silent spring

разменная монета всегда мечтает стать игроком.

      Мир сначала сузился до маски.       Белый череп на чёрном фоне, чуть припорошённый пылью. Та въелась в рельеф краски, приглушая контраст, но не стирая узнаваемых линий. Элисон знала каждую часть этого рисунка — видела его в прицеле, замечала в случайных отражениях, прокручивала в памяти. Во снах. Гоуст стоял неподвижно, как скала в бурном море, а вокруг всё плыло — стены, звуки за стеной, собственное сердце, выбивающееся из грудной клетки. Гул в ушах перекрыл шумы базы, и на мгновение Элис забыла, как дышать.       Она отвернулась, чувствуя, как щёки снова потеплели от стыда за свою слабость. Эта привычка вернуться к прошлому, когда будущее обретало очертания, была опасной. Особенно сейчас. Он жив.       Облегчение поднялось изнутри такой силы, что перехватило дыхание, будто кто-то резко снял Элисон с петли, но не удосужился подставить руки. Боль зазвенела в костях — острая, ломкая, как от неудачно сломанного ребра, от осознания, сколько времени она жила с мыслью, что он мог не выжить из-за неё. Элис почувствовала, как дрожь поднялась от коленей к шее: так долго она ловила себя на мысли, что если он выжил, то наверняка считает её предательницей. А если умер, то её вина за это вечна. Стыд, густой и липкий, за то, что она сейчас стоит перед ним в этой чёртовой форме тех, кто стрелял в его людей; за голос, который вёл Феликса на их частоты; за каждое вынужденное «да», слетевшее с губ по чужой команде, — обволок всё тело извилистыми нитями, сжимая сердце особенно сильно.       И странная, почти детская злость на саму себя вспыхнула в грудной клетке — за то, насколько сильно Элисон ждала именно этого момента, хотя все эти недели уговаривала себя, что не ждёт, не надеется. Не нуждается.       Где-то в затылке взревела резкая, пульсирующая боль, и обрывки последних месяцев зашумели ярче: их обломанные сообщения, странные совпадения, обрыв частот, ложно расставленные акценты — всё то, что потом сложилось в цельную картинку: кто-то снаружи всё ещё ищет, всё ещё пытается. Отложенная вера ударила сразу, слишком тяжело, с запоздалым осознанием цены.       Элисон подняла взгляд: его плечи всё такие же прямые, грудная клетка чуть приподнимается с каждым вдохом под разгрузкой, но правая рука слегка дрожит у ремня — едва заметно, будто он только что разжал кулак. Гоуст стоял в двух шагах, словно не решаясь приблизиться, и его глаза за прорезью маски сузились, выхватывая детали: сбитые волосы, почти сошедший синяк под её глазом, потрескавшиеся губы, слишком свободный воротник чужой формы.       — Как ты понял?       Гоуст чуть склонил голову, не отводя глаз.       — По тому, как ты двигаешься, — сказал он после короткой паузы. — Не так много его людей так выглядят. И колеблешься по-другому.       — Этого мало, чтобы быть уверенным, — тихо возразила Элис. — Ты мог всадить пулю в меня вместо Рико.       Он на секунду замолчал и сузил глаза, услышав чужое имя. Лёгкое движение плечом, совсем маленький вдох.       — Я бы не смог спать после этого.       Что-то внутри Элисон дёрнулось и отступило. На миг захотелось закрыть глаза, выключить всё, провалиться в его слова. Вместо этого она выдержала взгляд — осторожное удивление, спрятанное под привычной маской безразличия. Срез тревоги, которая всё ещё не до конца отпустила. Облегчение, от которого Гоуст сам, похоже, растерялся. Он не ожидал увидеть её здесь. Не так. Не в этой форме.       Не самый благостный кадр для воссоединения.       — Ты… ты похудела.       Это прозвучало так буднично, так обычно, как раньше, что в груди у неё на секунду смешались истеричный смех и острое желание разрыдаться прямо здесь. Из всех возможных фраз — «где ты была», «какого хрена» — он выбрал эту. Вышло только кривое:       — А у тебя маска грязнее, чем раньше.       Она тут же пожалела о словах. Вместо того чтобы сказать что-то нормальное — или вообще промолчать, — Элисон вцепилась в привычную колкость, как в щит. Гоуст чуть наклонил голову, как делал всегда, когда что-то его одновременно задело и успокоило, и взгляд в прорезях ткани на миг смягчился — маска не дала этой улыбке выйти наружу, но Элисон узнала её по глазам.       — Два месяца, — сказал он негромко. — Ты пропустила весну. Больше, чем весну.       Элис вдохнула глубже, чем следовало, и тут же подавила кашель. Воздух, пропитанный пылью и запахом металла, царапнул ей горло. В груди кольнуло, в голове вспыхнули картинки: бетон, цепи, капающая где-то вода, рука Феликса на её подбородке — почти нежное, но до мурашек холодное прикосновение, — тихий рациональный голос внутри, говорящий: «Они не придут».       Элисон медленно кивнула.       — Я не виню тебя, — сказала она. — Я бы тоже подумала, что…       Она отвела глаза на секунду, потом вернула взгляд к маске.       — Рада, что ты в порядке.              Саймон шевельнул пальцами, будто на долю секунды хотел коснуться её плеча или лица, но остановился на полпути, возвращая руку.       — Сначала снимем стяжки, — спокойно сказал он. — Потом поговорим.       Элис вновь кивнула. Взрыв внутри не стих, но сложился в что-то более ясное: болезненная, но отчётливая линия между «тогда» и «сейчас».       Единственный якорь, который здесь не казался ей чужим.       Саймон подошёл ближе, и только теперь Элисон ощутила его запах — порох, пот, немного дыма, тот самый стерильный аромат оружейной смазки, который всегда цеплялся к нему после вылазок. Такой знакомый, что в глазах защипало. Странно, как что-то такое простое ударило сильнее всех картинок в голове.       Тёплые пальцы схватили её запястья. Элис невольно дёрнулась, но он уже перерезал ножом пластик. Кровь хлынула к онемевшим пальцам, и Элисон зашипела от внезапной боли. Саймон секундно посмотрел на её содранную кожу, затем отвернулся, убирая лезвие.       — Сядь, — кивнул он на железный стул у стены.       Элис хотела отказаться, но нога уже ныла от усталости. Села, стиснув зубы, когда сталь кресла впилась в переутомлённые мышцы. Саймон остался стоять в полуметре, скрестив руки на груди. Не слишком близко, чтобы не нервировать, но и не далеко, будто держал границу.       — Думал, я с ними? — спросила Элисон, стирая ладонью грязь с запястий, сама удивившись, насколько спокойно это прозвучало.       — Думал, ты мертва, — добавил он просто.       — Я тоже, — она улыбнулась, но получилось коряво. — Повезло, что Феликс любит коллекционировать пленников.       — Думал, если ты перейдёшь на их сторону, у них не будет причин прятать от нас твоё лицо. Ты верил, что я не предам.       — Но ты не такая.       В этом было больше веры, чем Элисон сама к себе испытывала.       — Пыталась оставаться полезной, — выдохнула она. — Ему, себе… вам.       — Мы видели твои следы, — Саймон чуть качнул головой. — Передвижения, сигналы и неверные точки, по которым они били. Понадобилось время поверить, что это не ловушка.       Боль в висках усилилась — каждое воспоминание о попытке подать сигнал врезалось обратно. Элис подняла руку, на мгновение прижала пальцы к переносице, пытаясь сбить пульсирующий ком.       — Голова? И нога. И душа. И всё остальное.       — Пытаюсь догнать мысли, — попыталась усмехнуться она. — Слишком много всего.       Саймон молча наблюдал, как она дышит, как пытается выровнять себя. Ей показалось, будто он удерживал желание подойти ближе и проверить её пульс, как сделал бы на поле боя.       — Саймон… — вырвалось у неё вдруг.       Его глаза чуть сузились — скорее, от того, что она так давно не использовала это имя. Ломала привычную дистанцию.       — Не надо.       — Ты правда думал, что меня больше нет.       — У меня был список. Кого найти и проверить. Ты была в первой тройке. Ни тела, ни следов. Прошло слишком много времени.       — Извини.       Он покачал головой.       — Ты здесь. Вот что важно.       — Всё ещё рада, что ты в порядке, — повторила она уже тише.       — Взаимно.       Всё остальное — грязь, кровь, ложные флаги, Феликс, Крус, Рико — можно будет разобрать позже.       Саймон вернулся из мыслей первым.       — Хорошо, что мы тебя нашли, — он кивнул на её форму. — Это даёт нам время.       — На что?       — Чтобы понять, как не начать новую войну.       Дверь распахнулась слишком резко, чтобы это было просто чьё-то дежурное любопытство. Гоуст повернулся к проёму, выдвинув корпус чуть вперёд, и скользнул рукой к набедренной кобуре. Элисон едва успела поднять взгляд, когда в комнату шагнул Соуп.       Он остановился на пороге так, будто врезался в невидимую стену. Лицо его было вспотевшим, виднелись грязные следы пороха на коже, на рукавах — кровь и пыль. Глаза его широко распахнулись и тут же уткнулись в Элис. Выражение его лица изменилось так стремительно, что она невольно втянула воздух.       