Мириады Осеней

Имя «Янь Уши» имело какую-то неведомую силу. Просто произнесите его, посмотрите на реакцию присутствующих, и вы поймете. Возьмите одного из пяти мастеров, устроивших засаду на Янь Уши, и любой из них спокойно раскидал бы всех здесь присутствующих. Стоит ли говорить о самом Янь Уши, который после того, как был атакован сразу пятью, после известия о своей смерти снова появился в Цзянху радостно прыгающим вокруг, в общем-то очень даже живым? По всем меркам его следует считать особенным человеком даже в легендах. Владелец магазина был достаточно проницателен. Увидев, что одно предложение Чжао Циин произвело такой невероятный эффект, на мгновение остановив конфликт, он бросился исправлять ситуацию. - Чуть не забыли! Я пойду скажу кухне прямо сейчас и отправлю его на их столик. Господа, просто подождите немного, ещё немного! Янь Уши медленно провел пальцами по краю чаши, но Шэнь Цяо накрыл его руку своей и легонько прижал. Последний с одного взгляда понял его намерения и выразил свое неодобрение. Хотя группа новоприбывших и пыталась украсть их место, они не причинили никакого реального вреда, а если действовать начнет Янь Уши, то его оппонент обязательно в лучшем случае будет сильно ранен или умрет. В таком случае его товарищи наверняка будут искать мести, а им все ещё хотелось спокойно добраться на Шицзяндахуй, так зачем им искать себе неприятностей? Янь Уши проследил за этим ходом мыслей так, как сделал бы это Шэнь Цяо, и лениво улыбнулся. - Из уважения к тебе, на этот раз я пощажу его. Раньше он сказал только половину из того, что собирался, прежде чем его внезапно прервали. Когда он держал в руке чашу, его намерение убить было более, чем очевидным, но теперь он передумал. Пиала от его легкого прикосновения раскололась и врезалась в переднюю часть ступни Эрде Мина. Когда тот услышал имя Янь Уши, его тело застыло, он не двинулся ни одним мускулом, а с его лица слилась вся кровь. Человек, стоящий позади него, по крайней мере, имел немного больше ума, и, увидев сложившуюся ситуацию, вышел вперёд, соединил руки в знак уважения и сказал: - Янь-цзунчжу, мой младший брат молод и наивен, он проявил неуважение к вам непреднамеренно. Если он нанес вам оскорбление, надеюсь, вы простите его. Янь Уши продолжал сидеть, не двигаясь ни на дюйм, вокруг него витала самоуверенная и праздная атмосфера. Только его манеры уже отметили всякие сомнения в его личности. Чтобы подражать Хуаньюэ цзунчжу, потребовалась бы некоторая храбрость. В конце концов, в мире не так много людей, которые подобно ему могли бы оскорблять все существующие секты разом, и оставаться нетронутыми их лидерами. Любому, кто увидел бы бороду Эрде Мина и услышал по отношению к нему слова «молодой и наивный», было бы трудно удержаться от смеха. - Молодой и наивный? Янь Уши многозначительно повторил за ним эту фразу. - Этот достопочтенный в состоянии увидеть его грубоватую внешность. У него не хватает ума или у него болезнь мозга? Пха-ха-ха! Кто-то в толпе рассмеялся. -Ты… Эрдэ Мин выглядел так, будто вот-вот взорвется, но его старший брат вовремя запечатал его меридианы и прижал его плечо вниз, чтобы он не мог двигаться, а затем одарил Янь Уши извиняющейся улыбкой. - Верно, мой младший брат думает не совсем нормально. Янь-цзунчжу, вам, такому уважаемому человеку, не стоит зацикливаться на таких жалких людях, как мы! Этот человек оказался лидером секты Таохуаву, присоединившейся к секте Хэхуань. В настоящее время его репутация в Цзянху была на пике, но он, хотя и секта Хуаньюэ, похоже, была раздавлена ​​Хэхуань, понимал, к кому