silent spring

если зло хочет увлечь тебя за собой — сиди и не двигайся.

      — Какого чёрта ты ведёшь машину?       Полчаса таких вопросов — и раздражение накопилось, как статическое электричество. Вывести Элис из себя было трудно, но Гоуст явно испытывал предел. Она не отрывала взгляда от дороги, сжимая пальцами руль.       — Потому что я из мобильного блока, лейтенант.       — Чушь.       — Оспариваете решение капитана? — краешек губ дрогнул.       — Уверен, не он его принимал.       — Мне показалось, вы оскорблены.       — Ещё чего.       Это уже не махорка. Это — возня с озлобленным ребёнком в бронежилете. Когда Гоуст ворчит, страх испаряется, остаётся лишь едкое раздражение, приправленное щепоткой абсурдного веселья. Все мужики такие. Говорят, что ничего страшного, а в душе на весь мир озлоблены. Как дети.       Легче отвечать, конечно. Но ещё один идиотский вопрос — и Элисон въедет в столб. Сознательно.       Единственное утешение — вождение. У Элисон не было своей машины, но именно это ощущение… Руль в руках, моторный рокот, въевшийся в ноздри запах масла и металла из мастерской базы — её стихия. Этот «Mercedes G-Class» — редкий гость на рабочих выездах — ласкал ладони плавным ходом, дышал дорогой кожей салона. Идеальный внедорожник для бездорожья, здесь же — просто статусная игрушка без опознавательных знаков. Буква «G» на номере — единственная подсказка для непосвящённых.       Гоуст уставился в окно, отвернувшись и скрестив руки на груди. Будто подросток. Элисон мысленно перебирала оправдания: ранний подъём, долгая дорога… Но к десятой минуте стало ясно: его бесит пассажирское сиденье. Каждое колкое замечание — лишь шип выпускаемого пара, не стоящее серьёзного внимания.       Никотиновая сухость заскребла горло, когда она почувствовала его взгляд и услышала знакомый короткий вздох.              — Когда успела подстричься?       — Ева помогла.       — Могла в город съездить.       — Времени не было.       — Почему не отп…       — Сэр, — Элис резко повернула голову, — вам правда есть дело до моих волос?       На светофоре она опустила стекло, уставившись на ржавый «Форд» впереди. Свежий, влажный воздух ворвался в салон.       — Хотел сказать, покороче надо было.       — Вы так неравнодушны к моей причёске. Прямо лестно.       — Рабочий вопрос. Длинные волосы — помеха.       — Разумеется. Скажите Еве — она и вам сострижет. Ножницы у неё острые.       — У меня…       — Мне неинтересно, лейтенант.       — Долго будешь обижаться?       Как только они выехали на пустую трассу, Гоуст опустил окно. Холодный ветер ворвался с шумом, послышался щелчок зажигалки. Резкий запах табака заполнил салон. Элисон потянулась к нагрудному карману куртки — своя пачка ждала.       — Повод есть? — небрежно бросила она, зажимая сигарету губами.       — Твоя прерванная тренировка, — он выпустил струю дыма в окно.       — Знаете поговорку, сэр? Всегда скрипит худшая спица колеса . Я не из обиженных. И не вам об этом волноваться, — Элис глубоко затянулась. Облачка дыма смешались, создавая едкую смесь.       Ветер, пахнущий грозой, трепал короткие волосы. Шоссе M4, ведущее из Лондона в Уэльс, скоро промокнет до нитки, но плохая видимость, мокрый асфальт — не помеха. Можно было петлять мелкими дорогами, но Элисон не хотела даже намекать, что им нужно срочно покупать ей костюм. Часы в бутиках — её личный ад. А с ворчащим Гоустом в роли спутника — ад в квадрате.       — Почему не подошла к Моррисону? Не обсудила задание?       — Вам прям покоя не даёт эта тема, лейтенант. Что вы хотите знать?       — Не хотела идти с ним к Прайсу? Услышать, что хуже подходишь?       — Не сочиняйте, — она резко сменила передачу, мотор взревел. — Вы негодуете от незнания. Но знать всё — невозможно. Примите это.       Элисон встряхнула плечами, будто сбрасывая тяжесть. Свежий ветер, свобода дороги… И только Гоуст — чёрная клякса на карте спокойствия.       — Составлять личностный портрет — не преступление.       — И это тоже «рабочий вопрос?» — язвительно парировала она. — Мактавиша уже изучили вдоль и поперёк? Он ведь ваша неразлучная тень.              — Мы не о нём говорим.       — Я не хочу быть на его месте. Составляйте свои портреты. Но без допросов. В этом нет смысла.       — Ты этого не знаешь.       — Конечно. Не залезу же я к вам в голову, — Элис выпустила дым струйкой.       Интересно ли Гоусту? Или он, как и Элисон, просто не выносит напарника-незнакомца? Но сам вопрос… В нём уже был скрытый ответ. Он просто издевается. От скуки.       А если ответить… Может, и он ответит хоть на что-то сам?       — Я знала, что он не уступит место. Потому что не дурак. Поэтому и не спрашивала.              — Интересно, — лейтенант повернулся, скользнув взглядом по её профилю. — Это было так важно, что ты решила ему жизнь подпортить?       — «Подпортить жизнь?» — она резко затормозила перед грузовиком. — Я же не руку ему сломала, лейтенант.

