silent spring

не для этого я разбивала себя на кусочки все восемь лет, шаг за шагом, и собирала заново, создавая вокруг себя новый мир.

      Неделя прошла в тумане напряжённой работы. Элис погрузилась в него с головой, как в болото. Семь дней молчания, прерываемого лишь сухими рабочими репликами. Ева в первые дни ещё пыталась словить её хотя бы на короткий, лёгкий разговор, но к середине недели сдалась. Элис её не винила. Ева общалась, казалось, вообще со всеми подряд: с вездесущим Соупом в минуты его безделья, с другими инженерами за кофе, однажды Элис видела её на перекуре с самим Прайсом. Социальная бабочка. Именно эта её способность щебетать с кем угодно и ежедневно заставила Элис похоронить мысль о каком-то особом желании говорить именно с ней. Может, просто пыталась сблизиться из-за того, что комнату делим? Помочь влиться? Варианты крутились в голове. Но факт оставался фактом: батарейка Евы разряжалась на многих. Думать, что их с Элис связывает что-то особенное — или что такое вообще возможно — стало глупостью. А то, что Ева перестала инициативно лезть с разговорами, лишь подтвердило правоту Элис.       Почему-то жизненные силы стремительно ускользали как песок сквозь растопыренные пальцы. Бесполезно сжимать кулак. В середине недели позвонила Харрингтон, сообщив окончательное решение главного врача — Элисон снимают с учёта и передают дело местным врачам. Потому что с больничного склада таинственным образом исчезло около сорока таблеток сильнейших опиоидов.        — Ты, случайно, не в курсе, кто в этом виноват, Элис?       Вопрос впился в мозг крючком. Те таблетки, что она так нагло прихватила, могли предназначаться кому-то другому. Сейчас Элис это не волновало. Страшнее было другое: Джулс могла потерять всё — работу, лицензию, всё бы списали на неё. А виновата в этом была бы только Элис. Она могла разрушить чужую карьеру, но вместо этого предпочла больше беспокоиться о своей.              — Ева завтра работает, — голос Брауна вырвал её из ступора. Элис оторвала взгляд от пустой, заляпанной кофейными кругами кружки.       — Какого черта? — Ева тут же вскочила, ударившись коленкой о стол. — Я уже отпахала в прошлую субботу, почему я?              — Все перегружены. Элис попросила ночные смены. Хочешь к ней?              — Нет уж, обойдусь.       Элисон всё-таки добилась ночных дежурств. Вечером её валила с ног дрёма, но в кровати она лишь ворочалась, разглядывая причудливые тени от голых веток на потолке, слушая собственное сердцебиение в тишине. Днём сонливость была мягче, но всё ещё постоянной. Белки глаз покрыла сетка лопнувших капилляров, придавая лицу вид разбитой маски, но на внешность было плевать. Элис во всём винила таблетки — наверное, переборщила с дозой. Самообман был слишком сладок, чтобы отказаться от него.       Одной из ночей, уныло покачиваясь на стуле, Элис заметила забытое Евой удостоверение на соседнем столе. Она могла бы отнести его, но не стала даже прикасаться, лишь скользнула взглядом по мелкому шрифту: «Ева Хьюз» . Шотландка. Ну конечно. Хотя бы по внешности можно было догадаться. Концентрация хайлендеров на квадратный метр здесь зашкаливала, но не удивляла. Интересно, сколько тут выходцев из других уголков Европы? Кто-то в столовой ворчал, что шотландцы и ирландцы тащат на себе всю работу, а англичане — так, прослойка между ними да чаем.              — Ты специально меня изводишь, — Ева швырнула на стол мини-блокнот, пока Браун копошился на корточках у системного блока.              — Естественно. Будь моя воля, выходных у тебя не было бы вообще.              — Я хороший специалист.              — Я к этому и вёл.       Ева, окончательно вспыхнув, запустила блокнот в спину офицеру. Тот резко обернулся и выругался сквозь зубы, бросив на Еву полный яда взгляд, но промолчал и позвал Элисон для диагностики одного из каналов связей. Что-то там, вроде, сбоило и выдавало нечёткую картинку.       Элис послушно пошла за ним, снова уходя в себя. Надоело. Голова гудела от мыслей, мешая сосредоточиться. Джулс предлагала найти другого врача, «своего человека». Элис отказала. Обидно. Больше всего от того, что Джулс даже не попыталась бороться за неё. Но и за это Элисон не стала винить её. Для Коллинза это была бы лишняя головная боль. Её лечение и так было почти благотворительностью — страховка, льготы, наверняка старые связи Эванса. Здесь, на базе, без веской причины ей не выпишут ничего сильнее аспирина. А аспирин — как плевок в огонь. Придётся растягивать украденное, урезая до минимума. А потом… Потом что-нибудь придумаю. Не впервой.              