Сердце в банке

***

      Минхо проносится мимо складов. За спиной у него привычно ощущается тяжесть шуангоу. Он снова на задании — и в этот раз на серьёзном. Ему пришлось оставить свой любимый байк далеко отсюда, потому что нужно быть тихим. Незаметным. Ему нельзя себя выдать, пока он вновь старается выследить, что делают Coretech.       В порту, несомненно, творятся какие-то гнусные дела, поэтому Минхо сюда и приехал. Он перелез через забор и теперь пытается найти, где же люди Coretech загружают грузовики той дрянью, которую они снова прячут. Задание Минхо просто пойти посмотреть и записать всё на маленькую камеру на своей куртке. Некто платит ему хорошенькую сумму за шпионаж, и кто Минхо такой, чтобы отказываться от такого простого задания.       И смертельно опасного, но это только если его обнаружат.       Ему требуется немного времени, разведка, изучение порта и тихая прослушка. Наконец он их находит. Он слышит приглушённые голоса и быстрые шаги, а когда выглядывает за угол, то видит грузовик и склад с открытыми дверями. Со склада льётся жёлтый свет, и несколько работников в куртках Coretech грузят какие-то кейсы в кузов грузовика. Вокруг него охрана, но те стоят на месте, так что Минхо может хорошо всё разглядеть.       Он прячется в ночной тени. Нужно будет рассмотреть всё поближе, но это непросто. Сейчас он довольствуется тем, что выглядывает из-за угла склада: не хочется ему, чтобы охрана снесла ему башку, хоть это было бы и сложно сделать из-за шлема на голове. Минхо не такой тупой, чтобы оставлять его на мотоцикле, чтобы его стянули всякие мелкие воришки.       Минхо застаёт врасплох внезапный шум, который доносится откуда-то сверху, с крыши складов. Глухое топ-топ-топ, похожее на шаги, несколько секунд тишины, а потом Минхо видит это, видит его. Прыгающего на грузовик ангела с расправленными крыльями и нимбом над головой.       Феликс. Во всём своём полумеханическом великолепии. Кошмар для охраны.       Так они здесь. Минхо этому факту нисколько не удивляется.       Ещё один глухой стук, и Феликс налетает на охранников с саблями наготове. За ним в чёрно-зелёном следует Чанбин, — возможно, это он — и ещё двое прыгают по бокам. Маска кицунэ — Хёнджин — и, вероятнее всего, Джисон в чёрно-жёлтом. Парни Чана. Прибыли раскрыть секреты Coretech.       Но где же он? Где сам Жар?       А, вот он, спрыгивает прямо на охранника, который целится в Феликса. Как только охрана понимает, что происходит, поднимаются крики и вопли, выстрелы палят куда попало. Минхо давно уже выяснил, что охрана Coretech в перестрелках не особо сильна. Особенно когда противников больше двух.       Минхо спокойно пробирается сбоку. Чановы мелкие бандиты в курсе, что он здесь? Похоже, что нет. Скорее всего, они давно уже сидели на крыше, следя за передвижениями Coretech. Свистят клинки и сабли, Чан пристреливает одного из охранников чем-то электрическим (это что-то новенькое), пока Чанбин забирается в кузов грузовика. Наверное, они планируют выкрасть лишь один из кейсов, а не все, раз никто не направляется к кабине грузовика.       Внезапно со склада выбегают ещё люди. Охрана. Они всё время там были и выжидали? Наверняка. Как умно со стороны Coretech, вот почему охрана, что стояла снаружи, была так спокойна. Внутри были ещё скрытые из виду люди. Ладно.       Ой. Нет-нет. Теперь Чан и его парни в меньшинстве. Джисона загнали в угол, и Хёнджин едва ли успеет его спасти. В движениях Чана Минхо распознаёт панику. Их слишком мало на такое количество охраны.       Кажется, Минхо одновременно с Чаном понимает, что всё может закончиться катастрофой. Тот лихорадочно осматривается по сторонам, они не ожидали, что всё так обернётся. Минхо должен наслаждаться этим. Должен наслаждаться тем, что у Чана проблемы.       Он не наслаждается.       