Мириады Осеней

Путь предстоит долгий; Даже прямая дорога простирается бесконечно. Холодный ветер проникает в мои кости, Даже моя плоть покрыта льдом. - Отрывок из стихотворения Шэнь Юэ. [Примечание: большинство стихов Шэнь Юэ это пейзажная лирика (кстати, очень достойная), и везде прослеживается один и тот же мотив, так что конкретное произведение я не нашла т-т] Шэнь Цяо посетил Чанъань не впервые, вот только на сей раз образ его мышления был другим. Он вошел в город один. Несмотря на то, что он был вооружен и одет в даосскую мантию, из-за своего болезненного вида, туманных глаз и медленной походки он был совсем не похож на странника из Цзянху, знающего толк в боевых искусствах. Скорее он походил на блуждающего даосского жреца, который нес с собой обычный меч просто для того, чтобы защитить себя от мирских потрясений. От него не чувствовалось ни малейшей угрозы. Город по прежнему был наполнен исключительными мастерами со всего мира, совсем как он его и запомнил, но на этот раз Чанъань казался еще более оживленным, чем раньше. Шэнь Цяо расспросил парочку людей и, наконец, узнал, что многие из них действительно держат путь на Ярмарку извивающихся драконов, которая проводилась в столице Туюхунь. Аномальная даже для Чанъаня оживленность объяснялась тем, что какой-то любитель искать проблем распространил новость о том, что в этом году на ярмарке появится Стратегия Багрового Ян. Помимо этого, в округе также ходили слухи о том, что легендарный меч Тай'а, который когда-то был предметом захоронения Первого Императора Цинь, а затем обнаружен королем Западного Чу, также появится на аукционе. То, что три оставшиеся книги Стратегии Багрового Ян принадлежали Северному Чжоу, секте Тяньтай и горе Сюаньду, не было секретом. Хотя права на эти тома уже были заявлены, люди никогда не оставляли попыток завладеть ими. Как бы то ни было, до сих пор никто из них так и не смог заполучить ни одну из трёх оставшихся книг. Только благодаря этому факту становилось ясно, что добраться до этих томов было настолько трудно, что даже лучшие мастера, чьи боевые искусства не знают равных, не могут этого сделать. Что касается той книги, что находится в секте Тяньтай, не говоря уже о других людях, даже такие Великие мастера как Янь Уши или Руян Кэхуэй могли и не остаться невредимыми, если бы попытались забрать ее. Оставшиеся два тома были где-то в стране, но до недавнего времени никто не знал, где они конкретно. Так, объединению Люхэ посчастливилось заполучить один из них, и первоначально они намеревались перевезти его на юг среди других сопровождаемых товаров. В этом им помешал Янь Уши: книга была уничтожена, и с тех пор в этом мире ее больше не существовало. Таким образом, если бы один из томов Стратегии Багрового Ян действительно появился на Ярмарке извивающихся драконов, то среди всех оставшихся книг он будет единственным бесхозным. Получить его будет намного проще, чем переворачивать с ног на голову секту Тяньтай или гору Сюаньду, и уж тем более проще, чем бросать вызов мастерам при Императорском дворце Чжоу. Как могли люди не заинтересовать этим? Людей привлекало богатство, но для мастеров боевых искусств искушение перед деньгами имело куда меньшее значение, чем искушение перед непревзойденными навыками. К примеру, Ци Фэнгэ мог свободно странствовать по Цзянху только потому, что в свое время был сильнейшим мастером боевых искусств в мире, и каждый должен был подчиниться ему и удовлетворять его приходи. Каким могущественным он, должно быть, был! Разве не для этого родился этот человек? Что касается Меча Тай'а, то когда-то он был национальным достоянием Чу, а затем попал в руки Императора Цинь. Всегда считалось, что это меч Королей, поэтому, несмотря на то, что сам по себе клинок был выдающимся оружием, его ценность была скорее символической, чем практической. Поговаривали, что тот, кто схватит меч, собирается править миром, что делало сей клинок почти сопоставимым со знаменитой Реликвией Империи. В результате и Южный Чэнь, и Северный Чжоу уделили чрезвычайно большое внимание Ярмарке извивающегося дракона в этом году и даже прислали своих людей в качестве покупателей. Независимо