он может приблизиться, а к кому - нет. Хотя и влияние Хуаньюэ среди демонических сект значительно уменьшилось, тощий верблюд остаётся больше лошади: если они расстроят Янь Уши, неважно, заступится ли за них секта Хэхуань или нет, они могут потерять свои маленькие жизни здесь и сейчас. Янь Уши, казалось, понимал его мысли и улыбнулся ему, но от этого у лидера секты Таохуаву лишь встали дыбом волосы. - Если с его умом что-то не так, ему будет лучше, если он останется дома и перестанет выходить на улицу, чтобы бесчинствовать налево и направо. Он ведь только создает проблемы для своего старшего брата. Вы, должно быть, измотаны. Лидер секты Таохуаву выдавил улыбку, но не мог продолжать этот разговор. - Янь-цзунчжу прав, когда мы вернемся, я накажу его. Я прослежу, чтобы он хорошенько поразмышлял и не отделался так легко! Сказав это так, как будто боясь, что Янь Уши вдруг пожалеет о своем решении, игнорируя своего брата, который в этот момент проделывал в нем дыру яростным взглядом, поспешил вытащить его из гостиницы и уйти. Эта группа вошла крайне дерзко, но уже вскоре после этого в страхе выбежала. Такой контраст заставил всех присутствующих переглянуться. Шэнь Цяо покачал головой. Мало кто мог это увидеть, но в тот момент, когда Янь Уши бросил чашу, от неё откололась ещё одна часть и ударилась о точку пересечения меридиан Эрдэ Мина. Положение было чрезвычайно сложным, и они, вероятно, не будут способны отменить это сами. Скорее всего, когда они это поймут, им придется вернуться и просить помощи у Янь Уши. - Если они вернутся, чтобы найти тебя, ты же просто отменишь блокировку меридиан. Так зачем ты это сделал? Янь Уши засмеялся. - Они не придут ко мне. Но они пойдут в секту Хэхуань, чтобы плакать и жаловаться. Разве это не избавляет меня от необходимости искать их самому? Сказав это, он встал, и прежде, чем кто-либо успел отреагировать, Янь Уши уже ушел. Все подумали, что он передумал и решил преследовать группу из Таохуаву. Некоторые даже произнесли небольшую молитву за них. Оскорбляли бы себе кого угодно, но зачем же было оскорблять этого деспотичного тирана!? Хотя надо сказать, что из-за того, что Эрдэ Мин производил ужасное впечатление на абсолютно каждого, некоторые втайне радовались. После еды молодые и активные Фань Юаньбай и Чжоу Есюэ не смогли усидеть на месте и сообщили Чжао Циин, что собираются немного осмотреться. Чжоу Есюэ даже подошла, чтобы пригласить Ли Цинъюя, но он был холоден и отказал. Ли Цинъюй сказал, что вместо этого хочет помедитировать в своей комнате. Гордость Чжоу Есюэ основательно задели, и она все ещё была несколько раздражена, когда ушла. Чжао Циин не узнавала о планах Янь Уши, и увидев, что он не вернулся, она удивилась и уточнила этот вопрос у Шэнь Цяо. - Куда ушел Янь-цзунчжу? - У него появились другие дела, и он больше не будет с нами путешествовать. Чжао Циин кивнула. У нее были другие заботы, и она больше не спрашивала. На данный момент секта Хэхуань и буддийские секты были могущественными, но в мире было огромное множество сект, большая часть из которых не хотела капитулировать перед ними. Секта Хэхуань имела плохую репутацию, у буддийских сект был Сюэтин-чанши, а за ними стояла династия Чжоу, но даосские секты, в частности прославленная секта Чуньян, не желали уступать, поэтому время Шицзяндахуй было как раз подходящим для всякого рода разбирательств. После того, как многие люди услышали новости устремились к его месту проведения со всех сторон. Молодые хотели сделать себе имя, более взрослые и более благоразумные лидеры сект хотели заключить союз с