Большинство охранников идёт на Чана: они, конечно же, узнали фирменный красный свет Жара. Хёнджин старается прорваться, но у него не получается, и он падает — кажется, в отключке. Видя, что банда распалась, Феликс паникует, он всегда так делает, это его слабость. Кто-то пытается пристрелить Чанбина, Джисон же снова загнан в угол.       Они умрут. Прямо здесь, прямо сейчас, они умрут, потому что вместо ожидаемых десяти охранников тех около тридцати.       Минхо всегда действовал быстро и сейчас своим привычкам не изменяет. Он выхватывает мечи прежде, чем всё обдумать, костюм и лезвия вспыхивают фиолетовым светом. Крюком на конце лезвия он цепляет за шиворот охранника, нацелившегося на голову Джисона, и даёт ему такого пинка, что тот валится без сознания.       — Забери Хёнджина, — быстро шипит Минхо Джисону, — по крайней мере, ему кажется, что зовут того Джисон: раньше он этого парня не встречал, только слышал о нём и его талантах — прежде чем убирает целившегося в него охранника.       У Чанбина, похоже, ситуация под контролем: он изо всех сил вцепился в кейс, Феликс тем временем запрыгивает на грузовик, чтобы защититься от града пущенных в него пуль.       Остаётся только Чан. Минхо знает, что охрана хочет его живым, поэтому лишь загоняет его в угол, пока тот соображает, как сбежать. Потому Минхо набрасывается на круг из охраны, но вместо того чтобы атаковать его извне, он просто сносит одного из охранников и заскакивает внутрь. Прямо под направленные на Чана стволы. Потому что порой он ведёт себя как болван.       И потому что они оба прекрасно знают, как действовать в таких ситуациях.       Спина к спине. Тяжёлое дыхание и оценка обстановки. Кажется, что все окружающие звуки стихают.       — Вистерия, — слышит Минхо бормотание Чана под маской, пока они медленно передвигаются по кругу.       Их окружили со всех сторон. Чанбину удалось разобраться со стрелявшим в Феликса охранником, но сам Феликс, похоже, ранен. Джисон тащит Хёнджина подальше отсюда.       — Жар. Выглядел ты так, словно помощь тебе не помешает, — мурлычет Минхо. Шаги их звучат в унисон, они двигаются с одинаковой скоростью. Минхо чувствует знакомый толчок локтем в спину. Это значит пять секунд до готовности.       Он это ненавидит. Ненавидит, что даже после стольких лет знает движения Чана наизусть. Ненавидит, что они друг другу под стать, ведь тренировались вместе. Что большинству вещей Минхо научился у Чана. Что Чан был тем, кто предложил вооружиться шуангоу, ибо те подходили технике боя Минхо.       Ещё он ненавидит, что список этот можно продолжать бесконечно.       — План — бежать, — бормочет Чан.       — Надо бы, — отвечает Минхо и до истечения времени прибавляет: — Влево.              Два уверенных шага: он поворачивается влево и уклоняется от пули. Нападают со всех сторон, и Минхо знает, что пистолеты были бы сейчас полезнее мечей, но вот Феликс уже собрался с силами и тоже стреляет в охрану, тех просто слишком много, чтобы Минхо и Чан справились с ними самостоятельно. Хотя если честно, они бы, возможно, и справились, но помощь в таких вещах всё равно никогда не помешает.       Они всё ещё спиной друг к другу, Чан стреляет, они в привычной для себя обстановке. Почти в безопасности, хотя так и не должно быть, ведь в таких ситуациях безопасности не существует. Люди от чувства безопасности теряют бдительность. Но Минхо не может ничего с собой поделать, ему это всё знакомо. Это то, чем они занималсь раньше, до того как всё рухнуло.       Пожалуй, Минхо по этому скучал.       Резкий удар, слишком сильный: охранник наверняка мёртв, Минхо не уверен, да ему и плевать. Ещё одна вспышка фиолетового, что-то шипит: Минхо хлестнул по пистолету одного из охранников. Они побеждают, Минхо видит, что охрана отступает, а это значит, что Минхо и Чану нужно просто направляться вперёд к остальным парням из банды, а после дать дёру. Они ни за что не смогут перебить всю охрану.       Или всё же смогут. Феликс перебарщивает со своей механической рукой-базукой, и охранники валятся наземь.       