Мириады Осеней

Шэнь Цяо остановился, узнав этого человека, и улыбнулся. - Ли-гунцзы, давно не виделись, как твои дела? [Гунцзы - очень близкий официальный представитель какого-то человека] - Замечательно. Ли Цинъюй не был очень эмоциональным человеком, и эта улыбка появлялась на его лице довольно редко. Хотя она быстро исчезла, вернув Ли Цинъюя к прежнему спокойному, невозмутимому виду, он был очень рад этой встрече. Шэнь Цяо произвел хорошее впечатление на Ли Цинъюя в тот день. Последний недооценил его, но позже передал ему свой меч, который помог ему в победе над Дуань Вэньяном. Ли Цинъюй был прямолинейным человеком, но не умел разговаривать. Он имел немного величественный вид, но на самом деле был человеком, который показывал снаружи лишь холод, когда внутри чувствовал тепло. - Пока я был в Чанъане, я получил большую помощь от семьи Су Цяо, поэтому мне удалось вывести Цилана из засады. Как сейчас поживает семья вашего шиди? - поинтересовался Шэнь Цяо. - С ними все в порядке. После того, как секта Чжуннань была вынуждена присоединиться к секте Хэхуань, семья Су и некоторые другие ученики прибыли на Цинчэншань, теперь они в целости и сохранности. Шэнь Цяо с облегчением выдохнул. - Приятно слышать. Похоже, ситуация в Чанъане ещё не стабильна, они, вероятно, не смогут вернуться в течение некоторого времени? Ли Цинъюй подтвердил это, а затем предложил: - Даосюн, как вы себя чувствуете? Если у вас есть время, вы можете преподать мне урок? Когда дело доходило до меча, он становился дураком. Видеть Шэнь Цяо было все равно, что найти заключенный в ножны таинственный острый меч. Это было сокровище, которое он не желал отпусксть, лишь мечтая исследовать каждый его дюйм, хотя и не имея никаких грязных помыслов. Увидев его горящие глаза, Шэнь Цяо не знал, смеяться ему или плакать. - Я... Он сказал только одно слово, прежде чем Янь Уши его прервал. - А-Цяо сейчас будет давать советы своим ученикам. Боюсь, что у него нет свободного времени, чтобы тратить его на тебя. Если хочешь получить урок, почему бы не позволить этому достопочтенному его преподать? Ли Цинъюй пристально посмотрел на него. - Кто вы? (Рил, ноунейм какой-то) Губы Янь Уши скривились в ухмылке. - Если сможешь победить этого достопочтенного, я, естественно, скажу тебе. Взгляд Ли Цинъюя опустился вниз и остановился на деревянном мече, который Янь Уши держал в руке. Он внезапно покачал головой. - Вы не часто используете меч. У вас широкая база знаний, но в отношении меча вы не так хороши, как Шэнь Цяо. Однако моя внутренняя ци не может сравниться с вашей на данный момент, поэтому не нужно драться. Янь Уши дружелюбно улыбнулся. - Этот достопочтенный никогда не видел человека, который так трезво оценивает свои возможности. Быть может, ты даже первый. Взгляд Ли Цинъюй резко обострился, они посмотрели друг на друга, и он кивнул. - О, это Янь-цзунчжу из секты Хуаньюэ. Янь Уши приподнял бровь. - Похоже, ты узнал этого достопочтенного? Ли Цинъюй произнес утвердительный звук. - Я слышал, что Янь-цзунчжу провозгласил себя номером один в мире. Увидев вас сегодня, я понимаю, что это обоснованно. Видеть, как эти двое наставили друг на друга меч и арбалет, совершенно не соответствовало ожиданиям Шэнь Цяо, поэтому он поспешил сгладить острые углы. - Янь-цзунчжу, Ли-гунцзы - уважаемый гость секты Нефритового Обл... Его предложение осталось незавершенным, поскольку Янь Уши громко засмеялся. - Тогда пусть этот достопочтенный оценит способности этого уважаемого гостя! Он протянул указательный палец молниеносно быстро, но в то же время изящно и