сектой Чуньян, чтобы не быть уничтоженными подобно секте Чжуннань. После потрясений, вызванных нападением, секта БиСя была сильно ослаблена, можно сказать, бессильна. Чжао Циин никогда не имела желания быть выше остальных сект, но она долго была обременена отсутствием будущих талантов в своей собственной, а потому хотела произвести впечатление во время Шицзяндахуй и таким образом поднять их репутацию. Она понимала, что для осуществления этого желания ей может потребоваться пройти долгий путь вперед. Угуны Фань Юаньбая и Чжоу Есюэ были средними, если сравнивать с Ли Цинъюем. Хотя последний был близок к их возрасту, у него были все задатки мастера первого ранга. Со временем от него можно многого ожидать, и Чжао Циин не могла не позавидовать удаче И Бичэня. Как секта с длинной историей, секта Нефритового Облака не испытывала недостатка в высококвалифицированных угунах, но не имела кого-то, кто мог реализовать этот высококвалифицированный угун на своем пути. Под беспокойными мыслями Чжао Циин прошел целый день пейзажей, а на следующее утро, после того, как все вымылись и позавтракали, они направились на Цинчэншань. На этот раз группа не остановилась, прибыв в город Цинчэн очень быстро. Из-за Шицзяндахуй город уже был заполнен мастерами. Чуньянгуань, как принимающая сторона, послал сюда своих людей, чтобы следить за порядком и встречаться с новоприбывшими, спрашивать о их секты посредством регистрации и поднимать их на гору группами. Однако количество прибывших людей превзошло все их ожидания, поэтому теперь многие люди стояли в очереди. Ли Цинъюй привел Шэнь Цяо и остальную группу к главным воротам и использовал ножны своего меча, чтобы постучать по столу человека, который быстро записывал какие-то имена. Он поднял голову, ахнул и бросился вставать. - Ли-шиди, ты вернулся! Не только он, но и другие ученики Чуньянгуань, ответственные за встречу гостей, подошли, чтобы поприветствовать Ли Цинъюя. Ли Цинъюй сложил руки в знак приветствия. - Чжао-шисюн, Цун-шисюн, учитель на горе? -Да, представители Линьчуань и куайцзи семьи Ван находятся здесь, их лично принимает у себя лидер секты. [Куайцзи - представители, которые ведут разную бухгалтерию] Ли Цинъюй кивнул, ничего не сказал, повел остальных к главным воротам. Чжао-шисюн, однако, крикнул ему вслед: - Ли-шиди, кто эти люди с тобой? Пожалуйста, расскажи мне об их сектах, чтобы я мог их записать. Это моя обязанность, прости меня, шиди. Ли Цинъюй был очень успешным на пути угуна, его можно было считать лидером среди молодого поколения Чуньянгуань, так что даже двое его шисюнов должны были относиться к нему с уважением. Несмотря на то, что его угун был чрезвычайно развитым, в общении его умения сильно проседали. Ли Цинъюй нахмурился. - Это гости, которых велел привести Учитель. Смысл в том, что тебе знать не нужно. Шэнь Цяо увидел, что он может кого-то расстроить, и поэтому представил всех сам. - Это Чжао-цзунчжу из Секты Нефритового Облакака, за ней - ее ученики, а этот бедняга - Шэнь Цяо, странник. Услышав о секте БиСя, Чжао-шисюн не особо отреагировал, однако имя Шэнь Цяо заставило его измениться в лице. - Могу я спросить, вы - Шэнь-даочжан из Сюаньдушань? - Да, - кивнул Шэнь Цяо. Лицо Чжао-шисюна засияло, он тут же сложил руки в знак приветствия. - Оказывается, это Шэнь-даочжан! Я не хотел проявлять неуважение, Шэнь-даочжан и остальная часть группы, пожалуйста, войдите, я немедленно пришлю кого-нибудь, чтобы известить Учителя! Ли Цинъюй, однако, остановил его. - Чжао-шисюн, я сам приведу Шэнь-даочжана и остальных на гору. Чжао-шисюн улыбнулся. - Ли-шиди, ты