Охуенный вожатый

      – Да ладно? Вот так просто...вот...блять, Шаст, у меня слов нет,- Настя чуть не подавилась, вдыхая в лёгкие сигаретный дым. Всё-таки рассказывать ей о произошедшем в кинозале именно сейчас было не очень хорошей идеей, хотя я и так не мог ждать долго, и так со вчерашнего вечера молчал.– Как это произошло? - она вновь делает затяг, пристально смотря на меня.       – Не знаю, он просто, не спрашивая, сказал, что я могу прилечь к нему на колени. После он гладил мои волосы, из-за чего я задремал, а проснулся, когда его руки гладили моё лицо,- только от одного воспоминания, внизу живота зарождались бабочки. Подруга только сдерживала себя, чтобы не заплакать от счастья.       – Как же это мило, Антош,- она почти затопала радостно ножками.– Может всё-таки нахуй это признание? Вам же так хорошо рядом, и ты счастлив, и он, наверное, тоже.       – Не знаю, Насть, ничего не знаю,- вздохнул я, поджигая уже 2 сигарету, желая справиться с неконтролируемыми чувствами.– Ладно, давай теперь ты рассказывай.       – О чём? - я словил удивленный взгляд подруги, которая увлеченно до этого наблюдала за тлением полувыкуриной сигареты.       – А кто весь сеанс с Димкой обжимался? - я старался переводить всё в шутку, однако девушка слегка смутилась, когда речь зашла про него. И вправду, не только же меня обсуждать.– Тебе он нравится? - добавил я, замечая лёгкий румянец на щеках.       – Да...нет, не то чтобы нравится, вернее вообще нет. Как друг, да, он хороший друг, прикольный человек, а ещё очень весёлый и добрый,- она отвернула голову в сторону, немного задумавшись.– Я лишнее сказала, да? - я усмехнулся, улавливая растерянный взгляд лучшей подруги.       – Не бойся, всё хорошо. Когда захочешь – расскажешь, - заверив подругу, что всё хорошо, я улыбнулся, продвигаясь ближе и обнимая её.       – Спасибо, Тох, ты самый при самый лучший друг, не то что я. Заставила тебя сознаваться в чувствах, сейчас наверное совсем запутала тебя,- и эта девушка говорит, что я себя постоянно накручиваю, хотя сама глаза почти на мокром месте держит.       – Во-первых, я тебя когда-нибудь ударю и не посмотрю, что ты девушка, а во-вторых, у тебя рыбья память, я ведь сам тебе рассказал всё,- Настя чуть повеселела, прижимаясь головой к груди. Слёзы, как рукой сняло.– А про путаницу, это правда. Я совсем не знаю этого человека, за исключением того, что он будущий учитель английского, увлекается классикой, знает итальянский, не умеет играть в баскетбол, хотя доказывает обратное, не любит никакой вид рыбы, я видел, как он с отвращением смотрит на неё. Вроде бы все, и это мало.       – А мне кажется прилично много, особенно для 4 дня,- ответила Колесникова, улыбаясь.       – Но этого недостаточно. Я определённо точно не знаю, сколько ложек сахара он кладет в чай, или кофе, я даже не знаю, что он любит больше. Какой его любимый фильм и смотрит он их вообще? Я не замечаю, как сверкают его глаза на солнце, пропускаю мимо глаз его ямочки на щеках...- я бы сказал ещё много чего, но услышав сразу приглушённый смех, а затем отчётливо слышимый, я остановил взгляд на подруги.       – Ты мне сейчас напоминаешь Кямрана, он так же искусно скрывал свою любовь к кузине Фериде*, - произнесла Колесникова, понимая, что всё сейчас сказанное не имеет для меня никакого смысла.– Короче, прекрати анализировать, это никогда не приходило ни к чему хорошему, ты только больше загоняться будешь. Просто действуй, тебе и вправду нечего терять. Не сложиться – сделаешь вид, что это была шутка и переключишься на кого-нибудь другого, а получиться – будешь счастлив, - закончила Настя, докуривая остатки сигареты и выкидывая её в сторонку. Она совершенно права, я и сам понимал это, но никак не мог выразить точную мысль для себя.       – Ты опять невъебически права,- я подавил смешок, хотя мне вовсе этого не хотелось. Защитная реакция.