркнул комок в ответ. Минхен вздрогнул. — Донхек, — вновь протянул он, осторожно забираясь пальцами в его волосы и осторожно их расчесывая. — Ты мне объяснишь?       Донхек вскинул голову так резко, что Минхен в страхе повалился на пол. Руки парня он не отпускал. — Что мне объяснить? Твой идиот дружок и так разнес все по фактам. Я тварь и ублюдок. Защищаю отбитых на голову одноклассников, — его губы растянулись в противной ухмылке. — От-вра-ти-тель-ный.       Минхен вздрогнул. Донхек не пытался переманить его манеру и тон, с которыми он тогда сказал это, но отчетливо произнесенными слогами, словно наносил точные удары, вызывал нестерпимую боль в груди. — Что здесь творится? — раздался позади голос Джемина. Донхек вновь усмехнулся. — Да так, ничего интересного. Телами вот на днях обменялись.       Минхену не было нужды поворачиваться, чтобы знать, каким взглядом их сейчас окидывают друзья. В такой бред невозможно было поверить. Но Джемин с Джено молчали. Они не спешили возмущаться, требовать объяснений. Наверно, потому что те паззлы, которые они еще недавно не могли сопоставить, те части истории, которым они все никак не могли найти места, — наконец все обретало смысл.       Джено не хотел верить, настороженным взглядом оглядывал парней, всматривался в спину Донхека, не решаясь признать, что это был не его друг. Только он вспоминал поведение Донхека в кафе, его подозрительное спокойствие в сообщениях, страх рядом с одноклассниками и тупую попытку защитить не свой класс, — и все словно становилось на свои места. Объяснение было не нужно, потому что все в голове разрешалось само собой. Каждый вопрос, каждое недопонятое слово, — все становилось очевидным. И сгорбленная фигура Донхека, прятавшегося в углу подсобки завершала всю картину. Слишком знакомой была эта поза и примесь боли в глазах.       Джемин же оказался более сговорчивым: — А я так и знал, — он шмыгнул носом и сел рядом с Минхеном. Он пихнул его в плечо. — Никогда не видел на твоем лице таких мерзких усмешек. Это просто не мог быть ты, — он впервые за это утро улыбнулся, и камень на душе Минхена стал немного легче. Он улыбнулся в ответ.       Джено двинулся сразу же после него, обойдя всех и встав рядом с Донхеком. Тот стыдливо прикусил губу, грубо вырвал свою ладонь из захвата Минхена и вложил ее в ладонь Джено, когда он ее протянул. Он резво поднялся на ноги. Благодаря новообретенному росту без преград добрался до уха Джено и едва слышно прошептал: «Прости». Тот качал головой, придерживал Донхека за плечи и утягивал в сторону двери. — Стой! — Минхен успел выкрикнуть до того, как они вышли из подсобки. Донхек вздрогнул. — Подожди, ты… — Ли Минхен, не надо, — Донхек мотнул головой. — Не ищи для меня оправданий. Я правда отвратительный, без каких-либо на то причин. Не жди объяснений и не выдумывай их сам. Я просто такой, прими это.       Они вышли, а Минхен недовольно скрипнул сжатыми зубами. Ничерта Донхек не такой. И его слезы были самыми главными объяснениями этого.