Соуп замер, уставившись на неё.       — Ты…       Элисон попыталась выпрямиться на стуле. Колени отозвались болью, но она заставила себя поднять подбородок. Внутри всё было слишком хрупким, чтобы выдержать ещё одну волну. Но это был Соуп, и, несмотря ни на что, она была рада его видеть живым так же.       — Привет, — сказала она тихо.       — «Привет?» — фыркнул он, вздёрнув тёмную бровь. — Сраное «привет»…       Соуп резко вдохнул, шагнул вперёд, потом ещё. На мгновение его рука дёрнулась — то ли к плечу, то ли к шее, будто он всерьёз собирался сжать её в объятиях, прижать к себе, убедиться, что она не растворится в воздухе. Но краем глаза он уловил Гоуста, стоящего рядом, и словно вспомнил, где они, кто они, что на ней за форма.       Он всё‑таки приблизился почти вплотную. Наклонился, положил ладонь на её плечо — крепко, до лёгкой боли. Не совсем объятие, но уже далеко не формальность.       — Господи боже… — выдохнул Соуп. Теперь голос у него дрогнул сильнее, чем он, наверное, хотел. — Два месяца.       — Знаю. Прости.       Он резко качнул головой, будто ответ разозлил его.       — Не извиняйся. Мы вытащили Еву. Мы…       В его характере было обнять её. И было сдержаться, понимая, что вокруг люди, форма, база и вопросы. Соуп выбрал середину: пальцы на её плече сжались ещё раз, почти болезненно, и он коротко притянул Элис к себе, заставив наклониться вперёд. Она не отпрянула, дала себе эти пару секунд — почувствовать живое тепло, запах дыма и металла, тот знакомый одеколон, который она помнила с брифингов. За эти секунды в горле поднялся колючий ком, но Элисон проглотила его. Когда Соуп отпустил её, уже дышала ровно.       — Поговорим позже, — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Сначала мне надо разобраться с тем вторым.       — Крус?..       — Ублюдок из дома. Дышит. Пока что.              — Не убивай.       — Постараюсь, — он бросил взгляд на Гоуста. — Ты её не отпустишь?       — Нет.       Тот еле заметно кивнул — мол, иди. Соуп сжал её плечо напоследок, отпустил и резко развернулся.       — Рад, что ты жива. Даже в этом… — махнул он рукой на её форму.       Дверь за ним закрылась на удивление мягко, почти бесшумно. Гоуст жестом предложил выйти, и Элисон поднялась, пряча дрожь в коленях.       Они вышли на весенний воздух, который пах пылью, потом, дизелем и далёким морем. База оказалась разбита в полузаброшенном карьере где-то в горах Таррагоны — подальше от портов и дорог. Пункт собрали из того, что нашлось под рукой: ряды машин под маскировочными сетками, складские контейнеры, палатки — всё кричало о временности этого места. Вдалеке кто‑то проверял оружие: глухие очереди уносились в сторону холмов. Люди сновали туда‑сюда, переговаривались, бросали взгляды на Элисон, но никого знакомого она не отметила.       Гоуст шёл рядом, чуть впереди, не касался её, но и не отходил ни на шаг. Каждый, кто пытался задержать на ней взгляд или открыть рот, натыкался сначала на его маску. Элис отметила это почти отстранённо.       Они прошли мимо Газа, который, склонившись над картой, бросил на них оценивающий взгляд, но не подошёл, только кивнул. Другие бойцы переглядывались: уже знали, что пленная оказалась кем-то из их команды, но вопросов было слишком много, а приказ пока один — не лезть.       Где-то сбоку Элисон заметила палатку-медпункт, у её входа — Соуп, склонившийся над кем-то внутри. По линии его спины, по тому, как напрягались плечи, было понятно: разговор там шёл не мягкий. Элисон отвела взгляд.       — Они убьют его? — спросила она тихо, не глядя на Гоуста, когда они миновали очередной ряд ящиков.       — Кого именно?       — Рико мёртв. Крус там, — имя сорвалось само; странно, но факт: Крус был тем, кто угрожал ей, а Рико тем, кто прикрыл.       Гоуст чуть замедлил шаг. Маска не позволяла прочитать выражение лица, но голос его был ровнее, чем Элис ожидала.       — Рико в медпункте. Плохо, но дышит. Соуп с Крусом.       Она выдохнула. Облегчение от новости про Рико смешалось с тяжёлым комом в груди.       — Соуп убьёт его? — спросила она прямо.       Гоуст посмотрел на неё — долго, внимательно.       — Он хочет. Есть причины.       — А ты?       Он отвёл взгляд на секунду — скользнул по базе, по людям и машинам, потом снова посмотрел на неё.       — Я хочу информации больше, чем крови. Но если Крус окажется бесполезен… — он слегка повёл плечом. — Спать хуже я не стану.       Базу они пересекали неторопливо, но по траектории, в которой угадывался план. Под ногами попеременно попадался гравий, бетон и остатки старой разметки. Воздух был пересушен, а над головами тянулись провода, антенны и маскировочные сетки.       Гоуст, не произнося этого вслух, вёл её так, чтобы держать на расстоянии от медпункта и зоны, где работал Соуп. В какой-то момент они свернули к ряду контейнеров, один из которых был переделан под что-то вроде импровизированной кухни. Металлический стол, пара термосов, пластиковые стаканы, запасы чего-то тёмного, что называли кофе с определённой долей оптимизма. Первый глоток дёрнул горло, но вместе с этим чуть приглушил пульсирующую боль в голове. Кофе горчил так, будто его кипятили раз десять.       Элисон обхватила стакан обеими руками, чувствуя, как тепло пробивается через пластик к онемевшим пальцам.       — Мы теперь вне закона? — спросила она, глядя на дымку над холмами.       — Интерпол, местные, наёмники… — Гоуст поставил стакан на ящик. — Но мы ближе к Соколу, чем они думают.       — Через Феликса.       — Через тебя.       Элис стиснула стакан так, что пару капель выплеснулись на бетон.       — И ты доверяешь мне вести вас к нему?       — Ты уже вела.       — А если я ошиблась?       — Тогда ошибёмся вместе. Прайс думает, как добраться до Сокола. Сейчас это главное.       — Что, если он меня не примет?       — Ты не предатель. Но Прайс проверит.       Элисон закрыла глаза, вдруг осознав, как сильно устала. Голова гудела, нога пульсировала от боли, а где-то на краю сознания уже мерещились тени, которых не было. Но когда она снова посмотрела на Гоуста, то поняла: он всё ещё её якорь. Даже в этом аду. Он прав. Но сейчас я боюсь не Прайса. Боюсь, что ты передумаешь.       Где-то вдалеке застрекотала винтовка. Если бы я могла остаться здесь. Просто здесь. С ним.       — Что с Евой? — спросила Элис осторожно, не поднимая взгляд сразу.       Гоуст опёрся бедром о стол, будто просто удобно встал, но при этом перекрыл ей обзор на половину базы.       — Другое задание. С ней всё в порядке. В целом. Соуп почти сорвался, когда всё это началось. Отказывался подпускать её к нам. Прайсу пришлось… успокоить его. Дважды.       Элисон невольно представила эту сцену: Соуп, цепляющийся за Еву, Прайс, удерживающий баланс между оперативной необходимостью и тем, что его люди больше не железо. Внутри потеплело. Хорошо, что Ева далеко отсюда. Хорошо, что кто-то озвучил вслух: «Нет, ты туда не пойдёшь».       — Хорошо, — тихо сказала Элис. — Ей не нужна ещё и эта картинка в голове.       — Она захочет тебя увидеть.       — По одному чуду за раз.       Саймон коротко фыркнул — что-то вроде согласия.       — Временная база. Старый логистический узел, — пояснил он уже более формально. — Зачищаем то, что вокруг. Тянем инфу из Круса и Рико, треки людей Феликса, привязываем к ударам по портам. Потом Прайс решает, насколько жёстко отвечаем.       Элисон замолчала на пару секунд, крутя стакан в руках, потом выдохнула, подбирая слова:       — Я встречалась с Соколом.       Кофе в руке Гоуста едва заметно качнулся. Он очень редко выдавал удивление движением. Элис посмотрела на него и увидела, как взгляд за маской становится острее, фокусируется.       — Один раз, — сказала она. — Мы приезжали к ней с Феликсом. Говорила со мной. Знала о нас то, чего не должна была. Слишком много для слухов.       Гоуст поставил свой стакан на стол, не отводя от неё взгляда.       — Давай с начала. С деталями.       Элисон покачала головой.       — Я всё расскажу, — пообещала она. — Но не здесь и не вот так. Давай с остальными. Нормальный брифинг.       Саймон замолчал — ему хотелось вытащить из неё всё сейчас, по горячим следам — это читалось по тому, как его пальцы сжались на краю стола. Но он понимал цену смазанным показаниям.       — Брифинг… Хорошо, — согласился он. — Прайс должен вернуться с минуты на минуту.       Элис кивнула. Имя Прайса легло внутри сознания как ещё одна точка опоры.       — Он знает, что я здесь?       — Узнает. И он давно хочет поговорить с Феликсом.