– Идём, на завтрак пора,- девушка не на долго выпуталась из объятий, потирая глаза, вернее больше брови, а затем снова обняла.– Ты, кстати, в волейбол играешь сегодня?       – Нога немного болит, поэтому в запаске посижу сегодня. Но Оксана играет, будем болеть за неё вместе с Димкой,- ответила девушка, всё ещё цепляясь за мою талию, пока мы шли. Я возражать не стал, всё-таки с ногой это не шутки.       – У тебя какой-то прилив нежности сегодня,- я не упустил возможность пошутить на эту тему.       – Он действует только рядом с тобой,- она приняла шутку и так же отшутилась в ответ. Однако я помнил, что было 2 года назад, и боялся, что это повториться снова, хотя не видел на это особых причин...       Холодный октябрьский вечер. Начало осенних каникул. Тогда мы были лишь 9-классниками, беззаботной ребетней, у которых всё же экзамен на носу. Мы не становились бездарями, которые совсем забивают на учебу, но всё же позволяли себе расслабиться, пока взрослые, как одни твердили лишь одно, мол, «совсем забили хер на учебу, прошу прощения за мой французский!». Наслаждаясь беззаботным девством, мы тратили время на прогулки, как малолетние долбоебы поедали в холод мороженое и курили ашки за гаражами.       Сейчас приходило время расстаться, когда совсем становилось темно и холодно. Проводив Оксану и Димку до метро, который только после лагеря узнали, что живут в одном районе, мы с Настей отправились к своей автобусной остановке. Девушка держала меня под руку, слегка косаясь головой плеча, мол, ей так теплее. Я не возражал, лишь бы ей было хорошо. Я любил Настю, искренней сестринской любовью, любил разговаривать с ней, некое тепло и комфорт я ощущал рядом с ней. Одно смущало: она проявляла нежность лишь когда мы вдвоём, словно боясь, что об этом кто-то не так подумает.       Подойдя к остановке, я остановился у самой ширмы, поворачиваясь в сторону откуда дул ветер, трепя мои тогда ещё слегка короткие волосы. Колесникова тогда подошла к таблу, смотря когда приедет наш желанный автобус.       – До приезда автобуса ещё 18 минут,- она подошла близко ко мне, складывая руки в карманы короткой чёрной куртки.– Будем ждать или пройдемся до следующей? Всё равно долго ждать, а так хоть согреемся,- я качнул головой, выражая согласие, и Настя, развернувшись на 180 градусов, зашагала рядом со мной.       И мы шли, болтая о разных вещах. Анастасия говорила об смешных и забавных историй из школы. Я слушал, подавая признаки жизни своим смехом. Мне правда было весело, но в моих мыслях был лишь один человек, совсем не моя подруга, и даже не Дима с Оксаной.       Во время очередного рассказа Колесниковой, я услышал, как пришло уведомление. Говоря девушке «секунду», я достал телефон с кармана куртки. На лице появилась искренняя улыбка, ведь написал мне некогда любимый человек. Саша. Он стал моим смыслом жизни, скрашивая скучные школьные будни. Я мог часами говорить с ним о всяком, что не имело смысла, помню, как договаривались на уроках о встречах в туалете, где, пока никто не видел, мы закрывались в кабинке, я целовал его мягкие губы до изнеможения и нехватки воздуха. Саша был на 2 года старше меня, и учился в 11 классе. Не знаю, как нас могла свести судьба и как так сошлись звёзды, что мы начали встречаться. Саша совершенно другой, шёл на красный диплом, преуспевая в лингвистике и в особенности в английском языке, занимался футболом и был душой компании, что кординально отличалось от меня: ударник, почти хорошист, ладил с математическими науками, играл в баскетбол и совсем не имел круг общения в школе, кроме единственного лучшего друга Димы. Про Сашу не знал никто из моей компании, я боялся потерять тех, кто мне был дорог, это малое, но родное колличество друзей.       Я глянул на сообщение в телеграмм, отправленное парнем, моим парнем. Сашка: Как дела, Антош? Не занят?