Признаться врачам о том, что нога в обычные дни болела слишком сильно, а в тяжёлые — так, что попросту жить не хотелось, Элисон не могла. Отправят на «больничный», уволят с лёгкостью. Заменят кем-то целым, без трещин. Кому нужен такой работник?        Кому нужен тот, кто даже сам о себе позаботиться не в состоянии?       Выходит, Соуп был прав. Элисон — вор, только масштаб последствий не оценила. Джулс добавила горькой пилюли: медицинской помощи от неё Элис больше не дождётся. Ни консультаций для местных врачей, ни советов по терапии — ничего. Её голос гудел в ушах весь следующий день.        — Забудь. Я ничего не сказала о твоей выходке. Пришлось постараться, чтобы Коллинз меня не схватил за задницу и не вышвырнул отсюда. Ты понимаешь, что так нельзя поступать? Нужно было просто сказать и решить это по-другому.       Элис лишь кивнула Брауну, когда он сообщил о бесперебойном подключении и отпустил её. Как дошла до кабинета — вообще не запомнила. Все семь дней всё делала на автомате, с ног валилась, как только переступала порог спальни, а постоянные недосыпы привели к тому, что кофе частенько заменяло завтраки и обеды. Всё шло… не то чтобы в тартарары. Пережить можно. Со временем. Но как прожить следующую неделю с этим комом в горле, с застывшим в голове шоком? С чувством, что земля уходит из-под ног? Конечно, всё пройдёт. Но как жить сейчас?       Поделиться с кем-то всем этим она, может, и могла. Не вдаваясь в подробности, просто «тяжело» — и каждый понял бы. Взрослые ведь люди. Но Элисон не стала и этого делать. Здесь всем было тяжело — и все молчали. Чем я хуже?       Мысли снова понеслись в чёрную воронку. Зачем Харрингтон создавала иллюзию близости? Или только Элис её так воспринимала? Много ли врачей пьют кофе с пациентами, говоря не только о таблетках? Что с тобой не так, Джулс? Что не так со мной?..       Наверное, стоило сразу очертить границы. Невидимые стены. Не могли они быть подругами — ни до, ни после терапии. Но тогда Элисон была слишком молода, не знала, где грань дружеских взаимоотношений, а где — обычная вежливость и учтивость, не знала людей. Неопытность копилась как снежный ком и в итоге накрыла с головой: она привязалась к Джулс так, что отрыв теперь казался почти смертельным. И Элис не знала, потеряла она её навсегда или всё ещё могла позвонить, узнать, как дела, спросить, почему чувствует это или то, как с этим бороться и стоит ли бороться вообще. Никто не знал её чувств так глубоко, как Харрингтон. Никто, кроме самой Элисон. Но описать, почему она чувствовала себя именно так, она не могла. А Джулс — могла. Теперь придётся справляться одной.       Воскресное утро выдалось серым и туманным. Обычно это был выходной, но сегодня их с Евой дёрнули на срочную проверку. После перекура Элис плелась по коридору, всё ещё отягощённая остатками сна, и толкнула дверь кабинета. Холодный воздух с улицы ещё висел на ветровке. Она машинально стянула её, бросила на спинку стула, и только тогда взгляд упал на рабочий стол.       Там, среди привычного хаоса проводов и бумаг, стоял букет — небольшой, но заметный в полумраке комнаты. Жонкили — луковицы солнца, вырвавшиеся из-под зимней земли — ярко-жёлтые, почти огненные у сердцевины, с тонкими, изящно выгнутыми лепестками. Их сладковатый, непривычный запах уже витал в воздухе. Цветы были небрежно, но старательно завёрнуты в грубоватую крафтовую бумагу, уголок которой топорщился, словно его торопились подогнуть. Элис нахмурилась, ощущая неловкий толчок под рёбрами. Может, Ева решила добавить красок нашему бункеру?              — Что это? — Элисон тут же всё поняла по её лицу.              — Кое-кто заходил. И оставил это тебе.              — И имя спрячешь как клад, да? — спросила она без укора, с лёгкой, но искренней улыбкой.              — Не-а, — Ева весело покачала головой. — Будет лучше, если сама узнаешь. Я же не амурчик с луком, в конце концов.       И правда. Незнакомое тепло, крошечное и хрупкое, коснулось где-то глубже рёбер, заставив сердце сжаться незнакомым спазмом. Трепет, граничащий с болью. Будто Элис снова стояла в школьном коридоре, ощущая на себе взгляды после лета, изменившего угловатую девчонку в кого-то, на кого оборачиваются. Непривычно, но отрицать очевидное — глупо. Подарок. От кого? Именно эта тайна заставляла кожу слегка покалывать. Приятно? Несомненно. Кому было бы не приятно? Но узнать — узнать сейчас же — хотелось с почти болезненной остротой.       