Сердце в банке

***

      Минхо не спится. Прошло уже несколько дней, а он совсем не может спать, потому что снятся ему лишь умоляющие щенячьи глаза Чана.       Как же он это ненавидит. Ненавидит неотступающий комок в горле, угасающую вспышку на задворках сознания. Это твоих рук дело. Ты это сделал. Мысли эти не оставляют его. Он причина, по которой Чан в таком ужасном состоянии.       Нет, не в ужасном. Надо отдать ему должное, Чан сильный и стойкий, хороший лидер, и у него есть причина жить, в то время как Минхо просто плывёт по течению. Просто существует и никак не может отпустить свою ненависть к тому, что когда-то произошло.       Почему он так сильно ненавидит Чана? Ненависть вообще верное слово? Минхо так не думает. Просто… другого слова у него нет. Но что он на самом деле чувствовал? Что он на самом деле чувствует? Ревность? Страх? Оцепенение? Разочарование? Сожаление?       Он и правда испытывает эти чувства к Чану? Или же к себе, потому что Чан о них напоминает?       Но если он чувствует всё это к себе, потому что не способен оправиться от всего, простить и забыть, тогда что он на самом деле чувствует к Чану?       Он знает ответ, но не хочет смотреть правде в глаза. Не хочет признавать комок в горле и ту бьющуюся на задворках сознания мысль, что заползла туда… да Минхо уже и не помнит когда. Не хочет признавать того, что просыпается в нём каждый раз, когда он видит Чана, — он лишь избавляется от этого в себе ненавистью. К Чану. Когда на самом-то деле это нечто совершенно иное, нежели ненависть.       Что именно, Минхо не готов признавать. И не думает, что когда-нибудь признает, ведь тогда он ещё больше впутается в паутину, что он сплёл вокруг себя. Пожалуй, сделал он это для своей защиты: чтобы держать людей подальше, чтобы ему больше никогда не причинили боли. Но Чан ведь на самом деле не причинял боли, да? Да, он всего лишь просчитался, а Минхо сам вызвался нести взрывчатку, хотя и знал о рисках. Но гордость его от этого пострадала. Он испугался, почувствовал себя беспомощным, словно что бы они ни сделали, Coretech всё равно победит.       Может, дело как раз в этом. Он разрастил паутину ненависти вокруг себя потому, что знал, что Чан разочаруется, узнав, что Минхо потерял веру — ту самую веру, которая, на его взгляд, их связывала. И Минхо знал, что из-за этого потеряет Чана, поэтому он… он сам его оттолкнул. Чтобы… чтобы что? Причинить ещё больше боли?       А Чан бы точно разочаровался? Теперь Минхо даже не знает. Он не уверен. То, в чём Чан признался, пока латал его ногу, не вписывается в картину в голове у Минхо, потому сейчас… Минхо раздирают противоречия. Он уже запутался. Бессмыслица какая-то. Всё бессмыслица, и Минхо в отчаянии. Единственное, в чём он уверен, так это в том, что на самом деле не испытывает к Чану ненависти, и это само по себе уже катастрофа. Ведь всё его существование было завязано на этой ненависти, из-за неё он ушёл из Революционеров, из-за неё стал наёмником.       И сейчас его существование… для него нет ни единой причины. Минхо стонет и трёт руками лицо до звёзд перед глазами. Почему Чан всё так усложняет? Почему они не могут просто ненавидеть друг друга до глубины души и вечно цапаться? Почему он так добр, несмотря на то, что Минхо при каждой встрече причиняет ему боль? Ведь Минхо знает, что ранит его, и возможно, раньше это и доставляло ему удовольствие, но больше не доставляет. Он чувствует себя жалким, ему хочется проблеваться, броситься с крыши, сделать что угодно, чтобы избавиться от этого чудовищного чувства вины.       Он не может его себе позволить. Знает это. В прошлом он причинил Чану столько боли, что если начнёт испытывать вину сейчас, то просто раскрошится под её грузом.       Поэтому он сглатывает её и разворачивается в постели лицом к стене, на которую из окна льётся голубой свет. Он справится. Он со всем справится.