можешь не знать, но Учитель заранее проинструктировал нас, чтобы мы немедленно отправились известить его, когда увидим Шэнь-даочжана и Чжао-цзунчжу, чтобы он сам мог прийти и поприветствовать их. Ты можешь проводить их по главной дороге, по пути заодно осмотрите пейзажи, а я пошлю кого-нибудь по внутренним дорогам и они доложат о вашем прибытии. Хотя он сказал «Шэнь-даочжан и Чжао-цзунчжу», все понимали, что все его формальности были направлены на Шэнь Цяо. Чжао Циин имела открытое отношение к таким вещам и не была расстроена этой мелочью. Услышав, что это были инструкции Учителя, Ли Цинъюй больше ничего не сказал. Люди в очереди, видевшие, как они прошли вперед после разговора с учениками Чуньянгуань, были недовольны. - Мы так долго ждали, разве мы хуже тех, кто имеет внутренние связи? Или вы не понимаете логики в том, кто прибыл первым, а кто - вторым? Зачем секте Чуньян вообще заниматься организацией Шицзяндахуй? - Вы ошибаетесь, Чуньянгуань не является организатором. Мы просто предоставили Люлигун место для проведения Шицзяндахуй. Мы здесь только для того, чтобы поддерживать порядок, а так как вы находитесь в горах Цинчэн, вы должны соблюдать правила Цинчэн. Люди, которых вы только что видели, очень важные личности. Одним из них был Шэнь Цяо из Сюаньдушань, другой была Чжао-цзунчжу Нефритового Облака, а третьим - Ли Цинъюй, шиди нашей секты. Ли-шиди выполнял приказ Шизуна и пригласил этих людей вступить в наши двери. Если ты все ещё недоволен, почему бы тебе не подождать, пока ты не увидишь моего Шизуна лично? Тогда и расскажешь ему обо всем. Ли Цинъюй из горы Цинчэн был представителем молодого поколения и уже имел громкое имя. Сначала он дрался с Сюаньдушань чжанцзяо Юй Аем, проиграв одним ходом. Затем, скитаясь по Цзянху, он пересекался с Дуань Вэньяном, выдающимся мастером первого ранга. Хотя он не выигрывал сто матчей из ста, но быть очень близким к этому, учитывая его возраст, уже было чем-то ошеломляющим. Теперь в Цзянху имя Ли Цинъюя было до того знаменито, что, по сравнению с первой десяткой мира, обсуждалось чуть ли не реже. Никто не знает, сколько молодых женщин из солидных семей Цзянху считают этого юного ученика из секты Чуньян идеальным мужем. Если упоминание Ли Цинъюя просто шокировало всех, то, услышав имя Шэнь Цяо, они замерли. Сначала они не поверили этому, а затем, после того, как появились другие ученики, такие как Чжао-шисюн, чьи глаза светились явным почтением к этому человеку, естественно, никто больше не выступил вперед, чтобы спорить. За эти полгода с небольшим, он убил Хо Сицзина, который любил использовать лица людей в качестве масок, на Тайшань заставил Кунье расстаться с жизнью под его мечом, а затем, получив предсмертную волю Юйвэнь Сяня, вырвался из окружённого войском города вместе с Юйвэнь Суном и убил двух старейшин секты Хэхуань с детьми на руках. По мере распространения слухов, его репутация не сильно отставала от репутации Ли Цинъюя. По всей вероятности, теперь он был более известным, чем когда занимал должность Сюаньдушань чжанцзяо. Хотя некоторые сомневались в способностях Шэнь Цяо, считая, что эти слухи преувеличены, в тот день, когда Шэнь Цяо вырывался из Чанъаня, или в столице Туюхунь победил Юй Ая и остальных, было много свидетелей и людей, которые видели его своими глазами. Теперь, когда влияние Хэхуань выросло, многие секты и странствующие мастера не могли озвучивать свои жалобы в открытую. К Шэнь Цяо, который продемонстрировал как намерение, так и способность противостоять Хэхуань, они относились с большим уважением. Так, без