от того, какие цели преследовал каждый из этих людей, было ясно одно: в этой поездке Шэнь Цяо не заскучает. Видя, что все гостиницы забиты до отказа, он решил пройтись немного дальше и переночевать в пригороде. К его удивлению, в этом месте собрались поистине выдающиеся люди со всего мира. Повсюду было множество учеников крупных сект, и это было вполне естественно, однако даже те небольшие секты, о которых мало кто знал, отправляли своих людей одна за другой. В то время, как некоторые из них были здесь только для того, чтобы посмотреть на занимательное событие и узнать что-то новое, некоторые хотели проверить, смогут ли они получить прибыль от беспорядков, неминуемо разворачивающихся в подобных шумных местах. В общем, пока Шэнь Цяо добрался, небо уже совсем потемнело, но гостиницы в маленьком городке даже за пределами Чанъаня были заполнены настолько, что их огней хватало, чтобы сделать эту ночь светлой. Он остановился у нескольких из таких гостевых домов, и каждый из них сообщил, что посетителей собралось так много, что заняты были даже их склады. В Шэнь Цяо росло чувство беспомощности. Его больные глаза доставляли большие неудобства, так что разбивать лагерь в поле не представлялось возможным: днем он все еще мог различать расплывчатые очертания и силуэты, но ночью он ничем не отличался слепого крота. Какая ирония. Путь от горы Тай был легким, но такой большой город, как Чанъань, обернулся большой проблемой. - Мы приносим свои извинения, даосский жрец, но в настоящее время мы полностью заняты. У нас сняли даже склад для дров. Я действительно ничего не могу сделать, чтобы достать вам другую комнату! - Слуга в трактире горько улыбнулся ему, неловко кланяясь. Как только Шэнь Цяо собирался спросить еще раз, он услышал рядом сладкий, нежный голос: - Я забронировала лучший номер в этой гостинице. Там достаточно просторно. Если ты не против, можешь разделить со мной кровать. Зал у входа был полностью забит людьми. Те, кто стоял достаточно близко, чтобы увидеть, как такая поразительная красота радует болезненного вида священника, почти мгновенно обиделись на эту жестокую несправедливость. Кто-то из толпы поддразнил ее: - Если эта дева чувствует себя одинокой, она должна хотя бы найти кого-нибудь посильнее. Этот священник выглядит так, будто его может унести ветром. Ты уверенна, что он сможет удовлетворить тебя? Люди в сторонке разом захихикали. Красавица мило улыбнулась: - Но мне нравятся такие красивые священники, как он, а не грязные мужчины, как ты! Как только она закончила, человек, который ее дразнил, закричал. Больше половины волос на его голове теперь отсутствовало, но он даже не заметил, как это произошло. Он медленно пощупал себя рукой и был слишком потрясен, чтобы сказать что-то ещё. Красивая девушка засмеялась: - Сегодня я в отличном настроении, ведь я встретилась со старым другом. Я не хочу видеть кровь. Вы, ребята, действительно должны постараться изо всех сил и вести себя прилично. В случае, если сейчас мой друг откажется со мной разговаривать, тебе очень не повезет. Пока они разговаривали, Шэнь Цяо развернулся и уже вышел из гостиницы. - Кто ты, черт возьми, такая?! - угрожающе, но в то же время трусливо закричал человек, который только что потерял половину своих волос. Но девушка проигнорировала его. Она ушла, не оставив за собой ничего, кроме ароматного запаха на том месте, где когда-то стояла. Напоследок она бросила: - Меня зовут Маленький Пион. Тебе не кажется, что это красивое имя? Ее голос все еще звучал в их ушах. Они посмотрели друг на друга, и удивление на их лицах резко уступило место гневу: - Бай Жун из секты Хэхуань?! Зачем пришла эта злая женщина?! Бай Жун покинула гостиницу. Увидев, что человек перед ней уже превратился в далекий силуэт, она стиснула зубы и использовала «Девять шагов в Небо», чтобы догнать его, крича вслед: - Шэнь Цяо! Остановись! Возможно, он услышал ее, ведь удаляющийся силуэт, наконец, остановился. Шэнь Цяо повернулся и легонько вздохнул: - Что я могу для тебя сделать? Выросшая в секте Хэхуань, Бай Жун видела самые порочные разумы и самые грязные натуры, которые только могут быть у человека. Она думала, что