Элис нашла высокую металлическую кружку, некогда служившую карандашницей, и наполнила её прохладной водой из-под крана до самого верха. Аккуратно, стараясь не помять нежные стебли, поставила букет, потом передвинула кружку глубже в угол кухонной тумбы, туда, где царила тень от нависающего шкафчика. Подальше от любопытных глаз. Сидя за монитором, она ловила краем глаза яркое жёлтое пятно в полумраке, но запрещала себе строить догадки и тем более — разворачивать целые романы в голове. Но позволить себе этот крошечный лучик тепла — мимолётный, едва уловимый — Элисон всё же хотела. За всю долгую неделю, затянутую в тугой узел тревог и переживаний, это был первый проблеск. Мысли казались тяжёлым, низким небом, день ото дня сгущавшимся и крадущим солнце. Пока что Элисон не могла допустить, чтобы за этим проблеском обрушился настоящий ливень.       Ева ушла под вечер, оставив её наедине с тишиной и жёлтыми цветами. Спать не тянуло — организм, измученный ночными сменами, требовал покоя, а не забытья. Элис и так провалялась в кровати до самого обеда, пока её не позвали. По обрывкам разговоров в столовой она узнала, что часть инженеров в этот выходной сопровождала десантников на задании. Они — важная часть команды. Но это не значит, что кроме возни с компьютером им нечего предложить. Руки ведь помнят оружие. Стандартная боевая «четвёрка»: медик, связист, подрывник, лингвист. Условные роли в танце смерти, где каждый мог подменить товарища под огнём, но узкая специализация оставалась обязательным условием.       Элисон невольно поёжилась, обхватив себя руками. Вопрос, не дающий покоя, висел в прохладном воздухе комнаты: могла ли эта неделя оказаться последней перед важным заданием? Она не жаловалась на ночные смены — тишина и мониторы давали ложное ощущение контроля, время подумать. Элис игнорировала солдат в коридорах — их шаги, взгляды, скользящие мимо. Взаимное безразличие сейчас казалось щитом. Спокойно. Непривычно спокойно после вечного шторма прошлой работы. Но затишье — лишь пауза, оно всегда кончается, сменяется неделями в грязи, крови и лязге металла.       Элис не заметила, как в дверь осторожно постучали — обострённый слух уловил присутствие за стеклом. Она подняла голову из-за баррикады мониторов и увидела Соупа. Он стоял, приподняв руку, и тихо зашёл, притворив дверь с мягким щелчком. Элис сразу поняла: он не спал. Не просто не спал… был измотан. Это читалось в красноватых прожилках на белках его голубых глаз, в тенях под нижними веками. Он вымученно улыбнулся и подошёл ближе, но остановился на расстоянии метр-полтора от её стола.       — Привет, — сказала она, сдвинув стул чуть назад.       — Работаешь? — Соуп облокотился о край соседнего стола, слегка наклонившись.       Щёки его покрывал лёгкий румянец холода, будто он только что с улицы, глаза казались заспанными и уставшими. От него веяло холодком и едва уловимым запахом табака. Лестница на сержантский этаж казарм была прямо напротив кабинета. Видимо, просто шёл к себе и решил заглянуть. Но будь здесь кто-то другой, стал бы Джон заходить?       — Что-то нужно? — спросила Элис, слегка склонив голову.       — М-м-м… — Соуп потёр затылок. — Кофе выдохся на кухне. Можно у вас стрельнуть?       — На кухне? — она приподняла бровь, скрестив руки на груди.              — Ага. В соседнем блоке. А столовка-то давно на замке, — пожал он плечами с видом «сам не рад». — Так что?       — Бери, конечно. Кофе у нас много.              Джон прошёл на кухню и включил электрический чайник.       — Тебе налить? — донеслось из-за перегородки.       — Давай.       Он вернулся с двумя дымящимися кружками, по-хозяйски приволок кухонный стул и усадил его поодаль, но и не слишком далеко. Только тогда, приняв тёплую кружку, Элис решилась спросить:       — Не спится совсем?       — Что-то вроде, — Соуп сделал глоток, зажмурившись от крепости. — Думал, ты ночью не дежуришь.       — Работа не спит.       Элис стучала по клавиатуре, поглядывая на схемы, пока Джон, обхватив кружку руками, блуждал взглядом по кабинету — по стеллажам, проводам, потолку — будто впервые видел это место. Ни вопросов, ни комментариев. Элис хотела узнать, почему он зашёл именно сейчас, почему не мог уснуть, да и вообще — часто ли вот так бродит по базе и потягивает кофе, с кем-то болтает. Но слова застревали в горле. Они не друзья. Не моё дело.       — Покурим?       Элис кивнула и не стала ничего говорить о том, что Соуп курил буквально полчаса назад. Выйдя на морозный воздух подледеневшего крыльца, она почему-то только тогда осознала, что Джон рядом с ней. Не рядом — буквально в шаге. То ли из-за перегруженного мозга, то ли из-за крутящихся мыслей она будто балансировала между реальностью и сном, поэтому и появление Джона особо не удивило с самого начала. Будто из глубины вынырнула.       — Почему ты ушла? В понедельник. Помнишь? Когда мы увиделись.              Элисон задумалась. Был ли у неё вразумительный ответ для него? Был ли ответ для самой себя?              — Холодно было. Как прошло твоё дельце? — вспомнив его слова, Элис усмехнулась.              — Да как обычно. Как видишь, живой.              И он сказал это так по-простому. Живой, видишь? Повезло, значит. Уже хорошо. Элисон этого хватило.              — Хотел спросить кое-что, — начал Соуп, гася о снег на перилах окурок.              Вариантов, о чём, было много. Рыжее пламя сигареты, брошенной ею под ноги, в ту же секунду погасло, и Элисон взглянула на Джона. Кивнула, хоть и напряглась.              — У капитана день рождения на следующей неделе. Ева рвётся в город, подарок выбрать. Хочет компанию.              — Зовёшь меня?              — Ну, может, ты развеяться хочешь. Сидеть всю неделю здесь, в четырёх стенах… Скучновато, мне кажется.              — Не кажется. Но я привыкла.              — Скоро Рождество. Может, и себе прикупим что-нибудь, а?              Всё это было так просто. Никакой подоплёки, никаких странных намёков. Искреннее предложение. Даже в его вопросах не было вопросов как таковых: мол, просто поехали, не отказывайся. Пришёл же и сказал. Элисон задумалась, склонив голову набок.              — Хорошо. Я поеду.              — Класс. — Он симпатичный мальчик, но такая заноза. И зануда.              И вовсе он не был занудой. Может, в сравнении с Элисон любой показался бы душой компании. Да и внешностью Соуп явно вышел. Но Элис по-прежнему смотрела на него… просто как на Джона. Джона Мактавиша. Сержанта, любящего белые рубашки. Ему не нужно было улыбаться, чтобы привлечь к себе внимание — яркие голубые глаза делали это за него. Он был немногословным и иногда уходил от вопросов. Это всё, что она знала о нём, но, оказывается, знать о человеке необязательно много, чтобы чувствовать себя комфортно в его компании.              — Красивые цветы, — бросил Джон, когда они вернулись в тепло кабинета.              — Это не наши.              — Правда? Чьи?              — Мои, наверное, — Элис запнулась, подняв взгляд с экрана. — От кого — не знаю.              — Тайный фанат?              — Возможно.              — Кто из наших, — кивнул Соуп на потолок. — Казармы-то сверху. Не хочешь узнать, кто?              — Не особо.       Секундой позже, когда он снова уткнулся в свою кружку, взгляд Элис сам потянулся к жёлтому пятну в углу тумбы, но быстро вернулся к компьютеру.              Они разошлись под утро, за час до конца её смены. Соуп сказал, что ему нужно в лазарет, а зачем, Элисон не спросила. Может, голова разболелась или ещё чего. Её саму тошнило от бессонной ночи. Но пока Джон стоял тут, прислонившись к её столу, впитывая мелькание кода на экранах и параллельно что-то спрашивая, ей было… легко. Элисон нравилось объяснять такие вещи. А тот факт, что кто-то посторонний, далёкий от проводов и серверов, проявил интерес — и вовсе согрел изнутри. Хотя ей работа виделась прозаичным адом: часы копания в одной строчке кода, скука, пробивающая кости, монотонность, сосущая силы, которых и так осталось мало.       Мысли понеслись дальше, увязая в карьерных дебрях. Год. Минимум год на решение: куда двигаться дальше? Контракт — ровно двенадцать месяцев. Как вариант, рывок до старшего сержанта, менеджера сложных систем связи. Звучало солидно. Получить доступ ко множеству специализаций — от обезвреживания взрывоопасных предметов до киберопераций. Всё, чтобы связь оставалась одним из главных преимуществ на поле боя. Но плата — новая каторга: экзамены на профпригодность, физподготовка. Снова. Опять. Сколько можно? Столько ступеней пройдено, экзаменов сдано, миль вымучено… Может, Элисон просто привыкла, что Эванс решал мелкие вопросы за неё и повышение происходило быстрее, а может, настолько привязалась к бывшей работе, что теперь не хотелось ничего делать именно здесь.       Но всё это висело зыбкой паутиной — никакой твёрдой почвы. А стабильность… Единственное, что хотелось выцарапать из жизни после всего. Учитывая приписку Элисон к «мобильникам», путь мог лечь именно туда: вместо мышки — гаечный ключ в пыльной пустыне, автомат на ремне. Опасно. Дико. Предельно нестабильно. Как бы странно ни звучало, но именно в этой фронтовой нестабильности и заключалась сама стабильность там, в Лондоне: было хотя бы понятно, как проложена дорога, изучена система повышения — и, как следствие, то было получено довольно быстро.       Просто привычно. Это было привычно.        А может, стоит начать здесь с чистого листа? Но пустая страница пугает больше исписанной.       Элис с силой протёрла глаза, словно стирая наваждение. Чем глубже она копалась в собственной жизни, тем явственнее ощущала: это буквально минное поле. Без карты. Она рухнула в кровать на рассвете совсем без сил: голова пылала от бесплодных блужданий в лабиринте мыслей. Самое мерзкое — никакого выхода. Только холодные стены.