▲▲▲△▲△▲△▲

      Шум базы на время стал фоновой тональностью, к которой можно было привыкнуть: голоса, радиопереговоры, отдалённые выстрелы, рёв техники и стук инструментов сливались в единый гул. Элисон допила кофе до осадка, поставила стакан на ящик и почувствовала, как дрожь от перенапряжения бежит тонкими волнами по мышцам спины. Дыши. Это просто база. Просто люди. Он здесь.       Гоуст стоял рядом, проверял время на часах и одновременно прислушивался к эфиру в наушниках. Она уже собиралась спросить, сколько у них осталось до брифинга, когда воздух над базой разрезал знакомый низкий звук — вертолёт, заходящий на посадку.       Элисон подняла голову, прислушиваясь к нарастающему гулу винтов. Пыль, поднятая лопастями, закружилась в воздухе, оседая на металлические контейнеры и бронежилеты бойцов, разнося по ветру запах дизеля и выжженной травы. Кто-то крикнул команду, и по периметру двинулись люди, готовясь к прибытию. Гоуст бросил взгляд в сторону посадочной площадки, потом на Элисон.       — Потянешь? — спросил он, отталкиваясь от стола.       — Нет, — честно ответила она и всё‑таки встала. — Но это же никогда не мешало тебе давать мне работу.       — Не держи ничего при себе. Даже плохое.       — Уверен?       — Лучше злиться на правду, чем быть слепым от лжи. Пусть Прайс сразу увидит, насколько всё глубоко.       — Тогда тебе лучше быть готовым к тому, насколько плохо это прозвучит, — выдохнула Элисон, вглядываясь в приближающийся силуэт.       — Мне уже не нравится это всё, — пробормотал он, поворачиваясь к ней. — Но я никуда не денусь.       Саймон развернулся, и Элис пошла рядом. Сквозь промежутки между контейнерами было видно, как вертолёт опускается на размеченную площадку: пыль, вихрь, фигуры бегут навстречу. В дверь выбрался знакомый силуэт в панаме, с сигарой, чуть усталым, но по-прежнему тяжёлым взглядом. Прайс обменялся парой слов с встречающими и поднял глаза, заметил Гоуста, потом Элисон. Мгновение длилось чуть дольше, чем нужно. На долю секунды в его лице ничего не изменилось, потом уголок рта чуть дёрнулся, и он посмотрел на форму, на следы крови, на её осунувшееся лицо, на то, как близко к ней стоит Гоуст, и кивнул им обоим.       — Пойдём, — негромко сказал Саймон, наклоняясь ближе к её уху, так, чтобы слышала только она. — Пора узнать, сколько дерьма ты притащила домой.       — Ты первый, — бросила она в ответ и коротко выдохнула, почти усмехаясь.       Они пошли к контейнеру-штабу, дверь которого была уже распахнута — внутри ждал свет, стол, карты и статика рации. На пороге Элисон замедлила шаг, поймав себя на том, как лёгкая дрожь возвращается в колени: сейчас придётся говорить вслух всё, что она держала в голове два месяца. Гоуст остановился рядом, на полшага позади, как будто давая ей решить, войдёт она сама или ему придётся буквально завести её внутрь. Элис обернулась к нему — на секунду, прежде чем шагнуть.       — Не идёшь? — спросила она так тихо, что звук едва не потерялся в шуме генератора.       — Попробуй от меня избавиться.       — Тогда останься, — выдохнула она. — Когда я расскажу им… мне нужен хотя бы кто-то в комнате, кто уже верит, что я не с ними.       Саймон даже не сделал вид, что обдумывает. Ответ был готов раньше вопроса.       — Я никуда не уйду.       Они переступили порог контейнера‑штаба: внутри пахло пылью, кофе и металлом. Взгляд упал на стол, заваленный картами, планшетами и пустыми стаканами, у стены — радиостанция, мигающая зелёным глазком. За столом сидел Прайс, закинув ногу на ногу; его сигара медленно тлела в пепельнице, рядом — Газ, уложивший локти на столешнице и перебирающий обойму, вытаскивая и вставляя патроны, проверяя, что всё на месте. В воздухе — тишина, слишком плотная для базы, только шум вентилятора в углу и далёкий перестук шагов за стенами. Дом. Почти.       Элис сделала шаг вперёд, пытаясь улыбнуться, но Прайс не двинулся — только пробежал глазами по её форме, по следам пыли и крови. Она почувствовала, как дрожь ударила в колени сильнее и в горле встал ком. Он не верит мне. Чёрт, он не верит мне.       — Газ, — коротко бросил капитан, не отрывая взгляда от карты, и кивнул в сторону Элисон.       Она отступила назад и неуверенно обернулась к Гоусту, но его маска скрывала всё, кроме напряжённой линии подбородка. Газ молча шагнул к ней, и Элис увидела в его руке тонкую пластиковую стяжку.       — Прости, — тихо выдавил он, резко разворачивая её и фиксируя запястья за спиной. — Приказ. Неудивительно. Из всех них Кайл всегда спорил с Прайсом меньше всего. Чёрт…       Газ пристегнул её ремнями за лодыжки, избегая встречи взглядов.       — Ты шутишь? — Элис дёрнулась, но ремни на ногах уже впились в кожу, вызывая знакомое онемение. — Я только что вернулась из ада. Прайс?..       — Ты пришла в форме врага, Элисон, — перебил капитан и наконец поднял глаза. Он медленно выпустил струю сизого дыма, которая зависла в неподвижном воздухе контейнера. — За два месяца с тобой могли сделать всё что угодно. Вплоть до того, чтобы ты сидела здесь и не помнила, кто ты. Феликс знает, как ломать и как строить заново.       Элисон сглотнула. В голове пронеслось: «Он думает, что я зомби. Что мне промыли мозги и теперь я должна выдать им всех». Она хотела сказать, что это не так, но вспомнила, как сама сидела в кабинете Сокола, как пила кофе с Феликсом, и язык прилип к нёбу.       Они были правы. Все до единого.       — Ты водишь её по базе, — Прайс перевёл взгляд на Гоуста, — как потерянного щенка. Как будто она просто вернулась с прогулки. Не похоже на тебя.       Гоуст не ответил, только чуть наклонил голову, будто рассматривая что-то на столе, но Элисон видела, как его глаза на миг сузились. Газ продолжал перебирать патроны, но его движения замедлились.              — Ты что, забыл, с кем мы имеем дело? — Прайс щёлкнул зажигалкой, поджигая сигару. Дым заклубился между ними. — Феликс не дурак. Он видел бывших солдат НАТО, которых превратили в говорящих кукол за неделю. А у него было два месяца.       Элис почувствовала, как желудок съёжился в комок. Она знала таких людей — с промытыми воспоминаниями, с якорными фразами, со вшитыми триггерами. Но это не она. Это…       — Меня не перепрошивают как флешку.       — Нет. Но я не могу рисковать. Ни собой, ни ими, — кивнул Прайс в сторону выхода.       — Я не подставлю вас. Я не его шпион, — настаивала она, чувствуя, как злость подкатывает к горлу. Это была хорошая, знакомая злость. Она помогала заглушить страх.       — А кто? Друг? Жертва? Кто ты теперь, Элисон? Выжить — это одно. А выжить и остаться собой — совсем другое. Ты знаешь, сколько людей начинают говорить за своих палачей? Сколько из них потом сами тянут курок в нужный момент?       Элисон не ответила, лишь сжала зубы, чувствуя, как пластик на запястьях давит сильнее.       — Я не стану тянуть курок.       — Отлично, — Прайс слабо кивнул. — А кто-то другой в твоей голове?       — Ты хочешь, чтобы я рассказала? Или сначала пройдём курс «кто я, где я и зачем я здесь?»       — Рассказывай. Как ты оказалась в его форме. Если я почувствую, что ты врёшь… или, что хуже, что ты сама не понимаешь, врёшь ты или нет… — он сделал паузу, — тогда мы переходим к более прямым методам. Теперь ты знакома с ними слишком хорошо.       — Понятно, — усмехнулась Элис и дёрнула головой, прикусывая губу. — А я уже начала думать, что вы, ребята, стали сентиментальными.       — Феликс провёл с тобой восемь недель. Начнём с простого, — Прайс достал из кармана листок. — Где они держали тебя?       — Бункер под Малагой, — ответила она без колебаний, чувствуя, как стяжки впиваются при каждом движении. — Без окон, бетонные стены толщиной в полтора метра. Потом перевезли на север Андалусии, под Кордову, наверное. Старый ангар рядом с оливковой рощей.       — Как часто Феликс приходил лично?       — Почти каждый день.       — И ты с ним разговаривала.       — Он разговаривал. Я слушала.       Голос её дрожал, когда она рассказывала о запахе виски в кабинете на двадцатом этаже, о том, как Сокол наклонялась к ней, почти касаясь уха, спрашивала о помощи, будто предлагала чашку чая, а не душевную ампутацию. Прайс молчал, и только его пальцы, сжимающие сигару, выдавали напряжение.       Элисон опустила моменты, когда думала, что сойдёт с ума от голода, пропустила детали пыток — эти раны ещё кровоточили, и выворачивать их на свет было бы глупо. Вместо этого она говорила о том, как Феликс давал ей оружие, как проверял её.       — Дренажные решётки в полу, чтобы легче было сливать кровь. Казённая похлёбка два раза в день.       Когда Элис завела разговор о флешке с данными, которую Феликс вручил ей после встречи с Соколом, Прайс резко встал, подошёл ближе и, не касаясь, осмотрел синяки под её глазами.              — Ты не сказала им, где мы базируемся, — констатировал он, возвращаясь к столу.       — Нет, — выдохнула она. — Но я не уверена, что они не знают.       Газ, стоявший у стены, едва заметно кивнул. Гоуст молчал, но его пальцы, лежащие на столе, чуть шевельнулись, будто подавая знак: «Продолжай».       Элисон опустила глаза на свои ноги, на потёртые ботинки, в которых прошла через… всё.       — Сокол знает про нас больше, чем должна, — она подняла голову, встречаясь с Прайсом взглядом.       — Что он делал, когда понимал, что ты не сдаёшься? Феликс.       — Лишал сна. Показывал фото мёртвых… наших. Говорил, что вы бросили меня.       — И ты верила?       — Нет.       — Почему? Потому что Гоуст научил меня читать ложь. Потому что я видела, как Соуп рискует за своих. Потому что…       — Потому что вы слишком упрямы, чтобы бросать своих, — она чуть усмехнулась. — Даже таких проблемных, как я.       Прайс отложил сигару, скрестив руки.       — Расскажи ещё про Сокола.       Элисон вдохнула, чувствуя, как нога начинает дёргаться.       — Русская или с русскими корнями, акцент лёгкий, но есть. Знает детали операций, которых нет в открытых отчётах. В её кабинете…       Она замолчала, заметив, как Прайс наклонился вперёд. Газ перестал двигаться, даже Гоуст выпрямился, отпрянув от стола.       — …висели тактические карты с нашими ударами. Красные кресты на объектах, которые мы якобы разрушили.       — Якобы? — переспросил Прайс.       Элисон стиснула зубы.       — Потому что половину из них мы не трогали. Их уничтожили под нашими флагами. Кто — без понятия. Может, опять сербы замешаны или ещё какая чернь.       Контейнер содрогнулся от рёва вертолётных винтов снаружи. Прайс откинулся на спинку стула, переваривая информацию, и наконец кивнул Газу:       — Сними стяжки.       Пластик щёлкнул, и кровь тут же хлынула к пальцам. Элисон потёрла запястья, подмечая, как Гоуст подходит ближе.       — Ты веришь мне?       — Верю, что ты передала то, что увидела, — поправил он. — А вот что увидела на самом деле… Над этим ещё предстоит работать.       Прайс встал, собирая бумаги, и Элисон поняла, что допрос окончен — пока что.       — Гоуст, — сказал капитан у двери. — Отведи её в медпункт. Пусть посмотрят ногу.       — Прайс…       — И голову. На всякий случай.       Газ молча вышел за ним. Гоуст подождал, пока шаги замолкнут, затем повернулся к Элисон:       — Пошли.       — Ты же видишь, он до конца не уверен.       — Но и не вышвырнул тебя. Это уже прогресс.       Элис усмехнулась и тут же поджала губы, поднимаясь со стула. Нога горела, в висках стучало, но сейчас это казалось мелочью.       — Значит, начинаем новую войну?       — Мы и старую никогда не заканчивали, — Гоуст приоткрыл брезент, пропуская её. — Просто теперь знаем, где искать.       Нога отозвалась вспышкой боли, но сейчас, в этом душном контейнере, среди запаха пережаренного кофе и пота, Элисон впервые за два месяца почувствовала, что стены вокруг неё больше не сжимаются.       — Пообещай мне одно, — попросила она, когда они вышли под яркие отсветы луны. — Если я начну говорить его словами… убей меня раньше, чем Прайс успеет достать пистолет.       Гоуст промолчал несколько секунд, но в конце концов слабо кивнул. И этого ответа ей хватило.