Вы:

Всё хорошо.

Почти, только Настю провожу до дома и буду окончательно свободен.

Сашка: Ммм, ты уже провожаешь её домой, всё с тобой понятно (       Я знал, что он не обижается, так как я говорил, что Настя мне как сестра, хоть и знакомы мы были не очень долго (2 года не думаю, что такая уж и большая цифра), и Саша охотно верил мне и никогда не устраивал сцены ревности. Всё-таки отношения строились на доверии.

Вы:

Не обижайся, солнце, я тебя одного люблю♡)

Сегодня как обычно?

Сашка: Да, я вариант ЕГЭ дорешаю и можем встретиться на нашем месте.       Под «нашим местом» мы имели ввиду падик у дома, а именно та часть, где не освещалась часть дома, и простому человеку, идущему с работы домой не было видно чем мы заняты. Но было опасно, в этом районе могли отмудохать любого прохожего за «шмот», страшнее только за ориентацию.

Вы:

Удачи)

Целую и обнимаю.

Сашка: И я тебя ♡ До скорой встречи.       Прочитав последнее сообщение, я отложил телефон. Всё-таки рискованно было с ним переписываться, когда рядом шла подруга. Она могла случайно или специально посмотреть в телефон. Точно бы плохо подумала обо мне!       – С кем общаешься? - с любопытством спросила девушка, подхватывая меня под руку.       – С мамой,- соврал я.– Спрашивала, что я буду кушать,- я не умел врать, сложно было говорить не правду дорогому человеку, но Настя охотно верила мне.       – Понятно,- она мило улыбнулась, вновь прикладывая голову к моему плечу.– Я так устала, но так не хочу идти домой.       – Опять Кира? - спросил я, как бы начиная расспрашивать её о проблемах с новой любовницей отца.– Много ссоритесь?       – Достаточно. Папа считает, что я должна полюбить её, как родную мать, но как? Она старше меня всего на 13 лет, но так выебывается, что мама не горюй, устанавливает свои правила, считает себя главной в доме,- делилась Колесникова, грустнея на глазах.– И сейчас снова включит мамочку, назовёт меня малолетней шлюхой, которая неизвестно где шляется и совсем не думает про экзамены. Потом мы поругаемся, подключиться папа, который сразу попробует принять компромисс, но всё равно встанет на сторону Киры, и я уйду в свою комнату и просижу там до утра. А завтра все притворимся будто ничего не было.       – Бытовуха, - вскинул я плечи вверх. Я не находил нужных слов поддержки, но Анастасия знала, что я и так и так готов буду её поддержать.       За разговорами, мы совсем не заметили, как дошли до поворота к дому подруги, забывая про автобус. Но это и хорошо, иногда полезно проветрить мозги. Мы заворачивали к её подъезду, готовые прощаться. Решил закурить, пока я далеко от своего дома, чтобы меня ненароком не спалила мама.       Пока я курил, Настя не смела уходить, намереваясь не оставлять меня в одиночестве. Пока я решил рассказать одну историю, Настя не сводила с меня глаз. Я побоялся такой увлеченностью, но говорить ничего не стал, однако Настя неожиданно обняла меня, так крепко, как никогда не обнимала меня родная мать. Как будто боялась меня потерять или спасала от падения в обрыв. Тут и началась вся история.       – Насть, что случилось? Ты так переживаешь из-за Киры? Ты не накручивай себя, это ведь...- но я не смог больше ничего сказать, ведь снова произошла неожиданность. Девушка, привстав на носочки, коснулась своими губами моих губ.       Поцелуй был неуверенный, пропитанный неловкостью и некой нежностью. Я оторопел, стоя словно ствол дерева. Глаза Насти были закрыты, а мои неотрывно смотрели на неё, прибывая в лёгком шоке от происходящего. Она остановилась, открывая глаза и опускаясь вниз на ровные ноги. Вид её был грустнее некуда.       – Насть...? - неуверенно спросил я, ожидая объяснений её действиям. Она подняла голову, я видел как к её глазам подступали слёзы, ей было сложно говорить и я это поминал, но всё равно хотел услышать объяснение.       – Антон, послушай пожалуйста и не перебивай,- она тяжело дышала, а мне пришлось напрячься.– Мы давно дружим с тобой, ты прекрасный человек и хороший друг. Ты, Оксана, Дима...вы были лучшими людьми в моей жизни, но с тобой мне было так хорошо, как не было ни с кем. Я люблю тебя, Антон, совсем не как друга, понимаешь? - девушка замолчала, вероятно ожидая моей реакции, но и я тоже не смог сказать ни одного слова. Как вообще к этому пришло? Как я заставил кого-то полюбить себя? Я всегда считал Настю лишь другом, любил, как сестру, но не представлял, что это дойдет до всей сегодняшней ситуации.       – Насть, - всё же произнёс я, прерывая неловкую паузу.– Я тоже люблю тебя, но как сестру. Не могу видеть тебя, как свою девушку. Прости меня. У меня есть тот...человек, которого я люблю. Прости,- я знал, что извиняться за свои чувства не правильно, но я чувствовал некую вину за то, что не могу ответить взаимностью.– Мы останемся друзьями, только если ты захочешь. Возможно тебе понадобится время или ты вообще больше не захочешь меня видеть...       – Всё нормально, правда,- она выдавила фальшивую улыбку, хотя с левого глаза потекла одинокая слеза.– Я выговорилась и мне стало легче. Может оно и к лучшему. Я готова продолжать общение, но всё же мне надо будет время, надеюсь ты поймёшь меня и наша дружба никак не изменится,- она вытерла слёзы руковом, не убирая улыбку, которую и так держала через силу. Всё же я сделал ей больно, и от этого разрывалось сердце.– Я пойду. Пока,- она, не обнимая (что было впервые), почти побежала к своему подъезду.       – Насть! - я попытался докричаться до подруги. Я очень хотел чтобы она перестала грустить, хоть и понимал, что ей сейчас очень больно и от слов станет только хуже. – Всё хорошо! - убеждая скорее саму себя, чем меня, Настя скрылась за дверью подъезда. Сердце обливалось кровью. Я никогда не видел Колесникову такую, и всё бы отдал, чтобы никогда не видеть. А сейчас её дома ждёт очередной скандал, который окончательно добъет девушку. Я ужасный человек, именно так чувствовал себя. Недокуренная сигарета медленно тлела в руке, падая в ближайшую лужу. Я не нашел лучшего варианта, как сейчас встретиться с Сашей. Он поддержит меня и успокоит.