А потом что-то случается. Нечто, чего Минхо не ожидал и никогда прежде не испытывал. Что-то на ноге. В ноге. Свист — и ничего. Затем нога подгибается — правая, та, что из стали. Минхо падает на колено, не понимая, что происходит. Он пытается встать, но нога не держит его вес, вновь подгибается, и Минхо падает. Один из охранников пытается этим воспользоваться, но Чан его пристреливает.       — Мин… Вистерия? — слышит Минхо. Он смотрит вниз и видит, что сквозь костюм по колену течёт какая-то жидкость. Колено. Это был выстрел. Прямо в ёбаные шарнирные соединения, и теперь ничего не работает. Минхо про себя проклинает всё подряд. Вот тебе и побег.       К счастью, Чан быстро соображает. Он хватает Минхо и поднимает его с земли. Минхо закидывает руку ему на плечо, знает, что другого выбора у него нет, и Чан тащит его прочь от оставшейся охраны. Те, кажется, сдались, по крайней мере Минхо больше не слышит выстрелов вокруг. Он старается ковылять за Чаном, держать равновесие, но на такой скорости и с одной рабочей ногой это почти нереально.       Вероятно, поэтому Чан прячет пистолет за спину и подхватывает Минхо на руки. Как следует.       — Блять, ты…       — Заткнись, — шипит Чан, переходя на бег с Минхо на руках. Минхо же безумно рад, что на нём сейчас шлем, ведь он определённо точно не краснеет в руках своего заклятого врага. Грёбаный абсурд. Кошмар какой-то.       Минхо кажется, что проходит вечность, прежде чем Чан его отпускает. Они у фургона, и Чан быстро усаживает его внутрь. Охрана за ними не гонится, но копов поблизости точно оповестили, так что им следует убираться отсюда. Минхо хочет пожаловаться и сказать, что он в порядке, что его не нужно благодарить и он может сейчас идти, но нет, не может. Просто не может. Единственное, что он может, так это сидеть рядом с истекающим кровью Феликсом, который, похоже, вырубится секунды через три; Чан же тем временем закрывает двери фургона и направляется за руль.       Тишина. Минхо чувствует взгляды, когда снимает, наконец, с головы шлем. Они знают его, он знает их, и это чертовски неловко. Хёнджин потиху приходит в сознание, Чанбин принимается за раны Феликса — слава богам, а то до этого эти двое чересчур долго друга на друга пялились. Минхо удивлён тем, что у Феликса вообще может идти кровь. Или как минимум тем, что он не полностью механический. Пока что. Маленькая игрушка Сынмина и Чонина, всегда вызывается первым, если те хотят испробовать какие-нибудь новые модификации.       Фургон дёргается вперёд, и Минхо прижимается к задней двери справа от себя. Машина поворачивает, всех заваливает набок, и фургон набирает скорость. Минхо знает, что после этой поездочки его будет тошнить, с ним так всегда, когда он не видит, что творится за окном. Он надеется, что хорошо спрятал мотоцикл, и молится, чтобы никто его не нашёл, пока Минхо за ним не вернётся. Он-то уверен, что спрятал его прекрасно, но в этих районах города ни на что нельзя полагаться.       Едут они целую вечность, и Минхо хочет закопаться под землю. Чан ведёт так, словно за ним гонится целая орда копов, — и если так и есть, то все остальные в фургоне об этом не знают. Когда Хёнджин, наконец, возвращается к реальности, он разражается хохотом при взгляде на Минхо, сидящего напротив него с вытекающей из ноги серебристой жидкостью. Минхо бы его пнул, если бы нога работала.       Фургон останавливается, слышатся шаги, мгновение — и дверь открывается. Минхо не удивлён, что они не перед домом Чонина, а у небольшого убежища Чана и его команды, но всё равно канючит:       — Ты мог просто отвезти меня к Чонину.       — Нет, — лишь получает он от Чана в ответ. Ладно. Какая неожиданность.       К счастью, Хёнджин помогает Минхо вылезти из фургона: от руки Чана же он отмахивается. Чан кажется рассерженным, и если честно, то, скорее всего, так и есть. Ему не нравится, когда его застают врасплох. Ему не нравится, когда ранят его парней.       