Мириады Осеней

То, что сказал Чжансунь Шэн, было правдой; таблетки Юлу действительно оказались очень эффективными. Шэнь Цяо принял две таблетки. И через некоторое время, помимо истинной ци, циркулирующей внутри его тела, разблокировались еще и меридианы: и ци, и кровь снова пришли в относительную норму. Ему больше не приходилось прилагать много усилий, чтобы произнести хоть слово. Шэнь Цяо попрощался с Чжансун Шэном и Доу Янь, а затем посадил Юйвэнь Суна на лошадь. Чтобы Юйвэнь Сун не чувствовал себя неловко, он намеренно замедлил темп и посмотрел на картину позади него. Город Чанъань, как и прежде, стоял высоко и могущественно, окутанный живой атмосферой. Он оставался нетронутым даже несмотря на кровавые войны, которые пережил в прошлом. Однако за последние сотни и тысячи лет общество изменилось вместе с пришедшими на смену династиями. Увы, не многие люди будут помнить такую трагедию, как несправедливая смерть Юйвэнь Сяня. За руку Доу Янь держал ее отец. Она смотрела на них немигающими глазами, крича вслед: -Шэнь-Даоцзунь, удачи! Юйвэнь Цилан, удачи тебе! Шэнь Цяо улыбнулся ей. Но, увидев Юйвэнь Суна, сидящего перед ним в полной тишине, он спросил: -Не хочешь ли ты еще раз взглянуть на Чанъань? Я не знаю, когда мы сможем вернуться. Ювэнь Сун какое-то время хранил молчание. - Чем больше я смотрю на печальное место, тем больше я убиваюсь горем. Я обижаюсь на себя за то, что был бесполезен и неспособен делать что-либо еще, кроме как тупо смотреть на страдания, через которые пришлось пройти моим родителям. (Мой мальчик ТоТ) Хотя он был моложе Ши У, слова его напоминали зрелого и опытного юноши. В тот день, когда Ши У потерял учителя, он не мог перестать плакать. Но после того, как Юйвэнь Сун поплакал в резиденции Су, хотя его голос был хриплым, его речь все еще оставалась ясной и плавной, в несколько раз лучше, чем у Ши У. Все дети из королевской семьи ничем не отличаются. Взять, к примеру, Доу Янь. Несмотря на опасную ситуацию, она не сильно паниковала и не пыталась вырываться из рук Шэнь Цяо, что позволило ему разобраться с врагами намного легче. Шэнь Цяо погладил мальчика по голове. - Ты не должен так думать. У твоего отца была возможность отступить, но он все же решил остаться. Дело в том, что он не желал оставлять вашу мать и старших братьев, заставляя их переживать трудности в одиночку. Так он хотел выразить свою праведность и преданность императору и, более того, всему миру. Возможно, некоторые люди этого не поймут, но ты его сын; ты должен быть в состоянии понять его, не так ли? Ювэнь Сун ответил с выражением согласия. Через мгновение он начал слабым голосом: - На самом деле, отец уже всё спланировал. Он позволил маме и братьям найти шанс покинуть резиденцию. Но мама отказалась оставлять отца одного в этой сложной ситуации. Как и каждый из моих шести старших братьев. Только я был недостаточно взрослым. Поэтому меня забрал дядя Янь. - Это так. У каждого человека, существующего в этом мире, будет свой выбор. Одни предпочитают жить без цели, в то время как другие скорее пожертвуют своей жизнью ради принципов и чести, и это совершенно нормально. Только в тяжелые времена люди могут раскрыть свои искренние чувства. У принца Ци было множество людей, поддерживающих его прямо или косвенно. Даже семья Су была готова противостоять натиску и восстать против Императора вместе с ним. Но, учитывая, что все уже убедились в истинных моральных качествах Принца Ци, его имя невозможно опорочить, что бы ни случилось. Поскольку ты мне доверился, я позабочусь о том, чтобы ты надежно спрятался. У тебя есть родственники, к которым ты мог бы обратиться за помощью? Он намеревался отвезти Юйвэнь Суна в секту Нефритового Облака на горе Тай. Однако, несмотря на то, что у него были собственные идеи, он внес поправки в свой первоначальный план и спросил, что думает сам мальчик, вместо того, чтобы принимать решения за него. Юйвэнь Сун покачал головой. - Все родственники в семье Юйвэнь являются членами императорского дома. Даже если есть люди, которые захотят меня принять, это неизбежно затронет и их. Теперь, когда Юйвэнь Юнь убил не только моего отца, но и трех достопочтенных членов императорского дома, он без колебаний убьет еще, лишь бы наделить себя силой. Шэнь-даочжан, куда бы ты ни пошел, я пойду с тобой. - Хорошо, тогда мы направимся в секту Нефритового Облака. - Где она находится? - На горе Тай. Как и ожидалось, Юйвэнь Сун заинтересовался. - Первая из Пяти Священных гор, гора Тай? - Верно. С учетом огромного горного хребта, гора Тай считается самой сильной горой под Небесами. Багровые облака и восход солнца еще более завораживают - ты определенно не пожалеешь об этом, если увидишь это собственными глазами, - с