❦❦❦

      В том, что Джемин и Джено знали правду, было много плюсов. Теперь не приходилось скрываться, подыгрывать или пытаться объяснить свое непривычное поведение. Конечно, в школе они все еще изображали друг друга, но теперь у них была отличная поддержка, которая вовремя могла помочь и подыграть. С классом Минхена в этом не было проблем. Пусть они продолжали настороженно коситься в его сторону, но внешняя невинность Минхена, вкупе с подвешенным языком Донхека, смогли разрешить эту неурядицу. Устал, не оценил должным образом всей ситуации, испугался последствий, — с лицом Минхена у Донхека открывался целый ряд оправданий, в которые остальные наивно верили. Ведь помимо безобидного личика у Минхена была незапятнанная репутация ангелочка, которая дарила ему бесконечные возможности для непросветной лжи. Поддакивающий Джемин приятно завершал этот треп, окончательно развеивая всякие сомнения.       Что было с классом Донхека, знал только он и Джено. Это та часть, которую они постарались тщательно скрыть от Минхена. Решали все через Джено. Трепа тут было больше и сложнее. Договориться с толпой пустоголовых ублюдков получилось только путем резонных аргументов. Главным из которых стало заверение, что дело с директором решится, Троя не исключат, а вину на себя примет Донхек. Его отец сейчас был в отъезде по работе, возвращаться собирался только к следующей неделе. Донхек планировал разобраться с этим тупым обменом до момента его возвращения. Директор обо всем оповестила мужчину, так что Донхек предполагал, что его будет ожидать по приезде отца. Он обязан был разобраться со всем к этому моменту.       С того происшествия прошла неделя. Неделя, за которую о своем обмене телами они узнали ровно ничего. Джемин и Джено активнее самих парней штудировали интернет и библиотеки, только бы найти хотя бы маленькую подсказку. Сложностью было то, что информации об обмене телами было много, но вся она надуманная: у каждого разная, со своими особенностями и подводными камнями. Минхен мог только обреченно вздыхать и просить небеса сжалиться. Донхеку жилось куда интереснее. Работу в кафе никто не отменял. Часто к нему забегал Джено, который сидел часами, коллекционировал чашки из-под кофе и по сотому кругу перечитывал книги, которые взял в библиотеке. Донхек был ему благодарен. Иногда Джено даже подсказывал ему, как правильно держать поднос, как лучше подавать блюда и как следует общаться. Донхек удивлялся тому, откуда Джено все это знал, но согласно все впитывал, прорастая к нему непомерной любовью.       Временами заходил и Минхен. Но это было такой редкостью, что Донхек и не брал в расчет. Дело было не в Минхене, Донхек сам запретил приходить. Говорил, что когда видел его, то бесился и не мог нормально работать. А Минхен не понимал почему. Он ведь только помогал Донхеку не теряться меж столиками, успевая каждого обслужить и не запутаться. Иногда, пока Тэен не видел, подбегал, аккуратно обхватывал талию Донхека и отодвигал в сторону, вместо него принимая заказ. Ведь Донхек так быстро уставал. Он был совсем невыносливым. Донхек на это столь сильно злился, что краснел до самых кончиков ушей. Минхен каждый раз обращал на это внимание и все больше приходил в недоумение, что было не так. Он же просто помогал.       А еще Донхек успел хорошо так спеться с Сонхо. Часто на перерывах они вдвоем убегали в комнату отдыха и безвылазно сидели там, пока строгий Тэен не приходил, чтобы напомнить о работе. Сонхо Донхеку нравился. Он был остроумным, схоже ему самому дерзким, но до невозможности обаятельным. С ним было интересно обсуждать посетителей и сериалы. Не то, чтобы Донхек любил их смотреть, но начал, заверившись словами Сонхо. Некоторые из них были милые, смешные, не особо цепляющие, но позволяющие общаться с Сонхо чаще. Цепляли не сериалы, а сам парень.       Один раз Ёнхо, который последние дни в кафе прописался и все никак не признавался почему, пока натирал стаканы, не мог не подметить: — Ты снова общаешься с Сонхо? — он не то, чтобы спрашивал, больше утверждал, но давал шанс увильнуть. Донхек не был Минхеном, не знал причины их ссоры, а потому уворачиваться не собирался. — Мгм, общаюсь, — только и протянул он в ответ. Ёнхо поморщился. — А говорил, что не будешь.       