Минхо тащат через весь гараж, мимо каких-то комнат в нечто похожее на… мм, Минхо не уверен. Раньше он этого не видел. Что-то типа гаража, только для людей. Сынмин не ожидал его увидеть, но тут же сосредотачивается на Феликсе и его сломанном крыле — сами крылья к нему не прикреплены, они как мечи Минхо, используются только в бою. Хёнджин помогает Минхо забраться на операционный стол.       — Не понимаю, зачем привозить меня сюда. Я мог бы поехать к Чонину, мне там эту ногу ставили, и Ян знает, что с ней делать.       Хёнджин лишь пожимает плечами. Выглядит он нормально, немного бледный, и Минхо знает, что тот винит себя за то, что отключился.       — Не вини себя в этом. Ты не мог знать, что внутри будет ещё больше охраны, — вырывается у Минхо.       Хёнджин только смотрит на него и сглатывает. В голубоватом искусственном свете Минхо видит, что глаза его блестят больше обычного. Чуткий Хёнджинни, постоянно во всём винит себя, ему бы быть чуть снисходительнее к себе.       Дверь открывается и закрывается. Минхо сидит к ней спиной.       — Можешь идти, — звучит где-то позади него. Хёнджин выгибает бровь, Минхо тоже. Ой. Нет-нет. Он не хочет оставаться с Чаном наедине. Нет-нет. Хёнджин мягко сжимает плечо Минхо и уходит. Дверь вновь открывается и закрывается. Минхо чувствует витающую в воздухе неловкость.       Чан выходит из-за его спины и подходит к столешницам справа от Минхо, что выстроились вдоль стен. Они из стерильного металла, как и всё в этой комнате. Минхо бы назвал её операционной. Здесь режет глаза голубоватый свет, свешиваются с потолка провода, лежат запасные части металлолома. Чан слишком громко роется в ящике. Воздух душит.       Проходит ещё несколько минут, пока Минхо пялится в потолок, а Чан собирает какие-то вещи. После он надевает чёрные латексные перчатки и садится на стул у операционного стола. Он уже снял с себя всё оружие и остался в простой чёрной футболке-поло. Минхо всегда слегка раздражало, что кто-то может выглядеть так хорошо в такой простой одежде.       — Ты точно знаешь, что надо делать?       Чан в ответ мычит. Кажется, он готов, но смотрит на ногу Минхо и чуть хмурится. Минхо прекрасно знает, о чём тот думает.       — Просто отрежь, — закатывает он глаза и складывает на груди руки. У него дома есть ещё один костюм для мотоцикла, с теми же самыми примочками. Это не конец света. Да и раздеваться перед Чаном он уж точно не собирается.       Так что Чан отрезает штанину Минхо.       — Оно ведь не болит? — спрашивает он, глядя на колено. Оно сломано. Раздроблено. Жидкость больше не течёт.       — Нет. Просто странные ощущения.       Оно не болит, но Минхо чувствует себя… необычно. Не так, как надо. Будь это настоящее колено, он бы уже корчился в дикой агонии, но к счастью, колено искусственное. Нога искусственная. Да, он чувствует руку Чана на ноге, но это прикосновение ненастоящее. Просто похожее. Минхо лишь чувствует что-то на ноге, вот и всё.       — Я могу просто попросить Чонина, — ещё раз предлагает Минхо, когда Чан переворачивает его ногу и хмурится. Минхо знает, что тот очень усердно думает: между бровями у него залегла морщинка.       — Просто прими это как благодарность. Или как начало извинений.       Минхо гулко сглатывает. Точно. Они же впервые остались наедине после… всего. Минхо не привыкать лежать на операционном столе, только в прошлый раз это было у Чонина, и тогда Чан виновато смотрел из угла комнаты. То был последний раз, когда Минхо подпустил Чана так близко.       Минхо ложится, позволяя Чану делать всё что угодно. Похоже, ремонт бесплатный, раз это благодарность. Часть с извинениями Минхо собирается игнорировать. У Чонина бы он заплатил за целую новую ногу, Чан же, наверное, просто починит колено и шарниры и зальёт новую жидкость, чтобы всё работало как раньше. Или сделает что-то похожее. Минхо совсем не разбирается в этом, если быть откровенно честным.       — На секунду мне и правда показалось, что мы там умрём.       