улыбкой сказал Шэнь Цяо. В конце концов, Ювэнь Сун был еще ребенком; его мысли легко отвлекались. Хотя он был убит горем, на его лице отразилось немного предвкушения, когда он услышал описание Шэнь Цяо. В то время Юйвэнь Юнь боялся высокого положения Юйвэнь Сяня и потенциальных осложнений, которые могли бы рано или поздно настичь его, поэтому свое правдение он начал с того, что отправил людей осаждать особняк принца Ци, вынудив Юйвэнь Сяня в спешке прятаться. Другие же ослабили бдительность, посчитав, что Ювэнь Юнь еще не планирует убивать. Но кто мог ожидать, что Юйвэнь Юнь совершит непредвиденное нападение и позволит Мужун Циню убить его собственного дядю? Никто в резиденции не смог вынести такого унижения и горя; они все покончили с собой. Как только эта новость появилась, весь город пришел в состояние полного шока. Все оплакивали Юйвэнь Сяня. Один за другим они представили меморандумы и импичменты тем, кто находился под командованием императора, а именно Чэнь Гуну и его людям. (Ну и правильно, бан за такое вообще-то) Кто-то изнутри помогал втайне задействовать против них дополнительную силу, из-за чего у императора не было достаточно времени, чтобы отправить людей из города в погоню за Шэнь Цяо и Юйвэнь Сунем. Поэтому, когда никаких признаков преследования не появилось, Шэнь Цяо взял Юйвэнь Суна с собой и покинул Чанъань в течение последних нескольких дней. Что касается людей из Хэхуань, Шэнь Цяо убил двух старейших подряд, поэтому очевидно, что он в плохих отношениях с ними. Но даже без этого случая, Сан Цзинсин уже заставил Шэнь Цяо уничтожить его фундамент и подвергнуться жестокой контратаке, в результате чего он был тяжело ранен. Этот спор давно был разрешен, но временный мир не может продлиться вечно. Хотя Шэнь Цяо был травмирован, он кардинально отличался от себя в прошлом. Возможно, если теми, кто пришли бы тогда, оказались не Сан Цзинсином и Юань Сюсю, то он наверняка бы справился со всей остальной сектой без особых усилий. Поэтому, прибыв в Хэчжоу, он замедлил шаг и направился на юг вместо того, чтобы следовать ближайшим маршрутом к секте Нефритового облака, чтобы восстановить силы и успокоить Юйвэнь Суна. Они путешествовали более трех месяцев с частыми перерывами. Войдя в город, они искали даосский храм, чтобы остановиться и отдохнуть. Шэнь Цяо брал Юйвэнь Суна, чтобы издалека наблюдать за потрясающими местными пейзажами, или даже ходить по улицам, чтобы изучать повседневные мирские дела. Как говорится, каждый аспект жизни имеет свою ценность наряду с множеством рассуждений, содержащихся в этих мирских делах. Есть три тысячи путей, но ключевой принцип останется неизменным, независимо от того, сколько бесчисленных изменений будет внесено. Чем больше Шэнь Цяо смотрел, тем более просветленным он становился, что также помогало его владению мечом и дао. Его нынешнее «я» давно эволюционировало из того отчаявшегося мастера секты, который получал удары в спину со стороны самых родных людей. После того, как он на какое-то время смешался с миром, он не только освободился от лукавства и скверны, но и стал более неуязвимым до всяких жизненных ударов. Черные волосы и сине-зеленые одежды, длинный меч, который продолжала носить его спина, сияющая и блестящая, яркая, как луна кожа, и аура бессмертности, ощущаемой издалека, могли подсознательно вызывать у людей чувство нерешительности в отношении приближения и презрения к такому благородному человеку. Юйвэнь Сун, с другой стороны, значительно облегичл его подавленное настроение. Он был еще молод; если бы он оставался полон забот и надолго загружал себя, это только привело бы его к скоропостижной смерти. Шэнь Цяо внимательно относился к этому вопросу и мало упоминал о Дао, а просто водил его вокруг, чтобы он мог исследовать и больше размышлять, чтобы расширить свой кругозор. - Я хотел бы сообщить этому Даочжану, что вы, ребята, приехали в такое подходящее время! Сегодня шестидесятилетие герцога Хуана. Все дворяне и представители высшего сословия собираются отпраздновать это событие. Если вы планируете прогуляться пешком, чтобы подняться и исследовать горы, тогда лучше подождать до завтра! Было бы очень жаль пропустить праздничный банкет! После того, как они прибыли на границу Жунана, Шэнь Цяо взял Юйвэнь Суна с собой, чтобы заселиться в гостиницу. Когда говорящий понял, что это не местные жители, он объяснил им. - Герцог Хуан? - Шэнь Цяо, естественно, не мог определить личность этого человека только по этим двум словам. -Да, да. Герцог Хуан - уважаемый титул Хуан Сидао. Он известный ученый в этом городе. Говорят, что он довольно хорошо известен, будь то в литературе или Цзянху. Репутация герцога Хуана в городе наверняка высока! Этот старейшина