ведома Шэнь Цяо, все это время, известность его имени росла с каждым днем. Он больше не был в пыли прошлого. Хотя рейтинг Люлигуна ещё не был опубликован, слухи в Цзянху уже говорили о выздоровлении Шэнь Цяо и о том, что он определенно войдет в первую десятку. Об этих переменах знал Янь Уши, поскольку часто обменивался сообщениями с внешним миром, но Шэнь Цяо всецело посвятил себя обучению своих учеников, как если бы находился в уединении. Конечно же, он не знал. Ли Цинъюй был плохим проводником. По пути на гору, увидев живописную точку, он говорил что-нибудь, чтобы попытаться объяснить, что именно они видят, но речь явно не была его сильной стороной. Он рассказывал скучно и прямолинейно. Это заставляло его слушателей хотеть заткнуть уши, ибо даже смотреть собственными глазами в тишине было интереснее.. Шэнь Цяо и Чжао Циин, с их манерами и опытом, конечно, не показывали ничего из этого, но когда они, наконец, достигли Чуньянгуань, Чжоу Есюэ и Фань Юаньбай не могли не вздохнуть с облегчением. На главной площади даогуаня перед курильницами стоял облаченный в даосские одежды мужчина средних лет, его волосы были черными, как смоль, в руках он держал фучэн, а позади него было несколько учеников. Торжественность этого приветствия впечатляла. [Фучэн - даосское оружие в виде палки с длинным лошадиным волосом на одном из концов. Кстати, набор безумно красивых движений с ним можно найти на видеозаписях, хотя лучше искать английское «fuchen»] Тот, кто стоял перед ними, конечно же, был лидером секты Чуньян, И Бичэнем. Шэнь Цяо осмотрелся и увидел знакомое лицо, стоящее позади И Бичэня - Чжан Цзыцяня из института Линьчуань. Последний тоже увидел Шэнь Цяо, сложил руки в знак приветствия и улыбнулся. Шэнь Цяо кивнул и улыбнулся ему в ответ. Ли Цинъюй шагнул вперед, полностью поклонился. - Шизун, этот ученик вернулся. - Никаких формальностей, Миньчэн, ты хорошо поработал. И Бичэнь тепло окликнул его домашним именем, помог любимому ученику подняться, а затем подошел к Шэнь Цяо, Чжао Циин и остальным и сложил руки в знак приветствия. - Шэнь-даочжан и Чжао-цзунчжу долго путешествовали. Озарив нашу секту своим сияющими присутствием вы очень уважили нас, этому бедняге несказанно повезло, пожалуйста, входите. Для того, перед кем стоял И Бичэнь, чтобы лично поприветствовать и пригласить их внутрь, таким образом очень уважив их, Чжао Циин сначала беспокоилась о более холодном приеме. Ее собственная репутация не имела значения, но репутация секты БиСя была важна. Видя, что И Бичэнь отнёсся к ним совсем не так холодно, как Ли Цинъюй, она втайне хвалила великодушие И Бичэня. Все болтали, И Бичэнь познакомил остальных с Чжан Цзыцянем. [Если что, это мальчик со дня рождения семьи Су, снова. Он ещё хотел нарисовать Шэнь Цяо] Положение Чжан Цзыцяня в институте Линьчуань не было низким, но самый знаменитый их ученик, Сэ Сян, не появился. Руян Кэхуэй только послал Чжан Цзыцяня в качестве их представителя, а это само по себе выражало их позицию. И Бичэнь ввел их внутрь. Они увидели, что внутри уже сидело множество людей И Бичэнь представил им некоторых людей: - Это Эр-гунцзы и Сан-гунцзы семьи Ван. [Второй и третий господа/сыновья чиновников] Двое молодых людей не встали, но поприветствовали их, просто подняв рукава в их сторону. Они разговаривали с И Бичэнем раньше, и они точно слышали о прибытии Шэнь Цяо и других. Но поприветствовать их вышли только Чжань Цзыцянь и И Бичэнь. Семья Ван явно не думала, что секта БиСя или Шэнь Цяо заслуживают их внимания и личного знакомства. Их непочтительность была выражена слишком ярко.