А могла бы?

      — Совсем не чувствуешь вины?       Элисон ощутила что-то вязкое, непонятное в груди. Этот разговор… как блуждание по минному полю в темноте. Его вопросы — проволочки, натянутые на невидимых кольях. Гоуст говорил так… просто. Так, будто они…

Кто?

      — Я не стыжусь этого, — выдохнула она, глядя на белые линии разметки, убегающие под колеса.       — Неправда.       — Вам-то откуда знать? Вы и в мою голову не залезете.       — По лицу вижу. Голову себе оставь.       Пальцы Элисон впились в кожу руля. Это выжало её досуха. С самой первой встречи — контроль, и каждое слово — шаг по канату над пропастью. Потому что Гоуст всегда находил ответ, и вопросы заставляли копать там, где Элис зарыла его поглубже.       — Он… он мне не нравится, — сорвалось с губ. — Просто… что-то в нём есть… отталкивающее. Понимаете?       — Он хороший солдат.       — А я и не про это. Когда-нибудь думали о людях… как о людях? А не о винтиках в оружии, лейтенант?       Элисон поняла — сболтнула. Зачем? Закинула удочку в мутную воду, где плавали её собственные демоны. Ей не нужно Гоуста учить. Ей бы самой научиться тому, что она пыталась сказать.       — И это повод?       — Нет. Повод — место в полку.       — Галочка? Просто чтобы остаться? Отметка в личном деле?       — Хватит.       Городской шум ворвался в окна вместе с промёрзлым воздухом. Молчание стало третьим пассажиром, пока внедорожник не въехал в серое чрево Лондона.