▲▲▲△▲△▲△▲

      Путь к медпункту пролегал через всю территорию карьера. Элис шла медленно, стараясь не заваливаться на правую сторону, хотя каждый шаг отдавался в позвоночнике сухим, колющим разрядом. Ночь была колючей и пахла остывающим камнем. Яркие пятна прожекторов выхватывали из темноты куски бетона и строительные леса, оставляя всё остальное в густых, почти осязаемых тенях. Элисон шла, стараясь попадать в ритм шагов Саймона, но нога с каждым метром становилась всё тяжелее, будто в ботинок налили свинец.       — Значит, — она не удержалась и нарушила тишину, когда они миновали очередной патруль, — теперь ты официально мой конвоир? Будешь стоять над душой, пока я сплю, или Прайс выдал тебе поводок подлиннее?       Гоуст не повернул головы. Свет прожектора скользнул по его маске, на миг превратив белую краску в серебро.       — Не обольщайся, — глухо отозвался он. — Не то чтобы мне доставляло удовольствие следить за твоей хромающей задницей или у меня нет дел поважнее. Но Прайс ясно дал понять: ты под моим присмотром двадцать четыре на семь. Упускать тебя из виду — непозволительная роскошь.              Элис мысленно улыбнулась. В этом ворчании, скрытом под слоями кевлара и безразличия, она слышала то, чего ей не хватало все эти недели — предсказуемость. Саймон был константой. Если он сказал, что будет рядом, значит, стены её новой камеры не рухнут ей на голову.              — Пока меня не было, — она прикусила губу, стараясь игнорировать резкую вспышку боли в висках, — вы ведь не просто сидели на месте? База выглядит так, будто вы здесь надолго.       — Методично выжигали его логистику, — Саймон чуть замедлил шаг, подстраиваясь под её темп. — За последний месяц накрыли три крупные перевалки в Андалусии и одну в порту Картахены. Отрезали его от поставок из Марокко.       Элисон на мгновение замерла, едва не споткнувшись о торчащий из земли кабель.       — Три ячейки… — пробормотала она. — Он ни разу об этом не упомянул. Каждый день читал мне лекции о том, как его империя расширяется, пока ОТГ прячется по щелям.       — Значит, он боялся, — Гоуст остановился у входа в контейнер. — Боялся, что ты увидишь его уязвимость. Слабый вожак — мёртвый вожак. Феликс лгал, чтобы не казаться проигравшим в моих глазах. Даже в такой мелочи хотел доминировать.       Внутри лазарета было на удивление тихо. Элисон невольно сравнила это место с импровизированным госпиталем Феликса, где стоял запах гнилой крови и не смолкали стоны. Здесь же на койках лежало всего двое бойцов, и оба спали под тихий гул мониторов. Это било по сознанию: ОТГ работала хирургически точно, сохраняя жизни своих, пока наёмники Феликса гибли пачками в бессмысленных попытках удержать территорию.       В дальнем отсеке, за ширмой, послышался звон инструментов. Когда они вошли, Элис замерла. За столом, заваленным ампулами и отчётами, сидел Рамон. Он выглядел старше, чем два месяца назад: под глазами залегли глубокие тени, а в волосах прибавилось седины. Хотя, казалось бы, куда ещё.       — Если это снова Соуп с его царапиной на заднице, я выпишу ему клизму с антисептиком, — не оборачиваясь, бросил он. — ¡Vete al diablo, Johnny!       — Джонни занят, Рамон, — тихо сказала Элис.       Рамон застыл. Он медленно обернулся, и на его лице на мгновение отразилась такая гамма чувств — от шока до странного облегчения, — что Элисон стало не по себе. Но он быстро взял себя в руки, и его взгляд снова стал привычно колючим.       — О, глядите-ка, — он хмыкнул, откладывая планшет. — Сама королева драмы соизволила вернуться. Форма тебе велика, Элис. Выглядишь как пугало, которое пытались утопить в бочке с дёгтем.       — Рада видеть, что твой язык всё так же не знает отдыха, — она с трудом взобралась на высокую кушетку. Усталость накатывала волнами, и язвить в ответ уже не было сил.       — Хватит любезностей, — Рамон подошёл ближе. — Снимай верх. Не стой как надгробие, El Fantasma. Либо помогай, либо не мешай.       Саймон не шелохнулся, превратившись в немую тень у двери, но всё же отвернулся, прислонившись плечом к стене. Рамон начал осмотр. Его пальцы, холодные и цепкие, методично исследовали её тело. Элисон сжала губы изо всех сил и поймала себя на мысли, что чужие прикосновения на этот раз не кажутся ей запредельно невыносимыми. Привыкла?..       — Множественные подкожные гематомы разной степени давности, — бормотал Рамон, фиксируя данные. — Недостаток массы — килограммов пять, не меньше. Признаки авитаминоза и… — он нажал на область рёбер, и Элис глухо вскрикнула, — …трещина восьмого ребра. Плохо срослось.       Он разрезал старый, пропитанный потом бинт на её правой ноге — старый шрам воспалился, кожа вокруг него была натянутой, багрово-синюшного цвета.       — В колене скопилась жидкость, — вынес вердикт Рамон, ощупывая горячий сустав. — Ты ходила на этой блядской ноге через силу, перегружая связки. Ещё неделя в сырости, и сустав бы просто заклинило.       Он вколол ей что-то противовоспалительное. Элис всё время молчала, глядя в потолок, чувствуя, как холод лекарства медленно разгоняет жар в колене.       Когда они вышли из лазарета обратно в ночную прохладу, она на мгновение зажмурилась от резкого контраста температур. Уже собиралась развернуться к палатке, которую приняла за временный пункт отдыха, но Гоуст внезапно перехватил её за локоть. Движение было мягким, почти осторожным. Не похож ты на конвоира, Саймон.       — Подожди, — он протянул ей небольшой матовый пузырёк, который явно достал из личного подсумка на бронике.       Элисон удивленно вскинула брови, принимая пузырёк. Внутри что-то глухо стукнуло.       — Это ещё что? Яды для бывших агентов?       — Неслабое обезболивающее, — Саймон чуть наклонил голову. — Рамон не выпишет тебе такие без одобрения Прайса, а Прайс сейчас занят бумагами.       Он замолчал на секунду, и Элис заметила, как он непроизвольно коснулся своего плеча. Она знала, что там, под слоями формы, скрывается шрам от ранения в порту Валенсии.       — У нас с ним… договор, — добавил он и кивнул в сторону лазарета, не глядя ей в глаза. — Иногда старые раны напоминают о себе. Особенно когда сыро. Эти таблетки не оставляют следов в отчётах, если ты понимаешь, о чём я. Он принимает их сам. Он делится со мной… такими вещами, несмотря на всё, что было до этого?       — Спасибо, Саймон, — тихо сказала она.       — Иди спать, Элис. У тебя есть четыре часа, пока Прайс не решил, что ты достаточно отдохнула.              Он проводил её до небольшой импровизированной палатки, стоявшей чуть поодаль от основных жилых модулей. Внутри было тесно: низкая койка, спальник и ящик вместо тумбочки. Гоуст остался снаружи и закурил, и его массивная тень легла на брезент входа.       Элисон села на край койки, чувствуя, как каждая кость в теле молит о покое. Она достала одну таблетку из пузырька — маленькую, белую и без маркировки. Проглотила её, не запивая и чувствуя горький привкус на языке.       Она едва успела стянуть тяжёлые ботинки и накрыть ноги спальником, как лекарство начало действовать. Сознание начало медленно соскальзывать в темноту. Сон пришёл мгновенно, но он не принёс покоя. Ей снился капающий кран, запах оливы и холодный голос, повторяющий: «Они за тобой не придут».       Но сквозь этот кошмар Элис чувствовала, как где-то там, за тонким слоем брезента, кто-то рядом. И эта мысль была единственным, что удерживало от того, чтобы не закричать во сне.       

▲▲▲△▲△▲△▲

             Сон был тяжёлым, как мокрый брезент, и пах сыростью бетона. Элисон вынырнула из него рывком, чувствуя странную ватность в мышцах и жуткую сухость во рту. Она открыла глаза и не сразу поняла, где находится: низкий потолок палатки дрожал от сильных порывов ветра, а снаружи всё так же гудели генераторы.       Ночь уже перевалила за середину. В углу палатки, на складном стуле, сидела массивная тень. Свет от тусклого фонаря, прицепленного к стойке, едва выхватывал контуры туго зашнурованных берцев и колено, на котором покоилась рука в чёрной перчатке.       — Пей, — негромко произнёс Гоуст.       Он протянул ей флягу. Элис приподнялась на локтях, чувствуя, как колено отозвалось лишь тупой, приглушённой пульсацией — таблетки действительно были чертовски хороши. Она сделала несколько жадных глотков, чувствуя, как прохладная вода возвращает к реальности.       — Сколько я спала? — спросила она, вытирая губы тыльной стороной ладони.       — Три с половиной часа. Маловато, но Прайс уже зажёг третью сигару. Значит, скоро будет жарко.       Элисон села, свесив ноги с койки. В палатке было тесно, и присутствие Гоуста заполняло собой всё пространство. Она посмотрела на него — он всё так же не снял маску, но мысли о том, чтобы хоть ещё раз, возможно, последний, увидеть его лицо, Элис старательно отогнала, резко мотнув головой.       — Почему ты… не сдал меня? — вдруг спросила она, глядя на свои босые ноги. Подумала, что более подходящего момента, особенно перед страшно мутным будущем, которое ждало их там, за стенами палатки, не представится. — Тогда, после больницы в Лондоне… или когда я начала сыпаться. Ты же профессионал. Должен был понять, что я балласт. Любой другой на твоём месте давно бы накатал рапорт.       Саймон молчал долго — так долго, что Элис решила, что он вообще не ответит. Слышно было только, как ветер бьет по брезенту. Он чуть наклонился вперёд, и Элисон увидела проблеск в его глазах.       — Я видел, как ты держишься, — наконец глухо произнёс он. — Шпионы не кусают губы до крови, когда думают, что их никто не видит. Они играют роль. А ты просто пыталась не сдохнуть.       Он чуть шевельнул плечом, разминая мышцы.       — Я сам был там, Элис. В этих подвалах. Давно. Знаю, как это работает. Когда тебе вбивают в голову, что ты уже мёртв и за тобой никто не придёт.       Элисон замерла. Она знала крупицы его истории, но слышать это сейчас, после своего собственного ада, было странно. Будто Саймон признавал её «своей» — совсем слабо и туманно, но и этого хватало.       — Ты не сдалась. Этого мне хватило, чтобы подождать, — Гоуст встал, и палатка сразу стала крошечной. — Вставай. Прайс уже выкурил половину запасов. Идём.