Донхек задумался и припал спиной к барной стойке. — А что я еще говорил? — нет, он не хотел совать свой нос в дела, которые ни коим образом его не касались, но ему было так интересно, что изнутри выворачивало.       Ёнхо был довольно серьезным для безобидного разговора. Он не отвечал, продолжал натирать стаканы и ждал, когда посетители отойдут от бара. А стоило им остаться двоим, мигом перебрался на другую сторону, подбираясь к Донхеку ближе и почти что шепча: — Минхен, ужасная идея общаться с человеком, которого любишь, когда тебя очевидным образом отшили.       Донхек не мог пошевелиться. Его глаза распахнулись в таком ужасе, что он боялся, как бы люди не заподозрили что-то неладное. Вдруг подумают, что Ёнхо ему угрожал, приставив нож к горлу. А ощущения были схожие. Донхек сглотнул и медленно повернулся к парню. — Люблю?..       Ёнхо воспринял его реакцию по-своему. Он вновь отодвинулся и говорил уже привычным тоном. — В последний раз, когда ты так терся возле Сонхо, я нашел тебя ночью в слезах и соплях под дверьми кафе, — он вздохнул. — Я переживаю за тебя.       Донхек тоже переживал за себя в эту секунду. Его сердце непонятно отчего уже билось в горле, не давая вздохнуть, позволяя только испуганно задыхаться. — Я его люблю… — продолжал будто в бреду шептать Донхек. Так вот почему сердце Минхена так взволнованно билось о грудь. Поэтому он не беспокоился о близости, о случайном соприкосновении рук или ненавязчивой ладони на щеке. Минхен просто любил Сонхо, и это тот ответ, который Донхек никак не ожидал увидеть в решении уравнения.       Его сердце сейчас тоже так сильно ломилось о грудную клетку, что разрывало легкие. Только Донхек не понимал, свое ли сердце он ощущал. Оно ли так больно кололось или Минхена, когда он секундой позднее столкнулся взглядом с Сонхо. В горле ютился горький комок боли и недосказанности. Донхек не понимал, почему ощущал себя так паршиво, но и причин сейчас не искал. Он кивнул Ёнхо, улыбнулся и попросил не переживать. А потом взмолил об этом и себя. Становилось смешно и больно. Минхен не общался с Сонхо, потому что тот его отверг, а Донхек крестной феей наколдовал им вновь замечательные отношения. Его скулы трещали от той боли, с которой он их стискивал, только бы ком в горле не дал о себе знать. В его груди мешались чувства растерянности, боли, обиды и стыда: он узнал то, на что не имел права; он сделал то, что никогда бы не сделал, знай о последствиях; он, кажется, совершил что-то куда более глупое и сейчас за это платился. Об этом ему продолжало твердить больное сердце, уставшее невыносимым пульсом пороть вены, продолжая только гулом отдаваться в ушах.       Вплоть до закрытия кафе Донхек просидел у барной стойки. Пару раз он порывался встать и обслужить гостей, но Сонхо, видя его подавленное состояние, взял всю работу на себя. «Отдохни. Не заставляй меня волноваться», — так он сказал. Донхек усмехнулся. Чертов Сонхо был таким замечательным, что едва не светился от святости своей души. Понятно, почему Минхен любил его. Донхек с ним и рядом не стоял. Щеки обдало жаром. Почему он вообще об этом думал? Почему вдруг сравнивал себя с ним? Донхек зло скрипнул зубами и ударил кулаком по деревянной поверхности бара. Из-за этого Минхена все его мысли стали одной склизкой кашей. Он обещал себе о нем больше не думать, забыть, пусть и сложно, пока в зеркале все еще мелькали его глаза.       Забыть хотя бы на вечер не получилось. Сегодня был тот самый день, когда Минхен решил плюнуть на предупреждения Донхека и заявиться в кафе. Он приветливо улыбнулся Ёнхо, который пусть и считал его очередным клиентом, но не избегал любезности. Минхен сел за один из столиков, тех, которые обслуживал Донхек и принялся ждать. Только Донхек не спешил подходить. Сначала он просто не видел, а когда заметил и в очередной раз подскочил, чтобы подойти, оказался пойман. Сонхо так невовремя сейчас тронул его за плечо, легко и нежно, усадил обратно на место. — Не переживай, я приму заказ, — он улыбнулся своей аккуратной, обворожительной улыбкой и двинулся в сторону Минхена.       