Минхо прикусывает язык, чтобы не сказать что-то типа «Я тебе не психотерапевт». Он не отвечает, потому что не знает как. Зато знает, что он единственный человек во всём здании, которому Чан может в таком признаться. Он не может говорить это команде, ведь он их лидер и они на него равняются.       — Но ты жив, — всё же отвечает Минхо, по-прежнему глядя в потолок. Он чувствует, как Чан разбирает его колено на мелкие составляющие. Странное ощущение. Как только откручиваются детали, он тут же перестаёт их чувствовать.       — Что ты там вообще делал?       Минхо бросает взгляд вниз, на Чана. Тот склонился над ногой Минхо, аккуратно извлекая пинцетом мелкие металлические осколки. На это уйдёт много времени.       — Шпионил, — признаётся Минхо. Хотя не такое уж это и признание. — Ты не против, если я взгляну на то, что в кейсе, который ты забрал?       — Против.       Ладушки, вот это уже немного неожиданно.       Они снова в тишине, Чан что-то сверлит, потом какое-то время ищет детали для колена Минхо. К его поверхности красивого мраморного цвета они не подходят, но какая уже разница.       — Как у тебя дела? — вдруг спрашивает Чан.       Вопрос застаёт Минхо врасплох, он такого совсем не ожидал. Почему из всех людей это спрашивает именно Чан? Минхо ответит? Как у него в последнее время дела вообще?       — Я в порядке, — бормочет в итоге Минхо. Большего Чану знать не следует. — А как ты? — Минхо же не грубиян, в конце-то концов.       Чан отвечает не сразу. Он приставляет к коленной чашечке протеза несколько шурупов и вкручивает их.       — Бывало и лучше.       Почему у Минхо теперь болит в груди? Ему должно быть всё равно. Ему нет до этого дела. Почему Чан говорит ему такие вещи, они так больше не делают! Раньше говорили, да, но они больше не те, что были, они порознь и не друзья.       И всё же… ему неприятно. Неприятно слышать, что Чан страдает. Минхо может только догадываться, из-за чего именно, ведь подробно расспрашивать Чана ему гордость не позволит. Минхо снова бросает взгляд на Чана. Если так подумать, то выглядит он немного иначе. Он более… крепкий. Выглядит старше — стресс и давление накладывают на людей такой отпечаток. Это из-за потери сердца или из-за всего разом? Минхо склоняется к последнему. Ни одно сердце так не меняет людей.       Впрочем, Минхо уже несколько лет не разглядывал Чана как следует. Когда-то они были лучшими друзьями и обещали быть рядом, несмотря ни на какие трудности. Но вот эти трудности пришли, и дружба распалась, на этом всё и закончилось.       Ну, честно сказать, это была вина Минхо. Это он всему положил конец.       И дело было не только в том тупом взрыве, после которого половину тела Минхо заменили сталью. Дело в эмоциях, которым Минхо категорически отказывался давать название. Они снова щекочут задворки его сознания, пока он слишком долго смотрит на кудри Чана.       Эмоции эти сменяются паникой, и Минхо вновь переключает внимание на свисающие с потолка провода. Нет. Сейчас для такого не время, и не будет его никогда. Ненавидеть Чана намного проще, чем столкнуться лицом к лицу со всей этой чертовщиной.       — Хёнджин по тебе скучает.       — Мы видимся с ним почти каждую неделю.       — Нет, я имел в виду, что он скучает по тебе здесь.       Минхо это знает.       — А ты? — спрашивает он прежде, чем успевает себя остановить.       Чан смотрит на него с удивлением. Он такого не ожидал, да?       Какое-то время Чан молчит. Потом возвращается к работе над шарнирами Минхо.       — Ты мог бы быть полезным, — он едва не запинается.       Минхо фыркает. Полезным. Точно.       — Нет, в смысле… я скучаю. Как… как бы я ни старался, без тебя всё не так.

***

      После этого капец как неловко. Чан чинит ногу Минхо, и через два часа тот выходит из здания со шлемом в руках и вызывает такси. Он хотел бы стереть этот день из своей памяти, но знает, что желание его не сбудется. Дома сердце по-прежнему в банке на столе, и Минхо чувствует, как оно над ним едва ли не насмехается. Такое ощущение, что в этой банке вместо сердца Чана его собственное, и мысль эта безумно ужасная.

***