▲▲▲△▲△▲△▲

                   В штабном контейнере стояла такая густая завеса дыма, что свет настольной лампы казался размытым белым пятном. Прайс, не снимая панамы, замер над картой. Газ что-то быстро печатал на ноутбуке, а Соуп, прислонившись к железному шкафу, методично перепроверял снаряжение.       — Проснулась? Садись, — Прайс коротко кивнул на свободный стул, даже не обернувшись.       Элисон опустилась на жёсткое сиденье, чувствуя на себе изучающий взгляд Газа. Он не выглядел враждебным, скорее, настороженным, как человек, ждущий, что прибор вот-вот выдаст критическую ошибку.       — Давай ещё раз, — Прайс постучал пальцем по столу. — Что конкретно Феликс говорил? Нам нужно отделить его бредни от реальных угроз.       Элис выдохнула, пытаясь структурировать мысли.       — Сказал, ОТГ больше не существует, давил на это. Хотел, чтобы я чувствовала себя обязанной ему за жизнь. Я уверена, что он… пешка, Прайс. Не более.       Она сделала паузу, потирая затёкшее запястье.       — Сокол. Она была в Андалусии. И она была на острове Айлей, в ту ночь, когда мы вели разведку. Я видела её лицо, Прайс. Она не скрывалась. Будто ей было абсолютно насрать, узнаю я её или нет. Или она была уверена, что я не вернусь, чтобы рассказать об этом.       Соуп замер, перестав перебирать магазины.       — Айлей? Ты уверена?       — Я уверена, Джон. Она была там. Кто-то нанял наёмников и подставил Теней, чтобы столкнуть нас лбами в порту. Сокол ведёт себя так, будто она просто лицо для кого-то более крупного. За ней стоят русские, Прайс.       Прайс затянулся сигарой, выпуская облако дыма. Его глаза сузились.       — Хаос, подставы, использование картелей как ширмы… — негромко произнёс он. — Есть у меня один старый знакомый, который обожает такие постановки, — он уткнулся на пару секунд в стол, обдумывая что-то. — Но пока это только догадки. Сейчас важнее другое, — Прайс стряхнул пепел прямо на край карты. — Чтобы достать Сокола, нам нужны спутники, дозаправка и легальное небо. Мы связались с Грейвзом. Его Тени всё еще на плаву, и у них остались контракты с правительством. Ему нужен громкий успех, чтобы закрепить свои позиции. Мы отдадим ему Хуана.       Элис почувствовала, как внутри всё обрывается.       — Ч-что? — сбивчиво пробормотала она. — Хуан вытащил нас из того порта. Без него я бы сейчас гнила в канаве. И не только я, — Элисон украдкой бросила взгляд на Гоуста, но тот не поднял глаза, только выдохнул и сложил руки на груди.       — Послушай меня внимательно, — Прайс подался вперёд, и от него повеяло крепким табаком и порохом. — Хуан — не просто полезный испанец. Мы вывернули его архивы. Он был ранее связан с тремя сетями крупнейших поставок наркотиков здесь, в Испании. Официально он в списках Интерпола как «цель номер один» в этом регионе. Грейвз не может просто так «простить» нас. Но если он привезёт Хуана в Вашингтон в кандалах — это будет самый крупный захват года. Грейвз получит свои медали и бюджеты, а взамен он подпишет бумаги, что ОТГ действовали в рамках секретной операции под его прикрытием. Это наш единственный способ снять с себя клеймо террористов и получить доступ к базам данных, где прячется Сокол.       — Вы сдаёте его как разменную монету, — Элис сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Он рискнул всем, чтобы помочь нам.       — Он рискнул, потому что Феликс мешал его бизнесу, — отрезал Газ, не поднимая глаз от экрана. — Не строй иллюзий, Элис. На этой доске Хуан — ладья, которой приходится жертвовать, чтобы поставить мат королю.       Прайс выпрямился, и мутный свет лампы полоснул по его уставшему лицу.       — Наш союзник, командир мексиканского спецназа, сейчас идёт по тонкому льду, помогая нам. Он рискует своим званием и головами своих Вакерос, принимая нас на своей земле, пока на нас висят ордера. Единственное, что даёт ему юридическое прикрытие, — это наше официальное взаимодействие с Тенями. Если мы не отдадим Грейвзу Хуана, Грейвз не подпишет протоколы. А без них мексиканцы станут пособниками террористов в глазах своего правительства. Ты этого хочешь?       Элисон промолчала — аргумент был убийственным. Она не знала этого человека лично, но понимала: Прайс не подставит верного союзника.       — Грейвз — скользкий тип, Элис. Когда в Вашингтоне посыпались головы, он успел первым принести «правильные» папки нужным людям. Официально он теперь не просто наёмник, а временный исполнитель оборонных заказов под прямым контролем Пентагона. На него не вешают наших собак, потому что он — их последний рабочий инструмент в Европе, за который не нужно отчитываться перед Конгрессом.       В этот момент рация на столе зашипела, и из динамика раздался незнакомый Элисон женский голос — резкий, с характерным акцентом, на фоне которого слышались отголоски выстрелов или работающих двигателей.       — Браво-6, это Кило-1, — произнесла женщина. — У нас подтверждение из Лас-Альмас. Эль Син Номбре сбежала. Местная полиция куплена, но мои люди засекли движение. Феликс запрашивает коридор для встречи с ней. Они планируют слияние активов.       Прайс нажал кнопку ответа:       — Принято. Выдвигаемся.       Элисон вопросительно посмотрела на капитана.       — Это Фара Карим, — коротко пояснил он, заметив её взгляд. — Командир сил освобождения Урзыкстана. Она помогает нам с логистикой и разведкой, пока мы в тени, — он повернулся к Гоусту. — Проследи, чтобы всё было готово. Взлетаем через сорок минут.       Прайс надел панаму и первым вышел из контейнера, оставив в воздухе тяжёлый запах табака. Соуп и Газ быстро последовали за ним, не глядя на Элис.       — Вставай, — негромко сказал Гоуст, подходя к ней. — Нам пора.       Элисон медленно поднялась. В голове уже вовсю работали шестерёнки. Сделка с Грейвзом, сдача Хуана, Мексика… Мир, который она знала до плена, окончательно развалился. Она стояла на его обломках, не представляя, что их ждёт и даже не желая думать об этом, глядя, каким напряжённым выглядит даже Гоуст.       Ночной воздух после прокуренного контейнера казался обжигающе свежим. Элис шла за Гоустом по гравию, когда её взгляд зацепился за сваленное у входа в ангар снаряжение — обгоревшую разгрузку с характерным шевроном медика, точно такую же, какую носил… Билли.       В тусклом свете прожектора эта деталь ударила по нервам сильнее, чем ожидалось.       — Саймон, — позвала Элис. — Билли… если он действительно жив… Вдруг с ним случилось то же самое, что и со мной? Что будет, когда мы их накроем?       Гоуст остановился и посмотрел на взлётную полосу, где уже начинали раскручиваться винты транспортного самолёта.       — Если он жив и он с ними — он враг, Элис. Никаких «вдруг».       — Ты в это не веришь.       — Я верю в приказы. И тебе советую начать делать то же самое. Идём.

▲▲▲△▲△▲△▲

      Гул четырёх двигателей превращал пространство грузового отсека в вибрирующую жестяную коробку. Внутри было зябко и пахло керосином. Красное дежурное освещение заливало интерьер кровавым светом, превращая лица дремлющих бойцов в неподвижные маски.       Элисон сидела, откинув голову на холодный борт. Под монотонный рев винтов её сознание наконец сдалось. Она провалилась в короткое, рваное забытье. Ей снился остров Айлей, холодный туман и Билли, который звал её по имени, стоя на самом краю скалы. Когда самолёт попал в зону турбулентности и его чувствительно тряхнуло, она вздрогнула и открыла глаза.       Напротив всё так же сидел Гоуст. Казалось, он вообще не шевелился за эти часы. Его взгляд был прикован к раскрытому планшету, где мерцала карта высот.       Преодоление воздушного пространства Атлантики и вход в зону Мексики для группы в их статусе были задачей на грани невозможного, но Прайс разыграл карту Грейвза безупречно. Официально этот борт не принадлежал ОТГ-141. Это был арендованный логистический рейс Теней, перевозящий «специальное оборудование для антинаркотических операций».              Тени, сохранившие за собой статус доверенных подрядчиков Пентагона, обеспечили самолету дипломатический коридор. Для мексиканских диспетчеров и радаров НАТО этот самолёт был невидимым с политической точки зрения: Грейвз лично подтвердил коды доступа, гарантируя, что груз на борту является секретным имуществом правительства США. Пока он держал над ними этот юридический зонтик, их не могли принудительно посадить или перехватить. Но Элис понимала: как только они коснутся бетона в Лас-Альмасе, этот зонтик может захлопнуться в любую секунду, если Грейвз решит, что ОТГ больше не приносят выгоды. И это делало их положение ещё нестабильнее.       Элисон потёрла лицо ладонями, чувствуя сухость кожи.       — Долго я спала? — слабо прозвучал её голос на фоне гула.       Гоуст медленно поднял голову.       — Около двух часов. Мы пересекли границу сорок минут назад. Идём на снижение.       Элис кивнула, глядя на свои руки. Пальцы всё еще немного дрожали.       — Эй, — она заговорила тише, наклонившись к нему. — Сделка с Хуаном. Ты ведь понимаешь, что он не просто ладья. У него есть связи, о которых Прайс может не знать. Если мы его сдадим и он заговорит в американской тюрьме… он ведь сдаст и нас.       — У Прайса есть план на этот счёт, — Гоуст захлопнул планшет. — Хуан не доедет до Вашингтона с полным набором секретов. Грейвзу нужен его арест, а не его показания против нас.       Элисон вгляделась в его маску, пытаясь уловить хоть тень сомнения.       — А Билли? Ты действительно веришь, что он погиб? Я видела Сокола на Айлей. Если она была там, она могла забрать его. Зачем ей убивать опытного оперативника, тем более из Штатов, если его можно сломать и использовать, как… — она запнулась, — как она пыталась использовать меня?       Гоуст промолчал, и тишина между ними стала ощутимо тяжёлой.       — Если он жив и он у неё — это худшая участь, чем смерть, — он коротко проверил нож на бедре, и Элис почти не расслышала следующую фразу, — …нам придётся сделать то, что полагается.       Элисон почувствовала, как по спине пробежал холод. Она вспомнила взгляд Феликса, его слова о том, что она — «пустое место». Если Билли прошёл через то же самое, то наша встреча в Мексике может стать катастрофой.       Самолет начал резкое снижение, закладывая вираж. Давление ударило по ушам.       — Пристегнись, — скомандовал Гоуст, проверяя ремни. — Лас-Альмас — не самое гостеприимное место. Алехандро ждёт нас на частном аэродроме в горах. Там будет жарко.       Элис затянула ремень, глядя в иллюминатор, где в стелящихся лучах подступающего заката начали проступать огни мексиканских поселений.