Донхек больше не видел для своего сердца спокойствия. Минхен же пришел к нему. Это же сейчас даже не тело Минхена. Почему Сонхо даже так заставлял пропасть между ними двумя разрастаться. Донхек видел, что Минхен стушевался, что потупил взгляд в пол и в типичной для себя манере сминал губы, думая, что и как сказать. А Донхек не хотел, чтобы он думал. Пусть как обычно выдаст какой-нибудь бред. Пусть перестанет так в открытую разглядывать и ловить каждый взмах ресниц. «Нет, это ты прекрати», — внутренний голос не хотел сдаваться. Донхек шикнул и отвернулся. Глупый, глупый Донхек. Что за дурацкие мысли посещали его голову? Неужели тело Минхена настолько влияло на его душу, что он становился таким же идиотом неудачником? Хотелось скорее собраться и сбежать домой. Миён и миссис Ли сейчас в городе нет, Донхек замечательно чувствовал себя одним. Совсем не грустно, совсем не нужно никого рядом. Совсем не хочется рядом Минхена. — Хёк.       Донхек подумал, что ослышался. Он не шевелился и вообще предпочитал делать вид, что заменял один из барных стульев. Его плеча коснулись. — Донхек.       Голос продолжал настойчиво звать. И, Боже, Донхек не мог игнорировать этот голос, потому что сейчас нуждался в нем как никогда раньше. Он обернулся, столкнулся со знакомыми оленьими глазами. Разглядел меж них те родные, по которым скучал, которые пусть и видел в зеркале, а все равно забывал. Он улыбнулся дрожащими губами. — Минхен~а, — это было протянуто так жалобно, что сам Минхен настороженно прищурился. — Ты в порядке?       Донхек кивнул. Донхек был совсем не в порядке. — Я думал, ты подойдешь обслужить, а там… — Минхен замялся, кивнул в сторону стола и Сонхо, который уже говорил с другими посетителями. Минхен застыл на его силуэте и словно больше ничего не замечал. Секундой позднее он усмехнулся и мотнул головой. — В общем неважно. У тебя все хорошо? Не устал? Я могу чем-то помочь?       А Донхек не хотел говорить, что помощь ему была просто необходима. И для начала, чтобы разобраться с дурацким сердцем. Внутри него плескались обида, грусть и такая невыносимая радость, что он цеплялся за нее последними здравыми остатками сознания. Только, к сожалению, от этого он лишь больше тонул в непонятных чувствах. В голове словно сработал переключатель. Донхек перестал о чем-либо думать, перестал задаваться вопросами почему и насколько это все было глупо. Посетителей к вечеру почти не было, и это только больше распаляло Донхека. А еще Сонхо, который в этот самый миг обернулся на них. Донхек на мгновение задумался о том, что он тот еще дурак. А в следующее он уже прижимался к Минхену, обнимал за шею так крепко, что тот, наверно, в любой момент мог сломаться и утыкался тонкими губами в его щеку.       Объяснять свое поведение даже если бы хотел, то не мог. Он сам себя не понимал и не понимал той ликующей радости, когда следующим взмахом ресниц наблюдал замешательство на лице Минхена. А секундой позднее он и сам растерянно оглядывал лицо перед собой, не сразу осознавая, что смотрел уже не на себя, а на Минхена. Настоящего Минхена. — Что за… — протянул Донхек следом. Он быстро оглянулся, пытаясь понять, смог ли кто-то заметить, что они обменялись телами. Но весь мир вокруг словно не обращал на них внимание, продолжая свое течение. Донхек вновь расплылся радостной улыбкой. Он вернул все свое внимание Минхену и принялся ощупывать его лицо, окончательно осознавая, что видел и чувствовал только его. — Донхек, это все… — Минхен не мог произнести ни слова. Донхек перед ним был такой смущенный, счастливый и искрящийся. У Минхена перехватывало дыхание, стискивало легкие так, что воздуху в них больше не было места. В мыслях тоже не осталось и капли свободы. Его всего занимал один только Донхек, такой волшебный в приглушенном свете ламп. А потом Донхек вновь прижался к нему, очаровательно привстал на носки, чтобы дотянуться, повис на его шее и вновь опалил мягкими губами его щеку. И Минхен больше не задавался вопросом зачем, он просто уверенно клал руки на талию Донхека и прижимался в ответ.