▲△▲△▲△▲△▲

      — Мы проехали поворот. Слышишь?       — Нам нужно кое-куда, — Элисон затормозила, прилипнув взглядом к светофору.       — Куда? Почему не сказала?       — Побоялась, что вы на ходу дверь выломаете и сбежите.       — Смешно, — Гоуст фыркнул, откинувшись на подголовник. — Неужели на Оксфорд-стрит едем? Его бы в детское кресло на заднее сиденье. И ремни потуже.             Элисон потянулась к магнитоле. Новости — мимо, идиотское ток-шоу — выключила сразу же, ор спортивного комментатора — вырубила. «Capital FM» залило салон безликой попсой. Не прошло и тридцати секунд, как длинные пальцы Гоуста щёлкнули выключателем. Тишина. Только тяжёлые капли дождя барабанили по крыше, стеклоочистители скрежетали, размазывая мир за лобовым стеклом в серую акварель. Туман висел за горизонтом, как грязная марля.              Сам центр Лондона встретил их внезапным солнцем, брызнувшим отражениями по мокрому асфальту.              — Мне нужен костюм. Рабочий.       Гоуст лишь глухо выдохнул. Запас слов, видимо, иссяк. Победа, хоть и пиррова.       Оксфорд-стрит обрушилась на них шумом, цветом, давкой. Бутики кричали вывесками, витрины ослепляли блеском. Кофе, духи, выхлопы — коктейль запахов ударил в нос. Элисон замерла на секунду. Лондон. Всего несколько месяцев назад уехала, но казалось, прошёл целый год. База, серая сталь, приказы — там был её воздух. Здесь — хаос, спешка, чужие лица.       — Вы не идёте? — она обернулась.       — Зачем? — Гоуст не шевельнулся, его взгляд ушёл куда-то в точку над толпой.       — Сэр, просто… Не знаю, сколько времени займёт всё это. Сидеть будете тут?       — Я вообще не планировал сюда ехать, — он резко наклонился, потянулся рукой к карману её штанов, где болтались ключи. — Отдай. С Гилберт встречусь сам.       Элисон отшатнулась, спиной прижалась к дверце.       — Просто пойдёмте. Покажу, где приличный чай.       — Чаем подкупаешь? — бровь под маской дёрнулась.       — Мы в Лондоне, лейтенант. Тут кого угодно им подкупишь.       Он выполз из машины, будто из танкового люка под обстрелом. Буркнул что-то невнятное, но поплёлся следом. Элисон, заблокировав авто, сунула руки в карманы куртки и двинулась, не оглядываясь. Лишь через два десятка шагов мельком глянула назад — тёмная фигура плыла в толпе. Управлять им легче, чем джипом на бездорожье.       Мысль заставила уголок её губ дрогнуть. Она толкнула тяжёлую стеклянную дверь торгового центра.       Прохлада, свет, простор. Тонкие солнечные лучи резали высокие атриумы, играли бликами на мраморе и хрустале люстр. Шёлк, золото, ароматы — дороже месячного жалования… Голова закружилась. Всё слишком большое, слишком яркое, слишком чужое. Элис замерла, подавленная масштабом.       Мир снова стал огромным. Она — снова маленькой.              — Застряла? — голос Гоуста прозвучал неожиданно близко. Он стоял в полушаге, наблюдая.       Теперь его присутствие не раздражало. Он был ориентиром — тёмным, угрюмым, но своим пятном в этом ослепительном калейдоскопе. Странно: пять минут назад Элис готова была вытолкнуть его из машины. Сейчас же инстинктивно придвинулась ближе.       — Красиво, — выдохнула она, не отрывая взгляда от витрины ювелирного бутика.       За стеклом, на чёрном бархате, лежало кольцо — серебро, сапфир. Глубокий синий, как ночное море под луной. Камень ловил свет, переливаясь угловатыми бликами. Напоминает…       — Не для нас.       Элисон резко отвела глаза, кивнула, не глядя на него, и быстро зашагала прочь, к вывеске знакомого бренда рабочей одежды. Сапфировое море осталось позади, запертое за стеклом.       Запах дорогих тканей и лакированного дерева ударил в нос. Чужая роскошь. Зеркала в золоченых рамах множили пространство, отражая слепящий блеск люстр. Элисон сглотнула. Слишком богато. Слишком не её.       — Долго ждать не буду, — Гоуст прислонился к стойке с манекенами в клетчатых костюмах, без интереса скользнув по ним взглядом.       — И куда пойдёте? — Элис нарочито медленно покрутила ключи на пальце. — Ключи-то у меня, — пальцы пробежали по вешалкам. Шёлк, кашемир — приятно, но чуждо. Она всмотрелась — костюмы напоминали, скорее, карнавальные наряды, чем что-то серьёзное.       — На автобусе уеду, — буркнул он, но тень его неотступно плыла за ней по залу.       — Врёте, — она резко обернулась, поймав его взгляд. — Скорее в вентиляционной шахте спрячетесь, чем в толпе на остановке постоите.       Костюм за костюмом, галстук за галстуком, мельтешащая позади молодая консультантка — новенькая — и ничего, совершенно ничего не нравилось Элисон. То воротник сдавливает шею или открывает оголённую кожу, то длинные рукава мешают при движении, то рубашка в талии неудобно сидит.       — Чего ты там копаешься? — голос Гоуста прорвался сквозь ширму. Тень за занавеской чуть сдвинулась — Элисон вздрогнула.       — Ещё не готова! — выкрик прозвучал слишком громко. Она хлопнула ладонью по лбу и поморщилась. — Чёрт…       Прикусив губу, Элис уставилась в зеркало. Чёрный цвет — безопасно, но чёрная рубашка? Не на похороны ведь идут — выбрала бледно-зелёную, её ткань не резала кожу. Отражение… Тёмно-зелёные глаза в зеркале смотрели с немым укором. Элисон пыталась натянуть маску равнодушия. Сердце ёкнуло, ловя причудливую мысль.       — Сэр? — она отодвинула ширму. Гоуст стоял напротив, спрятав руки в карманах куртки, будто часовой у поста. — Подойдёт? Зачем спросила? Что со мной сегодня?       Что он мог сказать? Костюм как костюм. Ткань. Пуговицы. Нашла эксперта по моде.       — Нормально.       — Нормально?..              — Да. Только… — Гоуст сделал один резкий шаг вперёд.       Элисон инстинктивно отпрянула, спиной нащупав косяк гримёрки. Его рука протянулась не к ней, а к галстуку, небрежно болтавшемуся у шеи.       — Вот это, — указал он пальцем на свой воротник.       — А… Да, — она замерла.              Его пальцы поддели шёлк, перекинули, затянули узел. Без лишнего касания. Элисон смотрела куда-то в сторону, поджав губы. Слишком близко. Слишком тихо. Она даже не слышала его дыхания.       Петля на шее необратимо затягивается сильнее.       Она ничего не сказала, резко отвернулась к зеркалу, ища спасения, но нашла лишь отражение паники в собственных глазах. Рука так и тянулась сорвать чёртов галстук-змею.       Молчание снова стало их спутником, когда они вышли из центра. Элисон швырнула пакет с рабочей одеждой на заднее сиденье и окинула Гоуста взглядом.       — А вы в чём пойдёте? В багажнике ничего не видела.       — Так и пойду, — он ткнул пальцем в свою куртку. Потёртые джинсы. Ботинки. Маска — обычная чёрная. Ансамбль «расстрельная команда на выходной».              — Серьёзно? — она замерла. — Вы Гилберт не знаете. Формальности — её религия.       — Я с ней говорить не буду. Если ты забыла, — он перегородил путь к водительской двери. Щелчок зажигалки. Струя дыма целенаправленно выпущена ей в лицо. Элисон закашлялась, зажмурилась, склонив голову. — Твоя работа — болтать. Моя — стоять и смотреть. Как мебель.       — Охранник, значит? — она откашлялась, злость поднялась комом в горле. — Могли вообще не ехать.       — Долг, — он сделал шаг ближе. — Помнишь?       Солнце выхватило из-под капюшона глаза — не карие, как она думала. Янтарно-дымчатые, с прожилками холодной зелени — как болотный огонь. Элисон вдохнула.       — Вы меня пугаете.       — Я не отказывался от чая.       Змея на шее чуть ослабила хватку. Британец чёртов.