чрезвычайно гостеприимен и позволит тем, кто не получил приглашения, войти и выпить у него дома. Я слышал, что там будет знаменитый игрок на юэцинь, герцог Ду. Сегодня там сыграют специальную пьесу, чтобы выказать свои поздравления. Многие люди слышали об этой новости и планируют туда пойти. Даже если вы не войдете, вы можете послушать ее на улице, чтобы насладиться. Примечание: юэцинь - традиционный щипковый музыкальный инструмент, который считается одним из трех главных музыкальых инструментов в знаменитой Пекинской опере. Мужчина продолжал свою бесконечную речь. Шэнь Цяо вспомнил это имя. «Хуан Сидао». Похоже, он слышал, как Янь Уши упоминал, что он принадлежал известной семье Жунан. Он был искусен в мелодиях и столь же превосходен в боевых искусствах. Но он мог считаться человеком из Цзянху только наполовину из-за семейного происхождения. Хотя это правда, что Янь Уши обычно безразличен к тем, кто слабее его, единственная причина, по которой он упоминал Хуан Сиадо, заключалась в том, что последний может превращать мелодии в свирепую энергию, а также воспроизводить звуки гармонии, которые могут вызвать появление всех видов птиц, следовательно, имея что-то общее с мастером секты Гуань Линьсаном. Однако, хотя навыки боевых искусств Хуан Сидао уступают навыкам Гуань Линьсана, его мелодии могут быть даже лучше, чем у последнего. Итак, когда Янь Уши обсуждал Гуань Линьсана, он также кратко упомянул Хуан Сидао. Глаза Юйвэнь Суна загорелись. Он потянул Шэнь Цяо за рукава, наклонился и прошептал: - Я видел знаменитого мастера юэцинь, которого он упоминал. Его зовут Ду Юнь. Однажды он вошел во дворец, чтобы сыграть пьесу, и это действительно была завораживающая пьеса, которая оказалась красивой и незабываемой. - Хочешь послушать? На лице Ювэнь Суна было выражение тоски. - Можно? Шэнь Цяо слабо улыбнулся. - Конечно, можно. Поскольку герцог Хуан очень гостеприимен, я полагаю, что он не будет возражать, если на его банкет прийдут еще двое незваных гостей. Они уже были недалеко от особняка Хуан. К тому времени, как они прибыли туда, у входа стоял человек в одеждах служащего и лично приветствовал гостей. Когда он увидел, как Шэнь Цяо с Юйвэнь Суном подошли к нему, он спросил их полные имена, как ему было приказано. Чтобы избежать неприятностей, Шэнь Цяо скрывал свое настоящее имя. - Я Шань Цяози, странствующий даос. Я слышал, что сегодня великий день рождения герцога Хуана, и поэтому я пришел сюда, чтобы послать ему мои поздравления. Прибыть с пустыми руками было бы невежливо. По пути сюда он купил несколько подарков. Юйвэнь Сун протянул их обеими руками. Мужчина не обратил на это внимания. Большинство людей, пришедших сегодня в резиденцию Хуан, желали только насладиться пиршеством. Но, поскольку в особняке Хуан жили богатые люди, они не возражали против дополнительных гостей. Они просто распределяли людей по группам в соответствии с их идентичностями, прежде чем привести их и рассадить по местам. У людей из мира Цзянху будут свои собственные места, как и у ученых, присутствующих на этом праздничном банкете. Человек у входа в особняк Хуан повидал много разных людей, и он уже достаточно натренировался, чтобы достичь некоего профессионального умения. Заметив, что Шэнь Цяо несет за собой длинную тканевую сумку, в которой, похоже, было оружие, он насторожился. - Могу я спросить, не из Цзянху ли этот Даочжан? Шэнь Цяо, однако, покачал головой. - Я мало что знаю о боях, поэтому меня нельзя считать выходцем из Цзянху. Из-за безмятежного и превосходного образа собеседника, сторож не решался сравнивать его с обычными людьми. Увидев, что Юйвэнь Сун был молод, но красив и собран, он немедленно призвал людей, чтобы они провели их туда, где сидели ученые. Шэнь Цяо не был знаком с людьми на банкете, но он по-прежнему был добрым и вежливым, обращаясь с людьми очень дружелюбно. Когда другие ученые заметили, что он облачен в священные даосские одеяния, они не могли не спросить его о литературных намеках и тонкостях даосизма. За это время Шэнь Цяо уже ближе познакомился с окружающими. Он также осознавал тот факт, что все эти люди были известными учеными в городе и литературном классе. Сегодня все пришли на представление юэцинь герцога Ду, приветствуя его во время разговора. Все гости еще не собрались, поэтому хозяин отправился в другое место, чтобы поприветствовать новоприбывших гостей. Все разговарили, приближаясь друг к другу. Атмосфера была восторженной, но немного шумной. Юйвэнь Сун внимательно слушал людей, которые обсуждали цюйи - национальные песенные искусства. Шэнь Цяо вдруг бессознательно посмотрел вверх, а затем краем глаза заметил знакомую фигуру. Это было настолько знакомо, что он не мог не издать удивленный звук.