Мириады Осеней

Несмотря на то, что Шэнь Цяо смог достичь состояния Сердца Меча на пороге жизни и смерти, для него это было неизведанным, а потому нестабильным царством. Бой с Кунье истощил его как физически, так и морально, так что он вряд ли мог продолжать. Теперь, когда клинок Кунье неожиданно направился к нему, он мог лишь стоять так неподвижно, будто был в трансе. Его лицо было бледным, и он не мог вовремя среагировать. Сражающихся и наблюдающих разделяло достаточно большое расстояние, и все, что они увидели, это Шэнь Цяо, который несмотря на возможность убить Кунье, остановился после того, как последний закричал в мольбе о пощаде. Эти двое о чем-то говорили, а затем Кунье уловил момент, когда Шэнь Цяо оказался открыт, и внезапно атаковал. Ши У не мог удержаться от крика: - Учитель! Осторожно! Дыхание Кунье стало тяжелее. Он ясно слышал, как колотится его собственное сердце. В случае попадания этот удар определенно раздробит череп Шэнь Цяо и убьет его на месте. Он не считал свое поведение бесчестным и несправедливым. Он был не только мастером боевых искусств, но и Левым Мудрым королем Туцзюэ. Шэнь Цяо был против сотрудничества между Туцзюэ и горой Сюаньду. Если он позволит Шэнь Цяо овладеть Сердцем Меча, это станет огромной потенциальной угрозой как для Туцзюэ, так и для горы Сюаньду. Следовательно, ему необходимо устранить эту угрозу, пока она еще лежит в колыбели. Он не мог дать противнику возможность развиваться. Все произошло за долю секунды. Сокрушающая ци клинка надавила сверху. Шэнь Цяо стоял на том же месте, не двигаясь. Возможно, у него не было времени, возможно, он все еще не пришел в себя, а возможно, он был ошеломлен внезапным нападением. Он даже не поднял меч. Все, что он сделал, это три шага назад. [*Три шага назад – это, по всей видимости, особенная техника Шень Цяо. Ни до этого момента, ни после - она не контрится ха-ха] В глазах других это были всего три шага, но для Кунье они ничем не отличались от бездонной пропасти. Из-за этого клинок промахнулся. Наконец, Шэнь Цяо нанес удар. Подобно белому ореолу, пронизывающему солнце, свет меча проник через безграничную завесу ци клинка и врезался прямо в грудь Кунье. После пропуска такого удара тело Кунье, казалось, застыло вместе с выражением его лица. Он больше не мог двигаться, его глаза пристально смотрели на Шэнь Цяо, не моргая. - Как... - наконец, он произнес короткое слово, истрачивая на это всю свою силу. Свет меча исчез. Шэнь Цяо стоял всего в нескольких дюймах от Кунье. Они были так близки, что казалось, будто могут чувствовать дыхание друг друга. Но острие Шаньхэ Тунбэй уже пронзило грудь Кунье. Лицо Шэнь Цяо было таким же бледным, как и лицо Кунье. Если бы не тот факт, что его меч все еще находился внутри чужого тела, на побежденного больше походил он сам. - Потому что я следил за тобой все это время, - холодно сказал он. - Невозможно сильно поверить в этичность человека, который отравляет своего противника «Радостью встречи». Я разочарован в тебе. Мой учитель однажды сказал, что Хулугу был уважаемым и достойным противником. Однако ты, как его ученик, не являешься даже десятой его частью. Ты недостоин быть его учеником. Кунье открыл рот, как будто хотел возразить. Но когда Шэнь Цяо вытащил из его груди меч, изо рта Кунье полились не слова, а свежая кровь . Шэнь Цяо легонько оттолкнулся от земли и скользнул на несколько метров назад, уклоняясь от крови, хлынувшей из сердца Кунье, когда его смертельная рана открылась. Кунье не двинулся с места ни на шаг. Его дыхание постепенно стихало, но глаза все еще были широко открыты. Его тело отказывалось разрушаться. Оставаться твердо стоять на ногах даже после смерти - такой торжественный и трагический конец не должен постигать такого человека, как он. Все еще сжимая в руке меч, Шэнь Цяо подошел и слегка толкнул его. Кунье упал прямо на спину и, наконец, выдохнул. Шэнь Цяо уставился на него, но на его лице не было радости. Этот человек стал началом хаоса, постигшего и его, и гору Сюаньду. Его приглашение на Пик Полушага стало предзнаменованием всех неудач и несчастий. Кунье был мертв, но до развязки было очень далеко. Гора Сюаньду никогда не сможет вернуться к своему прошлому умиротворению, и этот мир неизбежно станет свидетелем нового