▲▲▲△▲△▲△▲

      Перелёт занял долгих одиннадцать часов. Когда самолёт начал закладывать вираж над горами Сьерра-Мадре, в Мексике было около восьми вечера. Солнце уже скрылось за горизонтом, оставив после себя лишь кроваво-рыжую полоску на западе, а густые сумерки превратили рельеф в бесконечное море чёрных складок.       Вертушка коснулась разбитой бетонки частного аэродрома жёстко, с коротким подскоком, от которого у Элисон заныла поясница. Внутреннее освещение сменилось с красного на тускло-белое. Когда аппарель грузового люка начала медленно опускаться, в отсек ворвался горячий, сухой воздух, пахнущий пылью, хвоей и жженой резиной — резкий контраст с прохладой испанского карьера.       Первым на бетон вышел Прайс, за ним — Газ и Соуп. Элис шла следом, стараясь не отставать от Гоуста. У подножия трапа их ждали три внедорожника с работающими двигателями и группа людей в камуфляже без опознавательных знаков, но с характерными повязками на рукавах.       В центре стоял мужчина, чья осанка выдавала в нём кадрового офицера. Даже в полумраке его взгляд казался необычайно острым. Мексиканец выглядел напряжённым; он не обнял Прайса при встрече, лишь коротко и крепко пожал ему руку, бросив быстрый взгляд на самолёт с символикой Теней.       — Ты рискуешь, Прайс, прилетая сюда на этом корыте, — негромко произнёс Алехандро — как узнала Элисон из их реплик — на английском с лёгким акцентом. — Мои люди на КПП задают вопросы, на которые у меня нет легальных ответов.       — Нам обоим сейчас не до протоколов, Алехандро, — ответил Прайс, поправляя панаму. — Ты получил данные?       — Получил. Валерия и твой испанец устроили встречу на вилле в пригороде Лас-Альмаса. Там сейчас больше стволов, чем на параде, — полковник перевёл взгляд на Элис, задержавшись на её лице и бинтах. — Это она?       — Элисон. В курсе внутренней кухни Феликса, — коротко представил её Прайс.       Алехандро кивнул ей — вежливо, но холодно. Для него она была ещё одним фактором риска в и без того опасной игре. В его глазах Элис чутьём уловила ясное понимание: ОТГ сейчас — это пороховая бочка, а он — тот, кто держит фитиль на своей территории.       — Вакерос обеспечат вам периметр, — Алехандро жестом указал на машины. — Но Грейвз уже приземлился на базе в десяти километрах отсюда. Он ждёт твоего звонка, Прайс.       Гоуст слегка подтолкнул Элис в сторону ближайшего джипа.       — Шевелись. В Лас-Альмас ночь — самое активное время суток.       Элисон залезла на заднее сиденье, чувствуя, как липкая мексиканская жара мгновенно пропитывает одежду. Она смотрела на Алехандро и его людей, понимая, что здесь, в тысячах миль от дома, их статус «вне закона» ощущается ещё острее. Они были гостями, которых терпят только до тех пор, пока их цели совпадают с целями хозяев.       — Саймон, — шепнула она, когда он сел рядом, захлопнув тяжёлую дверь. — Грейвз уже здесь. Значит, Хуан…       — Хуана привезут вторым рейсом, когда мы подготовим площадку, — перебил Гоуст, проверяя планшет. — Сейчас твоя задача — вспомнить всё, что Феликс говорил о Мексике. Если такое было, — уточнил он, бросив на неё короткий взгляд. — Любая мелочь может сэкономить нам пару жизней.       Машины сорвались с места, поднимая столбы жёлтой пыли.

▲▲▲△▲△▲△▲

      Колонна неслась по разбитой грунтовке, петляя между зарослями кактусов и колючего кустарника. В салоне джипа стояла напряжённая тишина, нарушаемая только шипением рации и глухими ударами подвески. Элис смотрела в окно на темные силуэты гор, пытаясь уцепиться за реальность.       — Феликс никогда не упоминал Эль Син Номбре, — негромко сказала она, нарушая молчание. — И вообще о Мексике говорил только мельком. Я думала, это просто бравада, типичная для него.       — Он не идиот, чтобы выкладывать свои главные козыри пленнице, — отозвался Гоуст, не отрываясь от монитора. — Хотя… учитывая, что он привёл тебя к Соколу лично, начинаю сомневаться. Но тот факт, что он рванул именно сюда, как только в Испании стало жарко, говорит сам за себя. Здесь у него есть друзья, которые сильнее его самого.       Временная база Лос-Вакерос располагалась в старом промышленном ангаре, спрятанном в каньоне. Территория была обнесена колючей проволокой и патрулировалась людьми Алехандро. Когда машины заехали внутрь и тяжёлые ворота со скрежетом закрылись, Элисон почувствовала мимолетное облегчение — здесь, в этом бетонном мешке, было хотя бы безопасно. Даже если временно.       Она выбралась из машины, пошатнувшись. Ноги были ватными. Прайс, стоявший у капота соседнего джипа с Алехандро, заметил это.       — Газ, отведи её в жилой блок, — приказал он. — Нам нужно время, чтобы состыковать данные с Грейвзом и дождаться подтверждения от разведки Фары. Валерия — осторожная сука, она не выйдет на встречу, пока не убедится, что периметр чист. Валерия… та самая Безымянная?       — Операция откладывается? — Элис посмотрела на Прайса.       — Тебе нужен сон и нормальная еда, — отрезал Прайс, хотя Элисон понимала, что её состояние — последняя из всех их проблем. — В такой форме ты нам на вилле не поможешь, только подставишь группу. Газ, присмотри за ней.       Алехандро, стоявший рядом, сложил руки на груди и внимательно посмотрел на Элис.       — Мой врач осмотрит её. У нас нет времени на обмороки во время зачистки.       Газ слегка коснулся плеча Элисон, увлекая в глубь ангара, где за перегородками были устроены спальные места. Гоуст задержался на секунду, провожая их взглядом, а затем развернулся к Прайсу и Алехандро, включаясь в обсуждение карт.       Жилой блок оказался на удивление чистым, хоть и спартанским. Газ усадил Элис на койку и протянул ей пластиковый контейнер с едой.       — Ешь. И не спорь. Прайс прав — нам понадобится твоя голова, а не упрямство.       — Грейвз… он приедет сюда? — спросила Элисон, открывая контейнер. Запах острого мяса вызвал лёгкую тошноту, но она понимала, что должна поесть.       — Лично — вряд ли. Он предпочитает командовать со своей базы, — Кайл присел на соседний стул. — Он пришлёт своих людей, когда начнётся штурм. Для него мы сейчас — бесплатная пехота, которая сделает всю грязную работу за него.       Элис медленно жевала, глядя в одну точку. Мысли о Хуане, которого вот-вот должны были привезти в кандалах, и о Феликсе, который где-то в этом городе праздновал своё спасение, не давали ей покоя.       — Вы действительно думаете, что Грейвз сдержит слово? — тихо спросила она. — Когда всё закончится… когда Хуан будет у него… что помешает ему просто «забыть» подписать те бумаги?       Газ промолчал, и это молчание было красноречивее любого ответа.       — Поспи, Элис, — наконец сказал он, вставая. — Нас ждёт длинный день. И, возможно, последний, когда мы сможем назвать себя союзниками Грейвза.              Когда Кайл ушёл, Элисон осталась одна в полумраке отсека. Она выпила ещё одну таблетку и легла прямо в одежде. Сон пришёл быстро, но он был лишён покоя: ей мерещились бесконечные коридоры Лас-Альмаса и холодный смех Сокола, который эхом отдавался в пустом ангаре.

▲▲▲△▲△▲△▲

      Пробуждение было тяжёлым. Элис открыла глаза и не сразу поняла, почему стены вокруг неё дрожат и отзываются гулким металлическим эхом. В узкое зарешеченное окно под самым потолком лился густой, багрово-фиолетовый свет заката. Вечер в Лас-Альмас наступал стремительно, принося с собой относительную прохладу и звуки просыпающегося города вдали.       Элисон села на койке, чувствуя, что голова стала чуть легче, хотя во рту пересохло. Она поднялась, опираясь на стену, и побрела в сторону основного зала, ориентируясь на приглушенные голоса.       За перегородкой, возле импровизированной кухни, стояли двое. Одного, Алехандро, Элис уже знала, второго, пониже ростом и с более мягкими чертами лица, видела мельком при приземлении. Они о чём-то негромко спорили, склонившись над разложенной на ящике рацией.       — …Price confía demasiado en su intuición, Alejandro, — негромко произнёс тот, что пониже. — Si Graves comienza su juego antes de tiempo, nos encontraremos atrapados entre las Sombras y la gente de Valeria. Es un suicidio.       — No tenemos elección, Rudy, — Алехандро потёр переносицу. — Sin los compañeros de graves, buscaremos a Félix en estas montañas hasta la próxima Navidad. Price sabe lo que hace. Confío.       Заметив движение, Алехандро резко обернулся. Его рука привычно легла на кобуру, но, узнав Элисон, он расслабился. Руди тоже обернулся, с интересом разглядывая гостью.              — Тебе стоит отдыхать, Элис, — произнёс Алехандро на английском. — У нас впереди долгая ночь.       Элисон сделала шаг вперёд, выпрямив спину.       — He descansado lo suficiente, Coronel, — ответила она на испанском и заметила, как брови Алехандро удивлённо поползли вверх. — Y no he venido hasta México para quedarme sentada en un rincón mientras otros hacen el trabajo.       Руди не сдержал лёгкой улыбки и одобрительно кивнул своему командиру. Алехандро же прищурился.       — Tu español es impecable, — заметил Варгас. — ¿Félix te enseñó?       — Félix es un mal maestro. Sólo chesty tonto, — отрезала Элис. — Él solo me obligó a practicar en condiciones… extremas. Где Прайс и остальные?       — В оперативной рубке, — Алехандро жестом пригласил её следовать за ним. — Созваниваются с Грейвзом. Он предоставил нам доступ к каналу картинки с беспилотника. Похоже, на вилле началось движение.       Они прошли в глубь ангара, где за тяжёлой шторой скрывался отсек с мониторами. Там уже собрались все: Прайс с неизменной сигарой, Газ и Соуп, сосредоточенно изучающие экраны. Гоуст стоял чуть поодаль, прислонившись к железной балке. Когда Элис вошла, он коротко кивнул ей — молчаливая проверка: «В строю?»       На главном мониторе, в зернистом чёрно-белом спектре тепловизора, была видна роскошная вилла, окружённая высокой стеной. К воротам как раз подъезжал кортеж из трёх бронированных внедорожников.       — Это они, — не оборачиваясь, произнёс Прайс. — Наш информатор подтвердил: Феликс внутри. Валерия принимает гостя.       В этот момент из динамика раздался бодрый, самоуверенный голос, от которого у Элис по коже пошли мурашки.       — Браво-6, говорит Тень-1. Мы видим цель. Картинка чёткая, как в кино. Скажи слово, капитан, и мои ребята из группы поддержки превратят этот сад в лунный пейзаж ещё до того, как вы доберётесь до ворот.       Элисон подошла ближе к монитору, глядя на маленькие белые фигурки людей на экране. Там, среди них, был Феликс.       — Вижу, наша спящая красавица наконец открыла глазки, — голос Грейвза из динамика сочился тем самым фальшивым дружелюбием, которое Элис помнила по их последней встрече в Испании. — Как самочувствие? Говорят, отпуск у Феликса был… насыщенным. Рад, что ты снова на ногах. Нам как раз нужны люди, которые знают этого ублюдка… настолько близко.       Элисон проигнорировала колкость, подойдя вплотную к монитору.       — Грейвз, оставь любезности для своих отчётов, — бросил Прайс, не вынимая сигары изо рта. — Элис, смотри сюда. Мы планируем зайти с двух сторон: Вакерос штурмуют главные ворота, мы с Гоустом и Соупом берём задний двор. Грейвз прикроет нас сверху, если станет совсем горячо. Что скажешь?              Элис молчала, всматриваясь в чёрно-белое мерцание тепловизора. На экране белые пятна охраны методично перемещались по периметру виллы. Она прищурилась, изучая геометрию сада и странное нагромождение камней у восточной стены, которое дрон снимал почти под прямым углом.       — Это плохой план, — тихо произнесла она.       — О, началось, — хмыкнул Грейвз по радиосвязи. — Просвети нас, дорогая, в чём же мы ошиблись?       Элисон ткнула пальцем в экран, прямо в густую тень у края бассейна, которая казалась естественным углублением в ландшафте.       — Феликс — параноик. Он никогда не входит в здание, у которого нет чёрного хода под землей. В Андалусии он как-то хвастался, что мексиканские наркобароны строят свои виллы на старых дренажных системах. Посмотрите на этот участок земли, — она провела пальцем по монитору. — Там трава сухая, хотя везде работают разбрызгиватели. Под ней, похоже, бетонная плита.       Алехандро подошёл ближе, заинтересованно разглядывая указанный сектор.       — Действительно, — пробормотал он. — Эта зона слишком выровнена, чтобы быть естественной.       — Если вы ударите по воротам, — продолжила Элис, — Феликс не будет сражаться. Он уйдёт в этот туннель раньше, чем вы выбьете первую дверь. И вы найдёте там только Валерию, которая разведёт руками. Вам нужно заблокировать выход из дренажа, который, скорее всего, ведёт к оврагу в пятистах метрах от виллы.       В оперативной рубке повисла тишина. Соуп и Газ переглянулись, Гоуст, до этого стоявший неподвижно, сделал шаг к столу, увеличивая картинку на планшете.       — Тень-1, перенаправь одну камеру на овраг в секторе 4-Б, — скомандовал Прайс.       Через несколько секунд изображение на мониторе дёрнулось и сменилось. В полукилометре от виллы, скрытый густым кустарником, виднелся бетонный оголовок трубы, рядом с которым стоял неприметный старый пикап.       — Твою, блядь, мать, — прошипел Грейвз. — Там двое часовых в кустах. Сидят тихо, тепловой след почти скрыт листвой. Если бы мы начали штурм, наш клиент просто сел бы в эту развалюху и растворился в горах.       Прайс посмотрел на Элис с тяжёлым одобрением.       — Хорошая работа. Ты только что сэкономила нам три часа беготни по пустыне.       — Gracias, señorita, — Руди, стоявший за спиной Алехандро, одобрительно склонил голову. — Nos acabas de dar la ventaja que necesitábamos.       — Не благодарите, — Элисон отстранилась от стола, чувствуя, как адреналин начинает понемногу вытеснять усталость. — Просто дайте мне возможность лично увидеть, как вы наденете на него наручники. Или что похуже.       — Грейвз, меняем вводные, — Прайс снова обратился к микрофону. — Твои люди берут овраг в кольцо, но не стреляют, пока мы не дадим отмашку. Мы зажмём их в туннеле.       — Понял тебя, Браво-6. Переходим в режим ожидания. Выдвигайтесь, парни. Ночь не вечна.       Алехандро повернулся к своим людям.       — ¡Vámonos! ¡Preparen las armas!       Когда все начали расходиться к машинам, Гоуст задержался возле Элис. Он прошёл мимо, направляясь к своему снаряжению, и лишь на секунду замедлил шаг рядом с ней. Он не посмотрел на неё, но Элис услышала его почти неразличимый за шумом голос:       — Зорко, — коротко бросил он. — Не теряй концентрации. На земле всё будет выглядеть иначе, чем на экране.       Он прошёл дальше, проверяя крепление ножа на бронежилете.