плавно. Это было ничем иным, как знаменитой техникой пальца из родниковой воды! Шэнь Цяо хотел остановить его, но было уже слишком поздно. Раздался сильный шум, Ли Цинъюй вытащил только половину своего меча Циушуй, но эта половина лезвия меча была тут же заблокирована указательным пальцем Янь Уши. После короткого контакта Ли Цинъюй отступил на три шага, вложив меч обратно в ножны. [Циу Шуй - прозрачные осенние воды] Янь Уши отдернул руку и замер. Разница была очевидна. Это было ожидаемо: хотя Ли Цинъюй был одним из лучших мастеров боевых искусств молодого поколения, он все еще не имел права разговаривать с Янь Уши. Ли Цинъюй сам сказал, что его внутренняя ци не может сравниться с Янь Уши, а это могло заставить последнего поднять свою руку и стать виновным в издевательствах над младшим. Ли Цинъюй спрятал меч и в знак уважения сложил руки, подавляя гнев. Он медленно произнес: - Внутренняя ци Янь-цзунчжу очень властна. Конечно, я не могу сравниться. Он намеренно сделал акцент на словах «внутренняя ци». Это означало, что он считал, что единственная причина, по которой Янь Уши мог победить, заключалась не в его технике или мастерстве, а только в уровне ци. Приготовленные меч и арбалет были готовы пуститься в ход. Янь Уши холодно рассмеялся. Предотвращая его следующий импульс, Шэнь Цяо выступил вперед и сказал: - Ли-гунцзы, ситуация со смертью главы секты Чжуннань и принуждение к вступлению в секту Хэхуань, несомненно, отразится на Цзянху. Я хочу знать, что произошло. Есть ли у Ли-гунцзы время, чтобы подробно рассказать мне об этом? Ли Цинъюй взглянул на Янь Уши, затем кивнул. - Конечно есть. Шэнь Цяо протянул руку, чтобы пригласить его внутрь. - После тебя. Затем он повернулся к Янь Уши. - Я не знаю, хочет ли Янь-цзунчжу присоединиться к нам, или у него есть другие дела? По мнению Шэнь Цяо, Ли Цинъюй был здесь в качестве гостя, и Янь Уши спровоцировал его без всякой причины. Если бы они действительно поссорились, независимо от того, кто был ранен, это усложнило бы жизнь секте БиСя. Янь Уши внезапно улыбнулся ему, лед растаял в весеннем ветру. - Вы поболтайте, а я немного голоден. Пойду на кухню, посмотрю, что можно поесть. Странно. Шэнь Цяо подумал, что до сих пор он не мог ясно видеть сквозь облачный с грозовым оттенком темперамент Янь Уши. Наблюдая, как тот развернулся и ушёл, он покачал головой и вернулся внутрь, чтобы сесть и поговорить с Ли Цинъюем. Секта Чжуннань в результате этого недавнего бедствия распалась. Конечно, для сына прославленного дома, как Чжансун Шэнь, это было мелочью, так как без секты он мог, по крайней мере, вернуться в родовое поместье, но другие ученики, которые назвали секту Чжуннань своим домом, были в печали. Они были вынуждены уступить секте Хэхуань, став внешними учениками, но также могли попробовать противодействовать и бежать в другие секты по типу Чуньян Цинчэншань. Теперь, с ранним Шицзяндахуй, у них появилась возможность всколыхнуть подводные течения. По правде говоря, секта Чуньян постепенно превратилась в третьего монстра мира Цзянху, который мог противостоять секте Хэхуань и буддийским сектам на севере. По этой причине те, кто не желал уступать секте Хэхуань или буддийским сектам, одни за другими приходили в поисках помощи именно к секте Чуньян. На юге, с Чанцзян в качестве естественного барьера и цитаделью института Линьчуань, секта Хэхуань и буддийские секты не решались двигаться в этом направлении. [Чанцзян - одно из названий реки Янцзы] Случайно посаженная ива выросла и дала тень. И Бичэнь не обязательно предсказал это, но секта Чуньян давно хотела