ее сердце, должно быть, давно превратилось в камень, неспособный испытывать теплые чувства ни к кому. Но в этот момент, когда она увидела, как вынужден и как не хочет Шэнь Цяо видеть ее, она почувствовала, что ее захлестнуло сильное чувство обиды. - Даос Шэнь, ты, конечно, начинаешь относится к людям холодно слишком быстро. Когда ты прятался в монастыре Белого Дракона, по приказу моего хозяина мы отправились на твои поиски. Если бы я не выиграла для тебя время, ты бы не стоял здесь сегодня. Так ты мне отплатишь? Таким отношением? Увидев, что Шэнь Цяо не ответил, она не смогла сдержать ухмылку: - Не говори мне, что ты тоже списал смерти этих двух даосских священников на меня. Старейшина моей секты стоял у меня над душой, пока Сяо Се сверлил меня взглядом, готовый поймать меня на ошибке в любой момент. Ты хочешь сказать, что я должна была рискнуть ради двух незнакомцев? Шэнь Цяо покачал головой: - Я должен поблагодарить тебя за то, что произошло в тот день, но брат Чжу и Чу И уже мертвы. Это преступление, совершенное сектой Хэхуань. Любое заблуждение не образовывается на пустом месте. Я попрошу их заплатить за это рано или поздно. Многие вещи уже безвозвратны, и было бы бессмысленно спорить, чья это вина сейчас. Бай Жун прикусила нижнюю губу. После минутного молчания она сказала: - Я слышала, что ты хотел убить моего учителя вместе с собой, в результате чего потерял все свои силы и был ранен им до такой степени, что чуть не умер. Тебе... тебе уже лучше? - Я в порядке. Спасибо, что спросила. - Мастер тоже был тяжело ранен. Он волновался, что Юань Сюсю воспользуется возможностью, чтобы полностью избавиться от него, поэтому он нашел себе секретное место, чтобы выздороветь. Никто не знает, где он. - Даже ты? Бай Жун горько улыбнулась: - Откуда же мне знать? Не говори мне, что действительно думаешь, что он мне доверяет. Шэнь Цяо знал, что она, вероятно, симулирует, чтобы заставить его посочувствовать ей, но у него все еще не хватало духу делать ей какие-либо резкие замечания. Бай Жун, тем временем, мягко сказала: - Я знаю, что ты хочешь найти моего учителя и отомстить, но даже если бы я знала, где он, я не сказала бы тебе. Правда в том, что я действительно не знаю, однако нынешний ты все еще не ровня ему. Я не могу смотреть, как ты так рискуешь своей жизнью. - Спасибо, что сообщила мне, но пока я не собираюсь его искать, - кивнул Шэнь Цяо. - Тогда кого ты ищешь? Собираешься ли ты на Ярмарку извивающихся драконов в королевской столице Туюхунь? Неужели ты хочешь спасти Янь Уши? Она всегда была исключительно умной и сразу же догадалась, за чем Шэнь Цяо туда идет. Увидев, что Шэнь Цяо не ответил, Бай Жун вздохнула: - Господин Шэнь, ты хоть представляешь, что делаешь? Это правда, что мастерство Янь Уши достигло апогея, и немногие люди в этом мире могут с ним сравниться. Но даже бессмертный не сможет пережить совместную атаку этих пяти мастеров. Он ведь ужасно относился к тебе. Как можно его просто простить? Даже кошка или собака помнят тех, кто причиняет им вред, и в следующий раз не осмеливаются подойти к ним, не говоря уже о людях. Ты действительно так его любишь? [Примечание: здесь слово "любовь" очень абстрактное, оно может выражать как дружескую привязанность, так и романтические и/или сексуальные влечения. Короче, что-то вроде симпатии, но не совсем. Потому я и оставила туманное "любовь"] Шэнь Цяо нахмурился: - Должен ли я любить его, чтобы спасти его? - Если нет, то зачем рисковать собственной жизнью? Ты не сможешь в одиночку справиться с пятью противниками, каким бы сильным ты ни был. Ты не можешь этого сделать, Янь Уши не может этого сделать, мой учитель не может этого сделать, и даже если к жизни вернется Ци Фэнгэ, он тоже не сможет этого сделать! Ярмарка извивающегося дракона состоится девятого сентября, а покушение - восьмого. Сегодня уже пятое. Даже если ты сорвешься с места прямо сейчас и полетишь на всех парах, ты все равно не успеешь! Шэнь Цяо молчал. На лице Бай Жун, всегда мягком, нежном и улыбающемся, отразился редкий след гнева. - Я просто не хочу видеть, как ты так относишься к своей жизни! Ты действительно не понимаешь? Он нравился Бай