▲△▲△▲△▲△▲

      До города они так и не добрались. Неделя началась с резкого вызова: капитан ждал их в переговорной, причём срочно. Элисон шла по коридору, на ходу приглаживая ещё влажные после душа волосы.              — Знаешь, кто там? — спросила она, ловя шаг Евы.       — Хрен его знает. Браун ворвался, выдернул меня из-под монитора, — она ловко зажала резинку зубами, закручивая рыжий вихрь в тугой хвост. — Пахнет заданием, — взгляд её скользнул по Элис. — Хотя…       — Хотя?              — Да так. Просто не думала, что и ты понадобишься. Срок маловат для выездных.              — Здесь не ждут адаптации. Всё просто: пригодилась — работай.              — А может, это твой шанс? Доказать, что ты здесь не просто так. Не колбасит?       — Если колбасит — держу при себе.              — Расслабься. Прайс лучший, когда дело касается разведывательных мероприятий.              У двери переговорной — глухая тишина. Ева слегка толкнула тяжёлую дверь.              — Разведывательных? Мы отправляемся на разведку?              — Ну да. Сейчас всё узнаем.       В кабинете было тихо. Вся мебель в помещении была выполнена в одном стиле — тёмный большой стол посреди комнаты, закрытые деревянные шкафы у стены, полки с документами и всякой всячиной, приглушённый свет настенных флуоресцентных ламп. На одном из стульев, разбирая бумаги, сидел сам капитан, по левую от него руку — ранее встреченный Элисон мужчина в маске, а Соуп копошился с кофемашиной, что-то негромко бубня себе под нос.       — Ну давай же, зараза…       Видимо, ждали только их.              — Опаздываете, дамы, — Прайс поднял на них глаза.              — Простите, сэр. Объявление было неожиданным, — засуетилась Ева, спешно подходя к столу.              — К «неожиданностям» необходимо готовиться заранее, — Элисон поёжилась, услышав этот мужской голос, прошла к стулу не очень уверенно, поджав губы, и присела, стараясь смотреть на Джона, махнувшего им рукой.        Что здесь вообще забыл Соуп? Неужели…              — Лейтенант, вы здесь для инструктажа? — Ева отставила стул возле Элис и присела, смотря на мужчину.              — Вы двое, отставить. Элис, это лейтенант Райли. На операции вы будете под его командованием, — продолжил Прайс, прерывая почти начавшуюся перепалку.              — Сэр, — Элис протянула руку через стол.       Рука лейтенанта в чёрной тактической перчатке крепко пожала её, и ладонь Элис показалась детской на его фоне. Райли ничего не сказал, но она засмотрелась на пару секунд. Глаза воина. Нехорошо.              Почему-то от этого соприкосновения Элисон стало не по себе — резкий, пронзительный толчок побежал от точки касания вверх по руке, к шее. Будто она сунула руку в прорубь, и что-то скользкое коснулось пальцев, готовое вцепиться, утащить её в темноту. Бред. Мы просто незнакомы.              Элис сжала похолодевшие пальцы другой рукой, растирая их под столом. Кожа горела и немела одновременно. Словно её облили ледяной водой и тут же высушили на морозе. Ева ткнула пальцем в центр стола:              — Капитан, это «китайский парламент?»              — Именно. Обсуждать операцию будем вместе.              Джон, обжёгшись о горячую чашку с кофе, громко зашипел, привлекая к себе внимание.              — Соуп, не бойся, садись здесь, — Ева хлопнула по спинке стула рядом. Джон, нахмурившись, предпочёл занять место возле лейтенанта.              — Капитан, в чём заключается задание? — выпалила Элис.              Прайс встрепенулся, будто очнувшись, щёлкнул клавишей ноутбука, развернул экран к группе и пересел так, чтобы видеть картинку и быть лицом к лицу с остальными. Элисон поняла: сейчас будет видеозвонок.              — Кейт, — ровно произнёс Прайс, когда на экране возникло женское лицо. — Кейт Ласвелл, наша коллега из ЦРУ.              — Добрый день. Джон, лейтенант. Девушки тоже с нами? — её голос был чуть хрипловатым, но без напряжения.              Короткие светло-русые волосы обрамляли острые, не очень запоминающиеся черты лица Ласвелл, светлыми глазами неотрывно смотрящей в экран.              — Нам нужен стабильный канал в штаб для данных. И снаряжение из лодочного десанта — для подхода к цели.              — Понятно. Это она? — уточнила Кейт.              — Да. Элисон, инженерная группа.              — Элис, ты знакома с журналом наблюдения?              — Да, Кейт. Тетрадь, куда заносят всю активность поста.              — Верно. Он — твоя головная боль. Собирай максимум данных, схема «время-действие». Главный по операции — лейтенант Гоуст. Элис, твоя задача номер один — установить рацию и оперативно сливать данные в дежурку.              — Поняла.              — Итак, наша цель — южный остров Айлей на западе Шотландии. ЦРУ засекли крупные поставки в морских слепых зонах. Похоже, там временный штаб для перевалки грузов.              — Куда идёт груз? — вклинился лейтенант.              — Этим вы и займётесь. Организация оснащена на совесть. Мы вышли на их след под Бирмингемом, выяснили сроки поставки оружия.              — Оружия? — встрепенулся Соуп.              — Именно.              — Куда могут направляться большие поставки с такого клочка земли? — Прайс сдвинул брови.              — Этого мы не знаем, — Ласвелл покачала головой. — По данным допроса на прошлой неделе, группа активизировалась недавно. Крупный заказ. Заказчик — тень. Такая скрытность говорит сама за себя.              Элис молчала, впитывая информацию, потом осторожно спросила:              — Кто они? Местный синдикат?              — Хороший вопрос. Не террористы. Организованы чётко. Для переброски людей использовали местных контрабандистов — тем лишь бы платили. Оружие есть, структура групповая — каждая со своей задачей. Похожа на вашу, но со своими заморочками.              — Значит, выясняем, кто они? — зевнул Соуп, отодвигая пустую чашку.              — И не только. У вас максимум двадцать дней. Но лучше — меньше. Надо управиться до передачи груза покупателю. Ваша задача — наблюдение. Точка. Перехватом займётся эскадрон Лодочной службы. Контакт с противником нежелателен. Но если упрутся лбом — стрелять на поражение. Ваше присутствие должно остаться тайной.              — Как выяснить маршрут поставки без контакта? — Ева склонила голову набок.              — Наш человек. Встретитесь на точке, обменяетесь данными. Выдвигаетесь на лодке с востока, заляжете на дно. До цели — пятьдесят километров. Гоуст, нужно провести группу тихо, оценить местность, как подобраться незаметно и не оставить следов.              Больше Райли не задал вопросов, и это слегка напрягло Элисон. Видимо, мысленно он уже на острове.              — «Порт Эллен» — бывшая винокурня, глухомань. Закрыта на реконструкцию в восемьдесят третьем. Там и сидят. Местные в дела не лезут, но и знать о вас им нельзя. Противник патрулирует территорию. Осели ли они там надолго или только до поставки — неизвестно. Выясните всё: система наблюдения, численность патрулей вокруг и за пределами «Порта», реакция на командира, он местный босс или где-то выше. Штаб разберётся с данными и даст команду. Всё ясно? — Ласвелл сделала паузу на осмысление. Элисон поджала губы, переводя взгляд на Прайса.              — Эвакуация? — спросил капитан, сложив руки на столе. — Так же, как прибытие?              — Нет. От точки высадки до встречи с агентом — двадцать километров. До цели — тридцать. После выполнения задачи двигаетесь к аэропорту «Айлей». Три запасные точки на случай форс-мажора. Соуп. Агент говорит на шотландском. Переговоры — твоя зона.              — Важная задача, Соуп. Без тебя бы не справились, — язвительно бросила Ева. Джон лишь скривился, будто лимон проглотил.              — Ева, — Ласвелл перевела фокус. — Твоя задача — лодочники. Договорись о транспорте, узнай расписание приливов-отливов у берега, — Ева кивнула. — И ещё… — Кейт обернулась, будто обращаясь к кому-то за кадром. — Подойди.              На мониторе Элисон увидела молодого человека — короткостриженного, с тёмными волосами, одетого в рабочую форму. Он улыбнулся, но, скорее, чисто из вежливости.              — Всем здравствуйте.              — Это Билл из «Лагеря Бовингтон» . Он прибыл сюда для оформления документов и отправится на остров вместе с вами.              — Из Дорсета? — Прайс нахмурился. — Чего он в Штатах забыл?              — Секретно, Джон. Билл — медик и подрывник. Ваша страховка в критической ситуации.              Это всё звучало, конечно, хорошо. Каждый — спец в своём деле, но главное — остаться тенью и добыть данные. Двадцать дней — роскошь. Уложимся быстрее.              Брифинг свернули на припасах и сроках. Высадка планировалась в вечернее время, три дня дали на разведку и установку поста наблюдения. На следующий день, в восемь утра, Билл прибыл на базу в Херефорде. Ева, Соуп, Элис и лейтенант ждали его в прохладном полумраке склада, заваленного снаряжением. На столе были разложены детальные карты, данные о приливах, добытые Евой, и полученное подтверждение от лодочников. Прайс подытожил:              — Задание не сахар. Сохраняйте спокойствие и просто двигайтесь к цели. Я буду по возможности на связи. И… вернитесь в полном составе. Все.       Перед уходом он подошёл к лейтенанту, сидевшему за столом с картами, положил тяжёлую ладонь ему на плечо, наклонился и что-то быстро прошептал на ухо. Райли лишь коротко кивнул в ответ. Элис проводила капитана взглядом, ощущая внезапный холодок вдоль позвоночника, затем снова уткнулась в контуры острова на карте, проверяя маршрут в сотый раз. С уходом Прайса в комнате повисла какая-то странная тишина.              — Лейтенант, есть что для нас? — сложив руки на груди, спросил Джон.              — Груза много. Распределим. Билл — главная аптечка, я и Соуп — основная часть провианта и боезапаса. Элис, — он посмотрел на неё. — Помни про журнал. Всем проверить оружие, амуницию, снаряжение. Я проверю карты и точки эвакуации.       Элис укладывала в свой рюкзак рацию, батареи, блокноты, кабели, инструменты. Рюкзак был знакомый — такой же таскала на финальных испытаниях. Выдержит ли она долгий марш? Элисон взглянула на рюкзаки Соупа и лейтенанта — они были больше, набитые патронами, гранатами, тяжёлыми пайками. Штурмовую винтовку М16 весом в почти три килограмма ухватил Джон. Каждый из них нёс пять магазинов и три-четыре сотни патронов про запас. Рюкзак Элис тянул на восемьдесят фунтов , остальных — на сто двадцать-тридцать . С таким грузом им предстояло пройти пятьдесят километров в одну сторону и двадцать — в другую.              — Что это? — спросил лейтенант, взглянув на Элисон, складывающую снаряжение.              — Это… Beretta? Модифицированные. Нержавейка.              — Зачем две?              — Привычка. Всегда ношу две, — она пожала плечами.              Райли сощурился, подошёл к ней и взял в руки один из пистолетов с серебряным покрытием.              — Модифицированные?              — Да. Ствол удлинён на дюйм. Ещё… установлен кронштейн.              Он еще раз осмотрел оружие, проверив затвор. Элис склонила голову набок.              — Откуда?              — Была в Испании на задании. Там это был лучший вариант. Прижилось.              Гоуст качнул головой, но больше ничего не сказал и вернул ей пистолет. Элисон долго смотрела ему в спину, когда он ушёл разбираться со своими припасами. Спустя время лейтенант вновь подошёл к ней, протянул какую-то упаковку и сказал:              — Бери.              — Что это?              — Сухпай. Высококалорийный. Размешаешь в воде, — он взглянул на неё, будто предвидя очевидный вопрос, и перебил: — На задании в джунглях неделю сидели на смеси молочного порошка и сахара. Потому что не осталось еды. Так что возьми. Без вопросов.              — Э-э… Спасибо, сэр. Но…              — В моём рюкзаке места нет. Засунь в свой.              Элис посмотрела на упаковку и свой рюкзак. «Места нет?» Что он там с собой…       Ответ пришёл сразу, как только она увидела снаряжение лейтенанта. Рядом с его рюкзаком лежала снайперская винтовка, к которой был прикреплён подствольный гранатомёт. Когда они встретились взглядами, Элис опустила глаза. Как он всё это потащит, чёрт возьми?              Запасная одежда, батарейки для фонарей и раций, тросы — у каждого был свой набор. Приборы ночного видения для снайперок взяли Соуп и лейтенант.       — Берём мины, — сказал Гоуст, окидывая группу взглядом. Элис и Билл переглянулись — тот пожал плечами. — Если придётся отступать под нажимом, оставим за собой сюрприз. Осколки — на сто метров, — он замолчал на секунду. — Надеюсь, не пригодится.       Элис заметила, что больше всех с Гоустом общался Джон. Были ли они друзьями, она не знала. Но вспомнила вчерашний разговор, когда они после обсуждения задания вышли на улицу и закурили.        — Могу ошибаться, но… — Элис неуверенно посмотрела на Соупа. — Вы с лейтенантом уже вместе работали?        — Да. В одной группе, как-никак. Частенько вместе, можно сказать.        — В группе?        — Да. Капитан тебе не рассказывал?              И тогда она всё поняла. Сто сорок первая тактическая — и в неё входили Соуп вместе с лейтенантом. — Приглядишься — и узнаешь их среди остальных.       Начала ли она выделять их из-за знакомства? Не только. Громкий Соуп, которого Элисон сначала не заметила, — одно. Но лейтенант… Почему такой замкнутый, недружелюбный человек командует отрядом? Вопрос отпал сам собой, когда Гоуст чётко раздал приказы и распределил обязанности. Видимо, он переговорил с Прайсом заранее — потому и спросил Элис ещё утром, как давно она не была в поле. Конкретного срока она назвать не могла, но было в этом вопросе что-то такое… Будто, если бы она ответила «давно», он бы что-то сделал с этим, чтобы эта миссия не оказалась для неё последней. Как-то облегчил работу. Но она не стала себя принижать и сказала, что готова ко всему в любом случае. Лейтенант пожал плечами и ничего не ответил. И хорошо.       К обеду снаряжение было собрано, и группа разбрелась по своим делам. Времени до выхода оставалось мало, но Элис всё равно сходила в столовую и вернулась в склад с кофе. Ева почему-то поинтересовалась, в порядке ли её сон, и одолжила пузырёк со снотворным, отчего сном накрыло ещё рано вечером.        — Ты сама их часто пьёшь?        — Полгода назад — постоянно. Сейчас нет. Оставлю тебе, если надо.        — Спасибо. Не хочу быть невыспавшейся обузой. Особенно там, где спать придётся по пять часов.        — Ага. Хотя… некоторым и этого много. Не знаю, правда ли, но чёртов Мактавиш как-то ляпнул о проблемах со сном у лейтенанта. Мол, тот спит не больше четырёх часов в сутки. А на заданиях — и то меньше. Прямо в одежде, сидя. Рядом с ним можно спать спокойно — проснётся при первом шорохе.       Элис едва улыбнулась, вспоминая разговор. Глядя на Гоуста сейчас, его настроение казалось непроницаемым, и даже без маски вряд ли она что-то поняла бы. Это её напрягало. На курсах контрразведки их учили читать людей: микродвижения мышц, бегающие зрачки, сжатое горло, на допросе — обязательно смотреть в глаза. Хотя с Гоустом любой разговор ощущался как допрос.              Мысль прервал звук открывшейся двери. Зашедший первым лейтенант, пробежав глазами по листку в руке, чётко изложил:       — Этап первый: высадка на пляж после заката. Проход через их периметр. Этап второй: двадцать километров, встреча с агентом Ласвелл. Получаем данные. Этап третий: сближение с целью, установка наблюдательного пункта, — он подвинул карту и ткнул пальцем в точку. — Отход на северо-запад, эвакуация вертолётом — заключительный, четвёртый этап. Вопросы?              