войти в мир: у него не было причин отказываться, и он принял Люлигун в своей секте, продемонстрировав, как намерения людей иногда расходятся с исходом. Всего за полгода мироустройство Цзянху кардинально изменилось, заставив людей вздыхать и сетовать. Ли Цинъюй начал: - Шицзяндахуй соберет много сильных мастеров боевых искусств. Это будет хорошая возможность попрактиковаться. Учитель надеется, что даосюн тоже примет участие и встретится с частью последователей нашего общего даосского пути. - Я совсем недавно принял двух учеников, и они только официально приступили к обучению. Пришло время заложить устойчивый фундамент, если меня не будет рядом, я боюсь, что им не будет к кому обратиться, и они легко пойдут по ложному пути. Ли Цинъюй казался безразличным. - Когда я был маленьким и тренировался, Шицзун учил меня чему-то только один раз, а остальное позволял делать самостоятельно. Боевая подготовка не может проходить независимо от естественных способностей. Если они не имеют ни малейшего потенциала, с таким же успехом они могут провести всю свою жизнь, ловя рыбу и занимаясь сельским хозяйством, и это будет куда лучший способ скоротать годы. Хотя слова эти были резкими, они не были необоснованными, но с характером Шэнь Цяо, он, конечно, не смог бы сказать подобные вещи, поэтому только улыбнулся. - Дай мне подумать, я обсужу это с ними, а затем решу. Ли Цинъюй кивнул. Шэнь Цяо кое-что вспомнил. - Ли-гунцзы слышал какие-нибудь новости из Сюаньдушань? -Нет. Последнее, что Шэнь Цяо слышал о Юй Ае, было его участие в засаде на Янь Уши. После столкновения в таверне он его больше не видел. Юй Ай целеустремленно преследовал цель возвращения Сюаньдушань на вершину даосских сект, но этот план с самого начала был обреченным: секта Чуньян уже воспользовалась преимуществом, а работа в тесном сотрудничестве с Туцзюэ и попытки заимствовать их силу могут оказаться просто бамбуковой корзиной, через которую протекает вода. После пережитой боли предательства и всех мыслей, связанных с Сюаньдушань, Шэнь Цяо чувствовал себя в тумане дождя, прекрасном, но нереальном. - Если господин Шэнь хочет вернуться на Сюаньдушань, я могу пойти и попросить Учителя о помощи. Шэнь Цяо покачал головой и засмеялся. - Благодарю. Однако если я всецело буду полагаться на способность получить что-то от других, в конце концов, это не продлится вечно. Ли Цинъюй понял, что у него есть собственный план, поэтому кивнул и больше ничего не добавил. Некоторое время они ещё разговаривали, пока не приблизился полдень, и в дверь не постучала Чжоу Есюэ. - Ли-шисюн, цзунчжу и мой шифу сейчас обсуждают важные вопросы, поэтому не могут принять вас лично. Они специально послали меня, чтобы пригласить Ли-шисюна и Шэнь-даочжана посетить цветочный зал для трапезы. Пойти или не пойти на Шицзяндахуй было действительно важным вопросом для всей секты БиСя. Чжао Циин должна обсуждать такие вещи с Юэ Кунчи, так что не иметь возможности прийти лично было вполне естественно. Чжоу Есюэ было двадцать восемь лет - это возраст, когда ее красота сияла, как цветок. Она и Ли Цинъюй были почти одногодками, и оба практиковали меч. Их можно было считать очень подходящими друг для друга, и если бы между ними что-то началось, это стало бы красивой историей. Сам И Бичэнь не женился, но в этом вопросе не трогал и своих учеников. У секты Чуньян было немного учениц, и если в будущем Ли Цинъюй тоже не женится и сосредоточился исключительно на пути меча, то это будет не обязательно потому, что он не хотел жениться и завести детей. С точки зрения внешнего вида ученицы