Жун. Шэнь Цяо не был деревяшкой, он это чувствовал. Кто-то вроде Бай Жун, которая по своей природе делала только то, что приносило ей пользу, никогда не стал бы рисковать своей жизнью или предавать свою секту просто потому, что ему кто-то понравился. Бай Жун не ослушалась бы своего хозяина ради него. Но она была готова предложить Шэнь Цяо небольшую помощь и пойти на незначительные уступки только когда это будет возможно и не принесет ее интересам ущерба - это уже было для нее очень большой редкостью. Но, к сожалению, она не понимала Шэнь Цяо, а он и не собирался ей ничего объяснять. Он не хотел, чтобы Бай Жун ошибалась в своих выводах. Для нее будет лучше, если он с самого начала проведет между ними четкую грань. - Большое спасибо за совет, но мне нужно идти. В глазах других секта Хэхуань может быть опасной и отвратительной, но тебе, кажется, нравится там находиться, ты там как рыба в воде. - В конце концов, ты просто презираешь таких женщин, как я. Вот и все. Шэнь Цяо покачал головой: - Ты не поняла, что я имел в виду. Я знаю, что ты не будешь довольна тем, что продолжишь быть обычной ученицей Хэхуань. Я не имею права говорить тебе, что делать. Все, чего я хочу для тебя - чтобы ты хорошо позаботилась о себе и не стала кем-то вроде Хо Сицзина и Сан Цзинсина. Ты отличаешься от них. «Ты отличаешься от них». Бай Жун почувствовала ком в горле, но не показала этого. Она быстро пришла в себя и ответила с прежней нежной улыбкой: - Тогда почему бы тебе не остаться со мной? Так ты сможешь присмотреть за мной и убедиться, что я не стану такой, как они! - Мне жаль. Это было всем, что он сказал, прежде чем развернуться и уйти. Бай Жун топнула ногой и осталась кричать ему вслед. Используя Радужную Тень, Шэнь Цяо проскользил по воздуху, как птица, даже не поднимая пыли. В мгновение ока он удалился на несколько метров. Его одежда свободно танцевала на ветру, пока он, наконец, не исчез в ночном небе.

***

8 сентября. Город Фуци, королевская столица Туюхунь. В западных регионах всегда было больше песчаных бурь, чем дождей, но этот год был полон сюрпризов. С осени уже несколько дней подряд шел дождь. Даже черепица на дворце, круглый год покрытая пылью, словно приобрела новый блеск. Под влиянием культуры Центральных равнин все дворяне и аристократы Туюхунь говорили и писали на ханьском китайском языке, постепенно перенимая даже моду на ханьский стиль одежды. Вдобавок к этому, с учетом того, что за несколько дней по случаю Ярмарки извивающихся драконов в город прибыло огромное множество уроженцев Центральных равнин, казалось, будто мы снова в Чанъане. За городом был возведен древний павильон, носящий название «Инь-Ян». Дата, когда он был построен, была утеряна, но известно, что своим названием он был обязан местоположению: павильон располагался между горой слева и водоемом справа - можно сказать, отделяя Инь от Ян. [Примечание: не лишним будет уточнить, что Инь и Ян, как мы все знаем - противоположности, дополняющие друг друга. Помимо очевидных мужчины и женщины, Солнца и Луны, дня и ночи и т.д. считалось, что такой энергией обладают все контрастные пары, чтобы поддерживать баланс мироздания, так что то, что автор называет горы и озера/моря/реки парой Инь-Ян, имеет бо́льшый смысл, чем может показаться на первый взгляд] Бо́льшая часть павильона была построена в стиле Центральных равнин. Такие сочетания действительно встречались довольно редко, что делало это место с множеством изящных карнизов и навесов изысканно экзотическим. По прошествии стольких лет черные покрытия павильона Инь-Ян отслоились, в некоторых местах обнажив природный деревянный рисунок, состаренный временем. Янь Уши стоял в павильоне, заложив руки за спину. Кто знал, столько он там пробыл. Он смотрел в никуда. В беспристрастно спокойной позе он ждал кого-то, или, быть может, просто наслаждался дождем. Вдали, седи влажной травы и леса показалась фигура человека. На нем была черная кашая, на его голове не было ни единого волоска. Его лицо было завораживающим, однако проблески следов, оставленных возрастом в уголках его глаз, нельзя было не заметить. Человек медленно приближался, держа в руке зонтик. [Примечание: кашая- буддийское одеяние. В современном мире оно оранжевое, но в древности встречались варианты почти всех цветов, каждый из которых имел свое значение. В древнем Китае предпочитали темные оттенки.] - Да сохранит нас Господь Будда. Надеюсь, с тех пор, как мы встречались в последний раз, вы были здоровы, Мастер секты Янь? Он говорил так, будто этот разговор произошел совершенно случайно, но его голос был настолько ясен, что нисколько не затих из-за расстояния между ними и шума дождя. Янь Уши холодно ответил: - Ты не отрастил ни единого волоска с тех пор, как мы расстались в Заоблачном монастыре в последний раз. Очевидный признак того, как сильно ты волновался и какой досадной, должно быть, была у тебя жизнь. Неужели тебе так трудно быть обычным монахом? Сюэтин слышал в его тоне нескрываемые резкость и сарказм. Он выдавил из себя улыбку: - Слова мастера секты Янь столь же беспощадны, как обычно! - У меня назначена встреча с Дуань Вэньяном. Почему ты здесь? Только не говори мне, что бывший Великий Наставник Чжоу самоунизился до такой степени, что вступил в сговор с народом Туцзюэ. Мастер Сюэтин спокойно ответил: - За повторным появлением лидера секты Янь в мире боевых искусств последовало господство террора, который разрушил нашу мирную жизнь. По моему скромному мнению, вам лучше найти место и сосредоточиться на своем просвещении в боевых искусствах, чтобы больше не совершать убийств и перестать окрашивать руки кровью. Янь Уши громко рассмеялся: - Я всегда ненавидел тебя, плешивый осел, ты ведь так полон своих буддийских доктрин. Но сегодня ты проявил смекалку и не стал нести эту чушь, а сразу перешёл к делу. Отлично! Мастер Сюэтин опустил взгляд вниз: - Будда может прощать и советует людям действовать доброжелательно. Отложи нож мясника, и ты станешь Буддой - так говорят люди. Но если человек не раскаивается, на него может обрушиться сила бедствия громов и молний. Какая польза от чтения лекций об учениях Будды таким людям, как мастер секты Янь? Другого выбора, кроме как подчинить вас насильственными средствами, нет. Заставить вас прекратить убивать можно только убийством. - Позволь мне угадать причину, по которой ты и Дуань Вэньян решили устроить мне засаду вместе. Юйвэнь Юн отказывается придавать буддийским сектам какое-либо политическое значение, поэтому ты отправил своих людей в Туцзюэ. С твоим подходом, даже Таспар Хан рано или поздно станет буддистом. Однако люди Туцзюэ безжалостны по своей природе, и влияние буддизма там остается ограниченным. У тебя просто нет выбора, кроме как снова сосредоточиться на Северном Чжоу. Юйвэнь Юн относится к буддийским сектам откровенно плохо. Даже если вы уничтожите секту Хуаньюэ, он все равно не поставит буддийские секты выше, чем они есть сейчас. Поэтому лучший вариант - сначала убить меня, а затем Юйвэнь Юна и сделать императором наследного принца Юйвэнь Юня. В отличие от своего отца, Юйвэнь Юнь очень любит буддизм. Должен сказать, что годы твоих лоббистских усилий не были потрачены впустую. Как только он обретет власть, буддийские секты снова восстановят былую славу в Северном Чжоу. - Да сохранит нас Господь Будда. У Юйвэнь Юна слишком много крови на руках. Мудрый правитель никогда не станет так эксплуатировать людей и истощать казну. Его объявление войны стране Ци является настолько тяжелым испытанием для ума и тела каждого жителя, что это просто вопрос времени, когда оно с головой поглотит нас. Янь Уши проявил некоторый интерес: - Хочешь сказать, что наследный принц Юйвэнь Юнь - истинный мудрый правитель? - Наследный принц был рожден для того, чтобы следовать буддистскии учениям. Его чистое сердце - неоспоримое доказательство его судьбоносной близости с Буддой. Янь Уши медленно улыбнулся: - Учитывая то, на что похож Юйвэнь Юнь, тебе ещё нужно приложить немалые усилия, чтобы лгать сквозь зубы вот так. Если все, что ты хочешь сделать, это убить меня, то давай! Где Дуань Вэньян? Скажи ему, чтобы он вышел! Как только он закончил, в воздухе раздался чистый, яркий смех: - Мастер секты Янь такой же высокомерный, как обычно. Вы никогда не задумывались о том, что сегодняшний день станет днем вашей смерти?