Элис первая встала с места, выдохнула, посмотрела на Джона — тот кивнул, мол, «всё в порядке». Билл, жующий всё это время нижнюю губу, казался каким-то заведённым. Он был моложе их всех — ему, как показалось Элисон, было не больше двадцати пяти.        — Понадеемся на твои умения, сержант. Медики в отряде — фундамент.        — Не переживайте, сэр. Я не только это умею. И умею хорошо.       Не засмотреться на Билла — высокого и жилистого — было трудно. Утром он едва не опоздал на брифинг, влетел с мокрыми от душа волосами в склад, но был крайне довольным. Уверенным. Именно это казалось Элис непривычным. Молодость, чего сказать.              Джон, ушедший куда-то с Гоустом, хлопнул дверью. Элис и Билл остались наедине.              — Я ещё не был в команде с женщиной.              — И как это понимать?              — Я не в плохом смысле! — Билл всплеснул руками и вскинул брови. — Просто интересно. Я не из тех, кто считает, что женщина в армии — к беде.              — Звучит как старый спор, кто лучше за рулём.              — В моей семье за руль пускали только женщин. Сестру, мать. Они осторожнее. Терпеливее. Большинство аварий — на совести мужской несдержанности.              — Убедишься в этом, когда наша машина заглохнет посреди ничего, а чинить её придётся мне.              — Не знаю, хорошо ли, но я тут ненадолго.              — Только на это задание?              — Кто знает, — Билл вздохнул, пожав плечами. — Решают Ласвелл и её шефы. Я там, где прикажут.        «Там, где прикажут?» Так говорят, кажется, только в МИ-6.              — О чём думаешь?              — Да ни о чём. Настраиваюсь, — Элис отвела глаза. Было неловко: её мрачное настроение могло повиснуть тенью над всей группой.              — Ты здесь недавно?              — Пару недель. Это первая вылазка… с ними.              — Иногда стоит поговорить перед прыжком, да? Разрядить обстановку.              — К чему ты это?              — Химия в группе — половина успеха.              — Не спорю.              — Есть люди… С ними сложно. Они как будто за каменной стеной, — Билл кивнул в сторону двери. — Но если эту стену обойти, они часто окажутся самыми надёжными.              — Кажется, я понимаю, о чём ты.              — Если придётся с ними работать долго — переступи через себя, заговори первая, — Билл заметно оживился. — У вас, блэйдов , наверняка куча общего.              — Что я слышу? Ты даже не в нашем полку.              — Мой отец был. В детстве от него наслушался всякого…              — Пошёл по его стопам? — Элис не сдержала лёгкой усмешки.              — Вроде того.       Диалог оборвался, когда Билл уткнулся взглядом в стол. Они могли бы поговорить, поспорить о чём-то ещё — Элис точно знала. Но мысль об этом казалась тяжёлой и ненужной сейчас. Цепляться за этот мимолётный разговор как за якорь не имело смысла. Если мы ещё раз встретимся и сможем поговорить, значит, такова судьба. Нет смысла пытаться её изменить или воспротивиться.              Гоуст и Джон вернулись через несколько минут; лейтенант на секунду задержал взгляд на Элис — словно хотел что-то сказать, — но лишь кивнул и прошёл к углу, проверяя снаряжение.              — Да? — спросил Билл, скрестив руки на груди.              — Да, — просто ответил Райли. Пора.

▲△▲△▲△▲△▲

             Лодка мерно покачивалась на темнеющей воде. До заката оставалось минут тридцать. Сумерки сгущались синей дымкой, поглощая оранжевые полосы. Элис бросила взгляд на рыжие волосы Евы, трепещущие на слабом ветру. Точь-в-точь цветом закатного солнца. Сама Ева казалась спокойной, но задумчивой.        — Всё будет нормально. Просто иди за Гоустом. Он хороший командир. Даже если… тебе сейчас так не кажется.       Её старательно скрываемое волнение не ускользнуло от Евы. Мысли о возможном провале пришлось отогнать подальше — задание должно завершиться успешно. Все сделают для этого всё возможное.              — Снимай, — кивнул Гоуст на её кольцо на безымянном пальце. — Если на солнце появится проблеск, выдашь нас с потрохами.              — Куда я его дену? — Элисон мотнула головой и нахмурилась.              — Раньше надо было думать. За борт.              Лейтенант казался слишком напряжённым. Чем ближе они подплывали к берегу, тем сильнее он хмурил брови.              — Я заберу, — предложила Ева, и Элис с облегчением протянула кольцо. Та сунула его во внутренний карман куртки, крепко застегнув молнию.       Становилось холодно. Группа была в зимнем камуфляже — для сливания со снежным островом. В лодке царило молчание: всё уже было обсуждено на базе, перебирать детали снова не стали. Лишь вначале едва не вспыхнула перепалка: Ева колко усомнилась в способностях Соупа к скрытному передвижению. Конечно, это был лишь нервный выброс. Она волновалась, поняла Элис. Но озвучивать это не стала. Отношения между людьми могут быть очень странными. Невысказанные чувства всегда запоминаются лучше всех остальных.       Когда темнота окончательно поглотила берег, лодка подошла к восточному краю острова. Прилив был сильным, окно для высадки — узким. Ева вместе с сопровождающим должна была отправиться назад. Элисон в последний раз на неё взглянула, молча прощаясь.              — Иди вперёд. Скоро увидимся, — не сказала — пообещала.              И Элис кивнула, решив поверить ей.