***

      – М-да, Антош, ты попал,- Саша сочувственно гладил моё плечо, прижимая к своей груди,– вернее, ты не виноват, ни в какой степени не виноват, просто...я понимаю, как трудно людям, которым отказывают, но и как сложно людям, которые отказывают, особенно когда это близкий человек, - Саша делает затяг с сигареты, передавая её мне, чтобы как-то справиться с накопившимся стрессом за этот день. Сколько раз прозвучало слово «отказываешь», я перестал считать, чтобы совсем не разрывать своё сердце.       – Может мне написать ей, сказать, что очень жаль, что так произошло, извиниться за то, что я ничего не чувствую к ней. Не знаю,- кидал догадки я, делая затяг трясущимися руками. Саша взял моё лицо в руки. От его голубых глаз становилось так тепло и нервы чуть успокоились.       – Сейчас – ни за что. Она должна остаться одна со своими мыслями. Это займет не один день, может неделю или месяц. Не донимай её, пусть придет в себя,- тихим, нежным голосом, произнёс Александр, целуя в уголок губ.– Если узнаю, что ты ей пишешь, а тем более извиняешься – придушу,- он улыбнулся, тихо посмеиваясь. Я вновь искренне улыбнулся, как же мне было хорошо с этим человеком прямо сейчас.       – Ладно, спасибо, Саш. Я очень люблю тебя,- последнюю фразу я сказал намного тише, будто говоря это всему миру, а он и был моим миром.       Саша целует меня, так мягко и нежно, словно боясь сломать. Вместо тех слов, которые он мог сказать, но не мог сформулировать, он выражал в один поцелуй. После короткого поцелуя, мы сидели, крепко обнимая друг друга. Уже темнеет, скоро мама кинется с полицией искать, а когда найдет – запоет шарманку про больницы и морги. Меня волновало это в последнюю очередь. Каникулы – мне простительно.

***

      Больше чем через неделю, мне написала Настя, выражая желание всё обсудить. После школы мы встретились в торговом центре на фудкорте, заказав по бургеру с колой, мы переговорили о случившемся. Настя сказала, что приняла такую участь, как невзаимную любовь и раз ей такое приготовила судьба, то она согласна принимать её такой, какая она есть. Мы остались друзьями, вправду друзьями, не только на словах. Но даже тогда, в тот день, я побоялся сказать про свою ориентацию, открывшись только спустя полтора года, тогда, я думаю между нами точно не было секретов и она узнала реальную причину моего отказа. После того разговора, прошло меньше месяца, как она стала встречаться с Глебом, ровесником моего Саши. Я долго не мог понять, либо она реально такая отходчивая, либо она начала встречаться с ним, только в отместку мне. Она долго не расходилось с ним, и тогда я понял, что она и вправду нашла того, кого по настоящему любила. Я был рад, за неё, за наши сохранившиеся дружеские отношения.       Неожиданно вспомнив Сашу, в голове начинал складываться пазл. Как же они были похожи с Арсением! Не только во внешности было дело, но и остальные черты. Саша всегда был рядом, когда мне хорошо, плохо, не важно какие обстоятельства, но он был рядом, с Арсением так же обстояли дела: только я думал о нём – он появлялся, только смотрел на него – он смотрел в ответ. С ним я ощущал тоже тепло, как с первым человеком, которого по-настоящему, искренне любил.