▲△▲△▲△▲△▲

      Время ползло к обеду, но запас ещё был. В переплетении уютных улочек, на углу одного переулка, притаилась неброская кофейня — старинное здание с большими окнами, тяжёлые деревянные столики у входа. Элисон уговаривала Гоуста зайти внутрь — на мягкие диваны, подальше от сырого ветра. Тот отказался наотрез. Угрюмо отойдя покурить, он махнул рукой: «Заказывай сама». Она сдалась с театральным вздохом.       Внутри пахло кофе, сдобой и корицей. Элисон заказала два больших стакана: свой — американо, ему — фиточай.       — И сахар, пожалуйста. Много, — добавила она с едва заметной ухмылкой. Пусть попробует эту травяную бурду.       Гоуст стоял за углом с сигаретой, прислонившись к кирпичной стене, скользя взглядом по редким машинам. Тихий уголок — движение где-то вдалеке, как замедленная съёмка. Элисон сунула ему стакан.       — Вы как вредный ребёнок, лейтенант. Удивительно, как вас до сих пор не списали за скверный характер, — она отпила свой кофе. Горячий, горький. То что нужно.       Элис пристально следила за его первым глотком. Ждала гримасу отвращения, плевок — хоть что-то. Но Гоуст лишь хмыкнул.       — Будешь меньше людей донимать — проживёшь дольше, — парировал он, выпуская дым. Сколько ему лет вообще?       Мысль пролетела и тут же канула. Элисон притулилась к ближайшему столику, поставила стакан.       — Я так понимаю, вопросы по заселению тоже на мне? — она уложила локти на холодное дерево и закурила. Резкий ветерок пролез под воротник куртки, заставил повязать шарф туже. Дым взмылся в серое небо. Хмуро.       — Это твоя работа. Чего ныть, если не нравится?       Она подняла взгляд — Гоуст стоял рядом. Присоединился, облокотился о столик, впившись вопросительным взглядом.       — Моя работа — обеспечивать вас… чаем?       — Это… входит в расширенный пакет обязанностей, — он сделал ещё глоток. Предательски спокойный.       Элисон задумалась на секунду.       — Забавно. И почему мне кажется, что для вас всё это — просто передышка перед настоящим делом? — махнула рукой, отгоняя тему. — С каких пор мы охраняем министров здесь? Обычно это заграничные вояжи.       — Слышал, у неё встреча с кем-то… новым.       — Гилберт так боится за свою шкуру?       — Возможно. После встречи в резиденции — круглосуточное сопровождение. Узнаем, кто её так нервирует.       Люди заходили в кофейню, выходили с бумажными стаканами. Улица пустела. Только тяжёлая кованая вывеска скрипела на ветру.       — Так ты её знаешь, — Гоуст вертел пустой стакан в руках. — Луизу, — он кивнул в сторону пустой лавочки под оголёнными ветвями дерева и пошёл туда. Элисон, покорчившись, поплелась следом.       — По работе, — пробормотала она, заматывая шарф почти до носа. — В Манчестере. Во время шторма «Деннис». Помните? В двадцатом году.       Она плюхнулась на холодную деревянную скамейку и хрустнула пальцами. Гоуст стоял, будто решая, сесть ли рядом на промёрзлое дерево.       — Рассказать? — она похлопала ладонью по месту рядом. — Или боитесь простудиться?       Райли неохотно сел, закинув ногу на ногу, и достал сигареты. Дымит сегодня как паровоз.       — В Манчестере? — подтолкнул он, выпуская струю дыма в сторону от неё.       — Да. Устраняли последствия диверсии. Шторм выворачивал всё наизнанку. Секретариат по ЧС связался с нами, нужны были руки. Разгребали завалы, организовывали гумконвои… Одно здание — в щепки. Я стояла рядом и услышала стук по трубе, уходящей под обломки. Полезла под балку.       — Не говори, что нашла её там, — Гоуст выдохнул с таким разочарованием, будто Элис испортила концовку хорошего боевика.       — Скажу, только чтобы вы заткнулись.       — Было бы круче, если бы ты подняла балку одной левой и она предложила тебе пост министра.       — Ничего она мне не предложила, — Элисон фыркнула. — Она была там, придавленная, в темноте, в сырости. Не могла выбраться.       — Прямо слёзы наворачиваются.       — Вы такая вредина. Развлекаю вас как шут при короле — и всё без толку.       Разговор продолжился по пути к машине. За рулём Элис почувствовала его взгляд.       — Чего ещё?       — Не понимаю, на кой чёрт ты туда полезла.              — Она не откликалась. Спасатели звали — тишина. Я бы ничего не потеряла, даже если б там никого не было, — Элисон тронулась с места, плавно выезжая на улицу.       — Тебя бы придавило. И кому-то пришлось бы вытаскивать уже твою задницу из-под бетона.       — Но не придавило. Я её вытащила — она была благодарна. Это называется героический поступок. Слышали о таких?       — Твоя интуиция — самоубийственная.       — Моя интуиция подсказывает, что вы — зануда. И я с ней согласна.       — Философские закидоны.       — А я люблю философию. Хотите обсудить природу героизма? Или ограниченность военного мышления?       — Я пас, — Гоуст выдохнул и отвернулся к окну.       Элисон тихо рассмеялась и включила радио — ненавязчивый джаз. Гоуст лишь бросил косой взгляд, но промолчал. Она отбивала ритм пальцами по рулю, глядя на светофор.       