▲▲▲△▲△▲△▲

      Машины Вакерос неслись по тёмным улицам пригорода Лас-Альмаса без фар, ориентируясь только на приборы ночного видения и тусклый свет луны. В кузове внедорожника было тесно. Элисон сидела между Соупом и Газом, ощущая каждое резкое движение машины.              За окном проносились однотипные глинобитные заборы, редкие пальмы и закрытые ставнями лавки. Город казался вымершим, но это была обманчивая тишина — тишина места, которое знает, когда нужно затаиться.       — Как ты? — негромко спросил Соуп, наклонившись к самому её уху, чтобы перекричать рёв мотора.       — Жить буду.       — Главное — не геройствуй, — добавил Газ, проверяя коллиматорный прицел своей винтовки. — Опознай Феликса, если он попытается смешаться с охраной в маскировке. Остальное оставь нам.       Элис кивнула, хотя внутри всё до дрожи натянулось. В голове крутился образ того самого оврага. Если её догадка верна, именно там решится всё.       В наушниках зашипела общая частота. Голос Прайса был спокоен, как будто они ехали на обычную тренировку:       — Всем подразделениям. До точки входа три минуты. Тень-1, как обстановка в небе?       — Всё чисто, Браво, — отозвался Грейвз. — Ваши мыши уже на подходе к сыру. Валерия и Феликс всё еще в главном зале. Они пьют текилу и, кажется, очень довольны жизнью. Наслаждайтесь моментом, парни, скоро там станет шумно.       Машины начали замедляться, сворачивая с основной дороги на каменистую тропу, ведущую к тыльной стороне холма, за которым скрывалась вилла.       — Мы близко, — раздался в рации голос Алехандро. — Группа Альфа, приготовьтесь к фронтальному штурму. Браво, на позиции у туннеля.       Внедорожник мягко остановился в густой тени старой рощи. Двери открылись почти бесшумно. Элисон вышла вслед за Газом, пригибаясь к земле. Воздух здесь был тяжёлым и неподвижным, пахло сухой травой.       Гоуст, спрыгнувший с переднего сиденья, жестом указал направление. Они начали движение к оврагу, двигаясь цепочкой. Элис видела только его широкую спину и мерцание ПНВ. Каждый хруст ветки под ногами казался ей оглушительным взрывом.       Когда они достигли края оврага, Прайс поднял кулак. Внизу, в пятидесяти метрах под ними, едва различимый в зарослях, виднелся тот самый бетонный выход трубы. Двое охранников у пикапа курили, о чём-то тихо переговариваясь.       — Теперь ждём, — прошептал Прайс в микрофон. — Вакерос, начинайте.       Где-то со стороны главных ворот виллы, в километре от них, небо внезапно осветилось вспышкой, а через секунду докатился глухой раскат взрыва. Грохот со стороны виллы нарастал: сухую ночную тишину рвали пулемётные очереди и резкие хлопки гранат. Вакерос работали агрессивно, выкуривая обитателей поместья.       — Началось, — выдохнул Соуп, прильнув к прицелу. — Охрана у пикапа засуетилась.       Элисон стояла у края оврага, чувствуя, как внутри всё леденеет. Вид чёрного зева бетонной трубы пробудил воспоминания, которые она пыталась задвинуть в самый дальний угол сознания. Сырость, запах ржавчины и крови.       Сейчас, глядя на спину Саймона, стоявшего в паре шагов от неё, Элис ощутила почти физическую потребность схватить его за руку.       — Внимание, движение в трубе! — голос Прайса в наушниках заставил её вздрогнуть. — Тепловой след. Один… нет, трое. Идут быстро.              Из бетонного оголовка вырвался дым, а затем показались фигуры. Двое наемников в тактической экипировке выскочили первыми, ведя стволами по сторонам. Следом, пригибаясь и придерживая полы пиджака, вывалился Феликс. Даже в зернистом ПНВ его манера двигаться — суетливая и в то же время высокомерная — была узнаваема.       — Это он, — прошептала Элис. — Это Феликс.       — Понял тебя. Всем подразделениям — брать живьём, — скомандовал Прайс.       Но прежде чем группа успела начать спуск, внутри тоннеля что-то пошло не так. Раздался оглушительный взрыв, и бетонную трубу заволокло пылью, а сверху посыпалась земля. Феликс, которого взрывной волной выбросило вперёд на камни, истошно закричал. Его охрана начала беспорядочно палить в глубь тоннеля, откуда послышались ответные выстрелы и крики на испанском.       — Чёрт, туннель обваливается! — крикнул Газ. — Там Вакерос! Похоже, люди Валерии заминировали проход, чтобы отсечь погоню!       — Гоуст, Соуп — вниз! Быстро! — рявкнул Прайс. — Элис, оставайся сверху под прикрытием Газа!       Гоуст, не колеблясь ни секунды, скользнул вниз по склону оврага. Элисон стояла у края оврага, вцепившись пальцами в холодный металл своей винтовки. Она почувствовала, как потяжелело в груди.       Элис сделала резкий шаг к склону, адреналин мгновенно притупил пульсирующую боль в колене, превратив её в едва заметный фон. Но в ту же секунду она замерла. Если сейчас бездумно кинется вниз, Гоусту придется прикрывать её, отвлекаясь от Феликса. Я снова стану мишенью, которую нужно защищать, и доставлю тебе проблем.       — Элис, назад! — крикнул Кайл, вскидывая винтовку.       Она заставила себя выдохнуть и остаться на месте, но не опустила оружие. Расстояние до бетонной трубы внизу составляло около пятидесяти метров — крутой склон, заросший колючим кустарником. Сверху ей было видно всё как на ладони, но снизу она казалась лишь тёмным силуэтом на фоне ночного неба.       — Я на позиции, Газ! — ответила она в микрофон гарнитуры. — Прикрываю сектор справа от трубы!       Внизу, у входа в туннель, ситуация разворачивалась стремительно. Гоуст и Соуп уже скользнули вниз по насыпи. В наушниках Элисон слышалось их тяжёлое дыхание и короткие фразы. Взрыв внутри трубы выплюнул облако серой пыли и обломков. Феликс, выброшенный взрывной волной, лежал на камнях, в пиджаке, что уже был в пыли и крови. Он что-то истошно орал, пытаясь дотянуться до пистолета, выпавшего из рук его охранника.       — Вижу цель! — голос Соупа в гарнитуре был приглушён.       Элис прильнула к оптическому прицелу. В перекрестье попало лицо Феликса. Из-за акустики оврага его истошные вопли доносились до неё даже сквозь гул боя.       — Лежать! — этот приказ Гоуста Элис услышала дважды: один раз через радиоканал, а второй — как глухое эхо, поднявшееся со дна оврага. Саймон придавил руку испанца к земле тяжёлым ботинком.       Феликс вскинул голову.       Несмотря на расстояние, ей показалось, что он смотрит прямо на неё. Он что-то кричал — слов было не разобрать из-за ветра, но по его оскалу и тому, как он дёрнулся в сторону края оврага, Элисон поняла: он знает, что она там.       — Тень-1, цель захвачена, — доложил Прайс, стоявший в нескольких метрах от Элис. — Начинаем отход.       — Отличная работа, Браво! — бодрый голос Филлипа в наушниках заставил её поморщиться. — Тяните его к нам.       Элисон медленно опустила винтовку. Как только напряжение спало, резкий выстрел заставил её слегка покачнуться. Она видела, как Гоуст рывком поднял Феликса и, не церемонясь, потащил его к машинам.       — Ты в порядке? — спустя какое-то время Газ подошёл к ней, не опуская оружия.       — Да, — выдохнула она, чувствуя, как холодный пот стекает по спине. — Просто… он смотрел на меня, Кайл. Он знал, что я смотрю на него через прицел.       — Теперь это неважно, — Газ кивнул в сторону джипов. — Теперь он в нашей клетке. Идём, надо уходить, пока люди Валерии не опомнились.       