***

      Команда от первого, нашего, и второго отрядов собрались на поле. Тренер в виде милой женщины, лет сорока, приветствовала команды с двух сторон. Девушки пожали друг другу руки, распределяясь по площадке. Началась игра – я почувствовал, как рука Насти схватила меня за запястье. Всплывшие воспоминания не давали мне полного спокойствия, но заметив её же руку в руке Димы становилось как-то спокойнее. Очень уж боюсь повторять прошлое.       Девочки играли умело, что со второго, что с нашего. Казалось, что там уметь, отбить мяч да и только. Нет, там своя система. Под правильным углом отбей, успей подойти, сделай правильную подачу, и дальше по списку. Спустя пару минут первого тайма, девочка с отряда подняла руку, крича о замене игрока. Настя поднялась с места, отпуская руки и направляясь к выходу.       – У тебя же нога,- возразил Дима, хватая девушку за руку.       – Мелочи,- отмахнулась девушка.– Да и если не давить на неё, то вообще не болит.       – Будь осторожна. Если что, сразу иди обратно,- вступился в разговор я, замечая улыбку подруги.       – Спасибо вам,- девушка была умилена такой заботой.       Началась игра, только теперь с заменой в виде Насти. Признаться честно, играла она намного лучше, что не удивительно, ведь ходила на секцию. Пугало только одно: в этом году, вместо песочного поля для подобия «пляжного волейбола», положили резиновое-каучуковое покрытие из резины. Да, конечно, ноги не слосаешь, но располосать колено было вполне возможно. Анастасия, почти падая на то самое колено, ловила мяч у самого подножья, отбивая и, стараясь незаметно, терла больное колено.       Когда первый тайм был почти завершён, оставался лишь «контрольный мяч». Девушка подала мяч в сторону 2 отряда, где другая девушка, как раз это была моя знакомая, под ником «подружка» – Ила, отбила его, и, какая удача, что летит он в сторону Насти. Девушка подошла вперёд, наклонилась, чтобы словить, в попытках отбить, но не рассчитав силы, отбила вверх, падая с силой на колени.       – Ай, блять,- громко выругалась она, трогая колено и пытаясь хотя бы принять удобную позу, чтобы не болела нога. Никто даже ругать не стал её, ведь поминали насколько ей больно.       – Настя, что случилось? Ногой шевелить можешь? - заметив состояние подруги, подлетела к ней Оксана, придерживая за руку.       – Не-ет, - проскулила Колесникова, пытаясь перекатиться на удобную позу. Казалось будто от боли у неё возникают круги перед глазами.– Чёрт,- она схватилась за ногу, казалось к глазам подступали слёзы. Её подение не осталось незамеченным и Арсением Сергеевичем, который до этого сидел с отрядом на трибуне.       – Всё в порядке? Сильно болит? - он подлетел к девушке с расспросами, следом подошли и мы с Димой.– Встать сможешь? - Настя сделала отчаянные попытки подняться, после чего помотала головой.– Так, ладно, я помогу дойти до медпункта, но отряд не с кем оставить.       – Арсений Сергеевич, мы с Антоном отведем Настю в мед. пункт, а вы оставайтесь здесь,- предложил Позов. С одной стороны он не мог оставить отряд без присмотра, а с другой – человек получил травму и, опять же, не мог оставить без присмотра.       – Вы справитесь? Знаете, где мед. пункт? - решил уточнить Попов.       – Конечно,- кивнул Дмитрий, наклоняясь рядом с девушкой.– Обхватывай плечи рукой, я помогу,- Настя сделала всё, как и говорил Поз, обхватывая руками его шею.       Я встал рядом, и Настя ухватилась и за меня тоже. Мне приходилось чуть нагибаться, чтобы было удобно идти (не мне конечно, но всё ради её комфорта).       – Я после игры подойду, если раньше вернётесь – сообщите,- крикнул Арсений, когда мы уже отходили от волейбольного поля.       – Хорошо, - крикнул я на последок, направляясь за изгиб корпуса.