секты Нефритового Облака были на голову выше остальных, так что позволить Чжоу Есюэ пригласить их отобедать было очень разумной идеей. Раз это устроила Чжао Цзиин, должно быть, она подумал в том же духе. Однако Ли Цинъюй, похоже, совершенно не распознал и половины витающего в воздухе настроения, безразлично ответив: - Спасибо, что пришла. Так как Чжао-цзунчжу занята, мне не нужно никуда идти. Можешь приготовить для меня и Шэнь-даосюна два набора приборов. Я хочу спросить у него совета о том, как обращаться с мечом, так что я могу остаться здесь и поесть, пока мы будем разговаривать. (Расставил приоритеты, круто, но девочку жалко) Чжоу Есюэ никогда не встречала кого-либо более невежественного, и некоторое время просто смотрела на Ли Цинъюя, прежде чем ответить ему простым «Хорошо», развернуться и уйти. Через некоторое время доставить еду пришла не она, а Фань Юаньбай. Шэнь Цяо, как сторонний наблюдатель, всё ясно видел и понимал, что молодая девушка, возможно, интересовалась Ли Цинъюем, но тот явно не демонстрировал никакой взаимности, поэтому он не мог вмешиваться. Ему лишь осталось притворился, что он ничего не знает. Сегодняшний повар не был приглашен с гостиниц из подножья горы, так что перед ними предстали три блюда и один суп со средним вкусом. Шэнь Цяо спокойно пил свой суп, но только расправившись с половиной понял, что суп перед ним именно рыбный. И это оказался суп из рыбных голов. Он снова посмотрев на Ли Цинъюя. Ли рыбная... голова сидел, склонив голову, и безмятежно пил свой рыбный бульон. Не понимая, что к чему, Шэнь Цяо внезапно почувствовал, что это очень смешно. Он очень хотел рассмеяться, но вовремя подумал, что это может показаться нетактичным, а потому с трудом сдержался. Примечание: Иероглифы «Цинь» и «Юй» вместе могут трактоваться как «рыбная голова», и хотя в таком значении их используют КРАЙНЕ редко, шутка ведь и вправду хорошая :D Ли Цинъюю вдруг захотелось дать этому блюду оценку. - Суп действительно неплохой. Шэнь Цяо сухо улыбнулся, не зная, что и ответить. - Да, и овощи тоже свежие. Сказав это, в его голове внезапно возник образ Янь Уши. Но он ведь просто не мог быть виноватым, не правда ли? Учитывая все обстоятельства, каким образом столь величественный Хуаньюэ цзунчжу мог совершить настолько ребяческий поступок? Тем временем, Чжао Цзиин быстро решила, что она поведет Фань Юаньбая и Чжоу Есюэ в секту Чуньян, чтобы посетить Шицзяндахуй, а Юэ Кунчи останется и позаботится обо всем на горе. Шэнь Цяо тоже хотел остаться, но Чжао Циин выразила огромную надежду, что Шэнь Цяо пойдет с ними. Она высоко ценила его как друга, с которым вместе пережила трудности, к тому же в этот раз секте БиСя действительно не хватало сил. С одной Чжао Цзиин там трудно заявить о себе, поэтому помощь Шэнь Цяо была бы очень кстати. Шэнь Цяо согласился, оставил Ши У и Юйвэнь Суна с заданием, и попросил их хорошо тренироваться с Юэ Кунчи. Юйвэнь Сун с юных лет рос в шумной, величественной и большой семье, так что тихий Тайшань вызывал у него абсолютное удивление и безграничное любопытство, мальчик был вполне доволен. Ши У, хоть и был шисюном, в силу своего мягкого сердца часто соглашался с Юйвэнь Суном, и только в важных делах настаивал на своём. Дети правда хорошо ладили и общались наедине, так что Шэнь Цяо не беспокоился. Небольшая группа людей сложила вещи и приготовилась отправиться в путь. Автор хочет сказать: Шэнь Цяо: - Янь-цзунчжу, суп из рыбных голов ты сделал? Лао Янь: - А-Цяо, как мог этот достопочтенный совершить такой бестактный поступок? Шэнь Цяо: - .... (я тебе не верю)