▲△▲△▲△▲△▲

      Палата Вестминстера. Сердце британской власти и лабиринт для непосвящённых. Готические шпили Биг-Бена упирались в хмурое небо. Внутри — бесконечные коридоры, где создавались законы под сводами, украшенными пыльными статуями королей и министров. В крыле Уайтхолла, в отдельной крепости бюрократии, затаился кабинет министра обороны. Элисон мысленно прокладывала маршрут — смутные воспоминания всплывали на поворотах, но без щуплого секретаря в слишком узком костюме они бы заблудились. Статуи, портреты монархов в золоченых рамах, эпичные батальные полотна — всё сливалось в одно пыльное великолепие. Музей скуки. И запах старых бумаг.       Приглушённый свет столетних люстр отбрасывал длинные тени. Никаких удобств — только деревянные скамьи, впивающиеся в спину, ждали посетителей на третьем этаже.       — Министр… не в лучшем расположении духа, — секретарь Роберт — имя красовалось на бейдже — обернулся на полпути. — Первая встреча с новыми послами, понимаете… — он развёл руками.       Гоуст шёл сзади — все комментарии оставлял Элисон.       — Вполне, — кивнула она, сцепив пальцы за спиной. Взгляд скользил по обоям с вычурным рельефом — узоры казались запутанными.       — Вы… — Роберт замер у тяжёлой дубовой двери, его взгляд скользнул по их лицам, задержался на маске Гоуста, затем утонул в документах. — Только… двое?       — Переговоры — наша задача. Остальная группа прибывает завтра, — пояснила Элисон. — Лишние люди здесь не нужны.       — Прошу подождать. Доложу о вашем прибытии, — Роберт постучал и исчез за дверью, оставив их в тишине.       Элисон опустилась на скамью — дерево было холодным даже через ткань костюма. Напряжение висело в воздухе. Она тряхнула головой, пытаясь отогнать тревожные мысли.       — Её первый опыт переговоров в Посольстве? — Гоуст присел рядом, не глядя на неё.       — Странно, — тихо ответила Элис. — Может, с русскими раньше дела не имела?       — Что-то не так, — прошептал он. — Минобороны зовёт нас не для чаепитий с зарубежными гостями.       — Кто-то умный говорил мне не искать смысл в каждой пылинке. Зачем ломать голову? Нам всё равно правду не скажут.       — А хотелось бы, — его плечо чуть дрогнуло.       Элисон ловила себя на другом: изменилась ли Луиза? Как она, та самая испуганная женщина под завалами, доросла до министерского кресла? Ладони нервно потёрлись друг о друга, ноготь впился в незажившую царапину на большом пальце.       — Прошу, — дверь приоткрылась. Роберт стоял на пороге с натянутой улыбкой.       Элисон вскочила, поправила галстук, глубоко вдохнув, и кивнула лейтенанту.       Тишина в кабинете была гнетущей — только клацанье клавиатуры секретаря за стеклянной перегородкой нарушало её. Лаконичная мебель, дипломатические флаги, портреты суровых военных предшественников… Переговорный стол с округлыми углами и стульями с сиденьями-досками ждал их посредине. За своим рабочим столом, чуть в стороне и выше, сидела сама Луиза в тёмно-синем костюме и белоснежной рубашке. Она что-то писала, не поднимая головы.       — Вы из Воздушной службы?       Её взгляд скользнул по Элисон, затем задержался на Гоусте, изучая его джинсы, куртку, маску с нескрываемым скепсисом, и замер на несколько томительных секунд. Элисон быстро представила их обоих — рукопожатие было сухим и коротким. Она резко перевела разговор:       — Капитан Прайс поручил нам обсудить детали безопасности на предстоящую неделю, мисс Гилберт. Начнём с маршрутов?       Гоуст стоял навытяжку у стены. Луиза указала ручкой, которой только что писала, на стул рядом с Элисон.       — Присаживайтесь, лейтенант. Я не люблю, когда надо задирать голову.       Он неохотно, медленно, но всё же сел. Напряжение висело в воздухе гуще лондонского смога.       — Сразу к делу, — Луиза отложила ручку, сложив руки в плотный замок на столе. — Бронежилет надевать не буду. Даже не обсуждается.       Элисон нахмурилась, открыла рот, но её опередил хриплый бас Гоуста:       — Настоятельно рекомендуем. Угрозы не всегда предсказуемы. Особенно сейчас.       — Нет. Встречи, переговоры, публичные выступления — ничего, что сковывает движения или… выдаёт страх.       Дело шло под откос. Элисон сглотнула. Знакомый тип: важный, упрямый, уверенный в своей неуязвимости. Проблема.       — Предлагаем скрытый вариант, — вмешалась она. — Кевларовые пластины третьего класса. Вес — как у толстовки, под костюмом невидим. Комфорт гарантирован, — она сделала небольшую паузу. — Ваш комфорт — наш приоритет.       Луиза сжала губы в тонкую ниточку и отвела взгляд в окно. Кончик ручки забарабанил по полированной древесине стола.       — Хм, — она наконец перевела взгляд обратно. — Ладно. Пришлите образец. Примерю. Если будет хоть малейший дискомфорт — сниму. И больше не надену.       — Договорились, — Элисон кивнула, удовлетворённая хоть этой маленькой победой. Полботинка в дверях.       Тот испуганный взгляд из-под завалов в Манчестере исчез без следа. Власть, развязывая руки, давила, ставя Луизу по умолчанию выше тех, кто должен был её защищать. Она играет свою роль. Безупречно.       Гоуст вышел первым — молча, как и вошёл. Элисон осталась собирать разложенные схемы и графики. Загребая бумаги в папку, она почувствовала на себе долгий взгляд.       — Мы… встречались раньше? — Луиза прищурилась, изучая её лицо.       — Не сомневаюсь в вашей памяти, — Элисон позволила себе лёгкую улыбку. — Люди на вашем посту редко что-то забывают.       — Смитфилд. Шестнадцатое февраля. Пять лет назад. Шторм, — Луиза откинулась в кресле, и её лицо смягчилось на долю секунды.       — Мир тесен, — согласилась Элисон, застёгивая папку.       — Многое изменилось за пять лет. И ваша карьера, судя по всему, пошла вверх. Уже не разгребаете завалы с пожарными.       — Моя работа… по сути, та же. Просто завалы теперь другие, — Элис пожала плечами.       — Я благодарила вас тогда. Формально, — Луиза встала и подошла к окну, спиной к Элисон. — Но если возникнут… трудности в вашей нынешней деятельности — знаете, где меня найти. Если будете в Лондоне, — она обернулась.       — Трудности? — Элис прижала папку к груди.       — Мы отслеживаем… пробелы в специальных подразделениях. Тех, что мешают эффективному межведомственному взаимодействию, — Луиза сделала паузу. — Было бы полезно знать о них заранее. Из первых рук. Особенно — от компетентных людей.       Элисон растерянно улыбнулась. Под холодной бронёй министра проглядывала женщина — расчётливая, властная, но знающая цену долгу. И связям. В этом было что-то… знакомое.       — Вы о финансировании? Новом оборудовании? — осторожно уточнила она.       — В том числе, — Луиза вернулась к столу. — Ваш капитан… человек, знающий своё дело. И знающий, кого нанимать.       — С ним сложно не согласиться, — Элисон кивнула. — Но по таким вопросам вам лучше обратиться напрямую к командованию полка. Через официальные каналы.       — Безусловно, — тонкая улыбка тронула губы Луизы. Она сложила руки перед собой. — Просто напоминаю о ценности полезных знакомств. И о преимуществах, которые они могут дать. При взаимном интересе.