витка пламени войны. Ши У и остальная часть группы сильно обрадовались, увидев, что Кунье, наконец, упал. Но прежде чем счастье успело распространиться, они снова испугались, когда увидели Шэнь Цяо: поддерживая себя мечом, он медленно упал на колени и выплюнул полный рот крови. Цигун Ши У был слишком слаб, чтобы мальчик мог напрямую перепрыгнуть через пропасть, лежащую между ними. К счастью, едва его мастер упал, Чжао Циин уже приземлилась рядом. Она взяла его за руку, обняв Шэнь Цяо за талию, а затем вернула его к остальным. Когда они подошли ближе, все, наконец, осознали, насколько на самом деле бледным был Шэнь Цяо. В настоящее время у него осталась только половина его былой мощи. Несмотря на то, что он смог войти в состояние Сердца Меча в последний момент, следствием насильственного превышения предела с использованием всей его внутренней ци стала полная перегрузка всего тела. Плевание кровью было вполне естественным и не самым худшим исходом. Что было более серьезным, чем кровотечение, так это то, что без поддержки он не мог даже стоять. Бо́льшая часть его веса приходилась на Чжао Циин. - Прошу прощения за свои манеры... - Шэнь Цяо нахмурился, ведь его голос был слишком тихим, чтобы его можно было услышать. - Даосский жрец Шэнь, вы вложили все свое тело и душу в спасение моей секты, в то время как я, её лидер, не делала ничего, кроме как наблюдала за вами со стороны. Это я должна извиниться. Как только она закончила, она просто наклонилась и переместила Шэнь Цяо на спину, неся его на себе всю обратную дорогу. Юэ Кунчи потерял дар речи. Он думал о том, чтобы предложить нести Шэнь Цяо самому, но прежде чем он успел сказать хоть что-то, его шимэй уже сделала все сама. В итоге эти слова застряли у него в горле: он не мог ни проглотить их, ни выплюнуть. В конце концов, он только уставился Чжао Циин в спину с некой неловкостью во взгляде. Ши У следовал за ними по пятам, как маленький хвостик. Он не мог помочь, но казалось, что единственным, что могло его успокоить, это постоянное личное наблюдение за Шэнь Цяо. Однако Шэнь Цяо потерял сознание сразу после того, как оказался на спине у Чжао Циин, и его не могли разбудить, как бы не старались. Несмотря на то, что Чжао Циин сказала Ши У, что это произошло из-за того, что Шэнь Цяо использовал слишком много силы и ему нужно время, чтобы прийти в себя, мальчик по-прежнему настаивал на том, чтобы оставаться рядом с Шэнь Цяо и отказывался уйти даже на мгновение. Шэнь Цяо спал очень долго. В его снах мелькали многие гротескные люди, события и предметы, и когда он, наконец, проснулся, он все еще выглядел немного потерянным. - Учитель? - Ши У с тревогой помахал рукой перед глазами Шэнь Цяо. Шэнь Цяо потянул мальчика за руку и улыбнулся: - Я в порядке. С тех пор, как он снова начал практиковать Стратегию Багрового Ян и разрушил свой фундамент, он выглядел довольно болезненно. С учетом состояния его глаз, которые еще не полностью восстановились, никто не поверил бы, что он на самом деле был мастером Цзянху, который достиг состояния Сердца Меча. Гораздо более убедительно будет звучать «человек, прикованный к постели затяжной болезнью». Как человек, который вырвал его из лап смерти и вернул к жизни, Ши У имел более четкое представление о состоянии травм Шэнь Цяо. В глубине души он всегда боялся, что Шэнь Цяо рухнет на землю любой момент. Как будто Шэнь Цяо уловил его настроение, он нежно погладил Ши У по голове и спросил: - Кунье умер? Ши У кивнул: - Он мертв. Лидер секты Чжао лично подтвердила это. Шэнь Цяо медленно выдохнул с облегчением. С битвы на Пике Полушага прошел почти год, но за это время произошло столько всего, что когда он оглянулся назад, казалось, что это было вчера. Шэнь Цяо заговорил: - Ши У, если человек отдаст тебя в руки злобного негодяя, что в конечном итоге приведет к разрушению твоего фундамента и ядра, ты возненавидишь его? Ши У кивнул: - Да. - Сейчас этот человек оказался в беде, и если ты увидишь, как он умирает, это приведет к тому, что многие другие невинные люди потеряют свои дома или даже жизни. Ты решишь спасти его? Ши У сильно нахмурился, изо всех сил пытаясь дать верный ответ. Этот вопрос, по-видимому, был слишком сложным и непонятным для ребенка его возраста. В конце концов, самой