▲▲▲△▲△▲△▲

      На базе Вакерос было шумно и душно. Феликса завели в отдельную допросную — бетонную коробку с одной тусклой лампой. Прайс, Гоуст и Алехандро стояли в тени у входа, а на стене через проектор транслировалось лицо Грейвза. Тот выглядел довольным, потягивая кофе из бумажного стакана.       Элис вошла последней.       Она старалась не смотреть на Феликса, но он сам нашел её взглядом. Он сидел на стуле, пристёгнутый наручниками, с разбитой губой, но не выглядел встревоженным.       — О, Элисон… — прохрипел он, когда она остановилась у стены. — Видишь, как всё сложилось? Ты привела своих новых друзей прямо ко мне. Как я и рассчитывал.       Прайс нахмурился, а Гоуст едва заметно напрягся.       — Заткнись, Феликс, — отрезал капитан. — Твои игры закончились. Завтра ты отправишься в Штаты под конвоем Теней.       — В Штаты? — Феликс гортанно рассмеялся, и этот смех заставил Элисон вздрогнуть. — Ты действительно так думаешь, капитан? Элис была чудесной ниточкой. Я позволил ей сбежать, позволил ей вернуться к вам, зная, что вы вцепитесь в неё как в спасательный круг. Вы так отчаянно хотели верить в её «спасение», что не заметили, как она привела вас в ловушку Грейвза.       Грейвз на экране усмехнулся.       — Не слушайте этого психа. Он просто пытается спасти свою шкуру.       Феликс проигнорировал наёмника и снова перевёл взгляд на Элис. Его голос стал тише — он всегда так делал, когда строил невидимые границы вокруг себя и собеседника.       — Кстати… помнишь того парня из Теней? Ну, того, которого мы взяли на той операции в Андалуссии, когда ты ещё была моей? Помнишь, как он смотрел на тебя, когда мы привели его?       Элисон почувствовала, как по спине пробежал холод. Она помнила ту операцию. Она помнила парня, совсем мальчишку, которого люди Феликса затащили в фургон.       — Он оказался не таким разговорчивым, как ты, дорогая, — Феликс склонил голову набок, глядя на Прайса. — Он не выдал нам ни одного шифра, ни одного имени. В отличие от нашей Элисон, которая под действием «сыворотки» была просто… невыносимо откровенна. Нам пришлось убить его просто потому, что он стал бесполезен. Он умер героем. А ты… ты здесь. Живая. Прекрасно устроившаяся среди тех, кого ты предала в бреду в ту роковую ночь.       В комнате повисла тяжёлая, удушливая тишина. Элис знала, что это ложь, — она до конца молчала о связях ОТГ, но как она могла это доказать? Она видела, как Прайс бросил на неё быстрый, оценивающий взгляд. Даже Гоуст, казалось, застыл на мгновение.       — Это ложь. Я ничего ему не сказала.       — Конечно, — Феликс оскалился. — Так же, как ты «ничего не знаешь» о том, почему Прайс готов отдать Хуана. Ты — разменная монета, Элисон. И самая ирония в том, что ты сама выбрала сторону, которая тебя продаст первой.       — Хватит! — громко рявкнул Прайс. — Алехандро, выводи его. Пусть посидит в одиночке до прибытия конвоя.       Когда Феликса уводили, он обернулся в дверях, глядя прямо на Элис:       — Vives a costa de alguien que ha callado mejor que tú, Alison.       Когда дверь захлопнулась, Грейвз на мониторе кашлянул.       — Что ж, это было… драматично. Прайс, не бери в голову. Крыса всегда пытается укусить, когда её загоняют в угол. Жду подтверждения по Хуану через час. Конец связи.       Экран погас. В комнате остались только свои, но Элисон чувствовала, что воздух изменился. Она посмотрела на Прайса, потом на Саймона.       — Вы ведь?..       Гоуст первым направился к выходу, бросив через плечо:       — Нам нужно проверить списки пропавших без вести Теней за тот период. Просто чтобы закрыть вопрос.       Прайс промолчал и лишь сильнее сжал зубами сигару. Элис осталась одна в центре комнаты под тусклым светом лампы. Феликс посеял зерно сомнения, и теперь она видела, как оно начинает прорастать. А мысль о том, что Хуана — человека, который действительно помог ей выжить, — отдадут Грейвзу, теперь жгла её изнутри сильнее, чем любая рана.       

▲▲▲△▲△▲△▲

      Прайс и Алехандро ушли в дальнюю часть базы, обсуждая логистику прибытия Хуана, и Элисон осталась в полумраке оперативной рубки с Гоустом. Он стоял у стола, методично перезаряжая магазины своей винтовки.       — Саймон.              Он не обернулся, продолжая своё занятие.       — В Испании… — она сделала осторожный шаг к нему. — Я ничего не знала об этом парне из Теней. Феликс никогда не показывал мне пленных. Я даже не знала, что у него кто-то есть в подвалах. Он лжёт. Он просто хочет, чтобы вы думали, будто я видела пытки своего и молчала.       Гоуст наконец остановился и медленно повернул голову.       — В этом и проблема, Элис. Ты не знала, а он — знал. Для Прайса это выглядит так: пока один оперативник умирал под пытками, ты сидела в том же здании и «ничего не замечала». Это не снимает с тебя подозрений, это только добавляет вопросов о том, насколько глубоко Феликс тебя контролировал.       — Ты серьёзно? — она почувствовала, как к горлу подкатывает ком. — Ты думаешь, я была в доле?       — Я думаю, что Грейвз вцепится в эту историю мёртвой хваткой. Ты для него — идеальный козёл отпущения, если правда о том, что он творил в Испании, выплывет наружу. Ему выгодно сделать тебя предательницей.       Саймон убрал винтовку в сторону и наконец посмотрел ей прямо в глаза.       — Сейчас не время для оправданий. Иди к Руди, пусть он перевяжет тебе рану на предплечье. Скоро привезут Хуана, и тогда начнётся настоящая буря.       Элисон вышла из рубки, чувствуя себя более одинокой, чем в камере Феликса. В главном зале ангара уже вовсю шла подготовка: Вакерос проверяли оружие, а на улице послышался гул приближающихся тяжёлых машин.       Через минут двадцать к воротам ангара подкатил бронированный грузовик в сопровождении двух джипов Теней. Элис стояла в тени колонны, наблюдая за тем, как опускается задняя аппарель.       Хуана вывели первым. Он был в кандалах, на голове — мешок, который сорвали, как только он оказался внутри. Свет ламп ослепил его, он зажмурился, но как только привык к свету, его взгляд начал лихорадочно рыскать по помещению. Когда он увидел Прайса, его лицо исказилось в горькой усмешке.       — ¿Así es como pagan por la lealtad? — его голос эхом разнёсся по ангару.       Прайс подошёл к нему почти вплотную.       — Ты сделал свой выбор, Хуан. Мы — свой. Грейвз гарантирует тебе безопасность до суда.       — Грейвз? — Хуан рассмеялся, заставив Элис невольно поёжиться. — Этот пёс застрелит меня в первом же овраге. Ты отдаёшь меня на бойню, Прайс.       Элисон поймала взгляд Хуана. На секунду в его глазах промелькнуло удивление, и она отвернулась, не желая видеть этого. В этот момент в ангар вошли люди Грейвза — трое наёмников в полной экипировке, чьи лица были скрыты баллистическими масками. Старший группы подошёл к Прайсу.       — Мы забираем груз, сэр. Вертолёт будет через пятнадцать минут.       Элис видела, как рука Алехандро легла на рукоять пистолета. Вакерос явно не одобряют происходящее.       Тени бесцеремонно схватили Хуана под руки, разворачивая его к выходу. Тяжёлые ботинки заскрежетали по бетонному полу. Прайс стоял неподвижно, сложив руки на груди, но желваки на его скулах ходили ходуном.       Когда Хуана протаскивали мимо Элисон, он внезапно упёрся ногами в пол, заставляя конвоиров на секунду замедлиться. Один из наёмников грубо толкнул его в спину, но Хуан даже не шелохнулся. Его взгляд, полный странно-тяжёлого спокойствия, остановился на лице Элис.       — Míralos bien, Aice, — негромко произнёс он. — Hoy soy я. Mañana… mañana serás tú. Los hombres como Price no tienen amigos, solo tienen activos que proteger o que descartar.       — Заткнись и шагай, — рявкнул один из наёмников, ударив Хуана прикладом под дых.       Хуан согнулся, закашлялся, но перед тем как его потащили дальше, он успел прошептать, глядя ей в глаза:       — En mi oficina… en la caja de seguridad… hay algo sobre «Shadows» que Price no te ha contado. Búscalo.              Наёмники выволокли его из ангара, и через минуту снаружи послышался нарастающий свист лопастей — вертолёт Грейвза прибыл за своим трофеем.       Прайс подошёл к Элис. Он явно не понял последних слов Хуана из-за шума и акцента, но видел, как она побледнела.       — Не слушай его. Он пытается спастись, внося раздор. Это его работа.       — Сказал, что я следующая, — соврала Элис, решив пока не упоминать про сейф.       Внутри неё медленно росло холодное подозрение. Если Хуан знает что-то о Тенях настолько важное, то Грейвз забирает его не ради правосудия, а ради зачистки концов.       В этот момент из глубины ангара, где держали Феликса, раздался свист. Он, видимо, слышал шум вертолёта и прекрасно понимал, что происходит.       — Один пошёл! — выкрикнул он из-за двери. — Кто следующий на выход? Ставлю на девочку! Грейвз любит подчищать за собой хвосты, Прайс!       Гоуст, который всё это время стоял в тени, молча направился к камере Феликса. Раздался глухой удар, звук падения тела и следом — тишина. Саймон вышел обратно, поправляя перчатку.       — Вертолёт Грейвза не улетает, — коротко бросил он. — Они ждут Феликса.       Прайс посмотрел на часы.       — Нет. Феликс остаётся с нами, пока мы не допросим его на базе Алехандро в горах. Грейвзу об этом знать необязательно. Газ, готовь машину. Элис, ты едешь с нами. Нам нужно, чтобы ты была рядом, когда он начнёт говорить.       Элисон слишком резко кивнула, но её мысли были уже далеко. Она думала о сейфе Хуана. Если там действительно есть компромат на Теней, это может стать её единственной страховкой на случай… чего-нибудь.