▲△▲△▲△▲△▲

      — О чём вы там шептались? — Гоуст облокотился на стойку ресепшена, где они ждали ключи. — Про Манчестер?       — Ничего от вас не скроешь, — фыркнула Элисон, отворачиваясь. — Не зря же вас попросили выйти.       — Я сам вышел. Так что сказала?       — У стен тут не только уши, но и глаза, лейтенант, — прошептала она, окинув взглядом пустеющее лобби. — Правда хотите болтать об этом здесь? Кстати, из-за вашего гостеприимного вида мы тут уже полчаса торчим, — Элис махнула рукой в сторону, где последние посетители спешно ретировались в лифты при их появлении. — Вы даже при предъявлении удостоверения маску не снимаете?       — Я не идиот, если ты на это намекаешь, — он слегка постучал по холодной мраморной поверхности.       Элисон перебирала брошюры на стойке — карты города, реклама театров. Кончики коротких ногтей отстукивали нервный ритм по полированному дереву. Вернулся консьерж — мужчина в чёрном костюме с сединой на висках. Его взгляд скользнул по Элисон и замер на Гоусте.       — Первый этаж, левый коридор, номер «153», направо, — он протянул две белые пластиковые карты.       Элисон прокрутила ключ-карту с магнитной полосой в пальцах.       — Мы… это один номер?       — Это сьют, мэм, — консьерж выдал профессиональную улыбку. — Просторные комнаты разделены. Терраса выходит на восток…       Он заговорил о наплыве туристов, о нехватке мест. Элисон уже не слушала. Тело сжалось в комок, плечи согнулись. Она сглотнула — комок в горле не проходил. Перспектива делить любое пространство с Гоустом на сон грядущий… Холодные мурашки побежали по спине.       Ведь мужчины — всегда угроза, но никогда — безопасность.