трагической и морально тяжелой вещью, которую он когда-либо пережил, была смерть Чжу Лэнцюаня и Чу И. Шэнь Цяо невольно рассмеялся. У него уже был ответ, так зачем усложнять жизнь ребенку? Ши У что-то почувствовал. Он поднял глаза и спросил: - Учитель, вы собираетесь спасти этого человека, не так ли? Это он заставил вас чуть ли не лишиться жизни? Шэнь Цяо не пытался это скрыть. Он кивнул: - Да. - Этот жестокосердный ублюдок не заслуживает спасения! - сердито сказал Ши У. Шэнь Цяо покачал головой: - Он не жестокосердный. В его сердце просто нет места для остальных. В этом мире он одинаково бессердечен ко всем, и ко всем не особенно добр. Сначала я этого не понимал и думал, что смогу растопить даже самое твердое и ледяное сердце. Я был тем, кто видит в нем друга, и я принял желаемое за действительное, думая, что он относился ко мне так же. - Если вы думаете, что он ваш друг, разве он не должен чувствовать то же самое? Шэнь Цяо улыбнулся: - Это неправильно. В этом мире есть много вещей, на которые, даже если ты потратил время и усилия, ты все равно ничего не получишь взамен. Ты должен понимать это, прежде чем делать свой вклад во что-либо, иначе только навредишь себе. Ши У почувствовал, что в этой легкой улыбке было что-то глубокое. Но он едва мог понять, что означают сами его слова, что уж говорить о том, что за ними стоит. - ... Так вы собираетесь спуститься с горы, чтобы спасти этого человека? После долгого молчания Шэнь Цяо сказал: - Да. - Я пойду с вами! - без колебаний ответил Ши У. И это было последнее, что он сказал Шэнь Цяо, пока был в сознании.

***

Чжао Циин взяла Ши У из рук Шэнь Цяо - мальчик заснул сразу после того, как Шэнь Цяо ударил его в акупунктурную точку сна - и вздохнула: - Это действительно необходимо? - Расставание наступает независимо от желания людей. Он еще молод. В этом путешествии меня ждут бесчисленные опасности. Я не могу позволить ему пойти со мной. Он поймет, когда проснется. Я доверяю Ши У вам, лидер секты Чжао. Спасибо, что позаботитесь о нем. Закончив, он сложил ладони перед Чжао Циин и низко поклонился. Чжао Циин спросила: - Почему даос Шэнь настаивает на том, чтобы идти, зная, что впереди вас ждут опасности? Юйвэнь Юн не обязательно проявит себя как мудрый правитель в этой войне. Независимо от того, как меняется политическая ситуация в этом мире, какое она имеет отношение к нам? С вашими умениями и способностями, если вы сосредоточитесь на совершенствовании в секте Нефритового Облака, даже прорыв через состояние Сердца Меча и зарождение Души Меча - лишь вопрос времени. Шэнь Цяо невесело улыбнулся своим мыслям: - В этом мире есть определенные вещи, которые человек просто должен делать несмотря на то, что осознает, что это может быть невозможно. Нечасто получается делать то, что нравится, но пока есть хоть малейшая надежда, я бы не хотел так легко сдаваться. Возможно, я просто такой нелепый и наивный. Чжао Циин задумалась над его словами и тяжело вздохнула: - Вы не наивны. Вы осознаете все последствия, которые ожидают вас, но все же решаете действовать, не задумываясь. Вы всегда ставите принципы превыше всего. Я должна признать, что вы лучше меня! Шэнь Цяо покачал головой: - Я не так хорош, как вы думаете. Все, чего я хочу - это еще раз встретиться с этим человеком, увидеть разочарование на его лице и дать ему понять, что ему не удалось внедрить в меня демоническое ядро. Я не попал под его контроль, я остался собой. Он снова сложил перед ней руки и, не оглядываясь, направился вниз. Во время своего пребывания в секте Нефритового Облака Шэнь Цяо сменил повседневную одежду на даосские мантии, которые он носил раньше. Теперь, когда его волосы были закреплены нефритовой шпилькой, а белые даосские одежды развевались на ветру, издалека он выглядел как бессмертный, такой великолепный, что от него едва можно было отвести взгляд. Чжао Циин молча смотрела ему вслед и внезапно подумала о строчках стихотворения: “Ради идеала, которым я дорожу в своем сердце, я бы умер без сожалений тысячу раз.„ [Примечание: строки из поэмы "Встреча с печалью" или же "Ли Сао" авторства Цуй Юаня - первого поэта эпохи Сражающихся царств (5 - 3 век до н.э.) Поэма несет огромное культурное наследие, а строки, упомянутые Чжао Циин, стали культовыми]