***

      Прошло несколько недель, Минхо справился с этим небольшим нервным срывом и решил, что нет, он-таки ненавидит Чана. Ненавидит его, чтобы совсем не рехнуться.       Минхо стоит на крыше относительно низкого здания — низкого по сравнению с небоскрёбами в центре города. Старые многоквартирные дома в основном заброшены, и Coretech нашли им прекрасное применение для своих гнусных дел. Минхо здесь для расследования, конечно же, ему вновь платят за добычу информации — а если он поторопится, то, возможно, и за доказательства.       Здания очень близко прилегают друг к другу, и по ним легко перепрыгивать — ну или же это Минхо легко, со стальной-то ногой. Но из-за такого близкого расположения зданий ему сложно найти хороший угол для обзора, чтобы следить за действиями Coretech. У них точно какое-то собрание, но большего Минхо не знает. Ему нужна лишь информация; он спускается на тросе, что закреплён у самого края крыши. Ноги уверенно, но бесшумно скользят по бетонному фасаду здания. Ему нужно быть тихим. Очень, очень тихим.       С помощью подслушивающего устройства он прислушивается к приглушённым разговорам, свисая на удерживающем его тросе. Если бы его кто-нибудь перерезал, Минхо мог бы и выжить, но насколько ему известно, на этой крыше он один. Он не особо уверен, что Чан со своей компашкой будет здесь сегодня: это собрание крайне секретное. Минхо о нём знает лишь потому, что его клиент сам из Coretech и желает провозгласить себя следующим большим боссом. Кто Минхо такой, чтобы ему отказать, когда тот предлагает такую большую сумму за какую-то кроху информации, даже если он и «враг», как выразился бы Чан?       — Говорят что-нибудь интересненькое?       Голос издевательский и тут же поднимает в Минхо волну непонятно чего. Он смотрит вверх, по-прежнему прижимаясь ухом к бетону, и видит лицо улыбающегося ему сверху Чана. Ну конечно, блять.       — Даже не сомневался, что тебе захочется узнать, — огрызается Минхо чересчур громко. Он слышит, что люди внутри затихают, и тут же начинает суетиться. Чан смеётся, пока Минхо нажимает на кнопку и быстро поднимается на тросе. Он едва ли не взбегает по стене здания, и если Чан и помогает ему перелезть через край крыши, придерживая за талию, то это останется только между ними.       Остальные тоже здесь: Хёнджин со светящейся маской кицунэ, Феликс, Джисон, Чанбин. Все они весьма удивлены, увидав Минхо.       — Как ты об этом узнал? — с искренним интересом спрашивает Чан. Наверняка он думал, что он единственный, кто обладает достаточным количеством связей, чтобы разнюхать про такие вещи.       — Можно подумать, тебе нужна эта информация, — бормочет Минхо и сбрасывает с себя руку Чана, не повзоляя ей задержаться. Он игнорирует вспыхнувшее в груди чувство. Всё в порядке. Это гнев. Должен быть.       — Как твоя нога? — спрашивает Чан, когда Минхо открепляет с крыши трос, тот сворачивается в портупею на талии Минхо. Джисон и Чанбин что-то тихо обсуждают, склонившись над рюкзаком.       — Нормально, — сухо отвечает Минхо. Он выбешен, сегодня у него больше не будет шанса всё выведать, и он просто надеется, что успел записать хоть что-то полезное. — Спасибо, что испортил вечер. Снова, — огрызается Минхо, просто чтобы унять голос в своей голове. Он будто не может делать ничего другого, когда дело касается Чана, кроме как лаять и кусаться, как бешеная псина.       — Ой, да я уверен, тебе уже достаточно заплатили.       Если бы Минхо мог убивать взглядом, от Чана бы уже ничего не осталось. Тот сегодня вместо делового костюма в своём привычном боевом облачении, с головы до ног чёрном с красными вставками. Чан здесь явно для того, чтобы нарочно создать проблемы.       — И я мог бы получить ещё больше, если бы не ты. Что ты здесь вообще делаешь?       — Будто тебе интересно, — парирует Чан, в уголке его рта снова эта глупая усмешка. Минхо хочет ему врезать, но лишь закатывает глаза и отходит на несколько шагов. Он уходит, с него хватит, он хочет домой и утопиться в своей ненависти, ведь это именно ненависть и ничто иное. Люди из Coretech уже настороже и точно переберутся в другое место.       — Знаешь, ты же можешь получать куда больше, если присоединишься к нам.       Минхо стоит к нему спиной, и по ней от этих слов проходит неприятная дрожь.       — Присоединиться к вам? К той самой организации, которую я же и помог тебе основать? Какой же ты щедрый, Кристофер. — Он надеется, что яд в его голосе траванёт Чана. — И по чьей вине мои задания проваливаются, м? По чьей вине я не получаю свои банковские чеки?       — Может, я делаю это нарочно.       На это Минхо поворачивается. Чан по-прежнему стоит на краю: одна нога на парапете, руки в карманах. На лице всё ещё эта ленивая улыбка, хотя сейчас Чан выглядит каким-то… виноватым. Минхо не ослышался? Нет?       — Что?       — За тобой не так уж сложно проследить, и у нас общие связи.       Минхо смотрит на Чана с чуть приоткрытым ртом. Эта падла серьёзно сейчас призналась, что специально рушит его планы? Вот же наглость! Боги!       — Извини?       — Но в остальном тебя не так уж часто можно увидеть.       Раздражение и гнев струятся по венам Минхо.       — До тебя так и не дошло, что я больше никогда не желаю тебя видеть? — рявкает Минхо. Он очень хорошо помнит, как сказал это Чану, когда они впервые разругались после… после всего. Взрыва. Всего этого.       — Дошло, — Чан пожимает плечами, но Минхо замечает, что в глазах его мелькает боль. Это хорошо. Он надеется, что ему больно.       Может, я делаю это нарочно. Боги, все эти херовы разы, когда Минхо сталкивался с Чаном на заданиях и думал, что это всё совпадения. Ну конечно. Конечно же, Чан продолжал к нему бегать, чтобы проведать, потому что отпустить Минхо он не способен. Блять, как же это… раздражает! Минхо хочется заорать, бросить в него чем-нибудь и уничтожить. Уничтожить его так же, как Чан уничтожал все его шансы на выполнение заданий, которые хоть как-то касались Coretech.       Что ж, в эту игру могут играть двое. И у Минхо как раз имеется та вещь, которая его уничтожит.       — У меня на кухне в банке бьётся твоё сердце. — Минхо слышит, как позади него ахает Хёнджин, краем глаза видит, что Чанбин с Джисоном поднимают головы, прислушиваясь. Они не знали. — Отстойно, должно быть, продавать его на чёрном рынке. Разбитое сердце, да? Ебать как грустно, Кристофер Бан.       Минхо без понятия, чего ожидал. Он почему-то чувствует невероятное облегчение, но не от самих слов, а оттого, что раскрыл, что сердце Чана у него. Что оно… в безопасности? С ним? А сейчас Минхо использует это против него.       Но чувство облегчения испаряется так же быстро, как и появилось. Улыбка Чана медленно угасает, но вновь появляется — в этот раз уже грустная. Взгляд его опять умоляющий. Виноватый. Честный. Но в нём… такое же облегчение?       — Не нужно было тратить столько денег на то, что и так всегда было твоим.       Полная и абсолютная тишина. Минхо ведь ослышался, да? Весь гнев и раздражение тут же исчезают. В ушах звенит, парни позади него тоже в шоке. На голову ему падают первые капли дождя, они скатываются на плечи и стекают вниз по кожаной ткани костюма. Всегда было твоим. Что? Сердце?       Это значит, что Минхо причина…       Нет. Нет-нет-нет. Минхо не будет с этим разбираться, не сегодня, не сейчас, никогда, не сегодня. Ноги подкашиваются. Он не знает, что делать. На его счастье, знает Чан.       — Вы готовы? — спрашивает он Чанбина и Джисона.       — Да, осталось только…       — Тогда пошли.       — Слишком рано, ещё несколько…       — Я сказал — пошли.       С этими словами Чан крепит трос у края крыши, как ранее это делал Минхо, и прыгает вниз. Мгновением позже Минхо слышит звук бьющегося стекла и чьи-то крики. Следующим к краю подбегает Феликс, расправляет крылья и уносится вниз в то же самое окно. Засада, чтобы убить людей Coretech. За ним бегут Чанбин и Джисон, а после и Хёнджин, бросая на Минхо прощальный взгляд. Минхо остаётся на крыше один под проливным дождём. Он слышит выстрелы. Слышит крики. Он ничего не слышит.       Лучше всего вернуться домой, верно? Минхо не разрушитель, он здесь не за этим, он знает, что команда Чана тщательно всё спланировала. Разбитое сердце. Вина Минхо? А возможно и нет, это может быть и чья-то ещё вина, ведь… но он бы этого не сказал. Чан не любит людей, вот так — не любит. Ему нелегко влюбиться, а если и влюбляется, то в сложных людей — как-то раз он признался ему в этом. Всегда было твоим. Что...       Ему нужно убираться отсюда. Нужно убираться, привести мысли в порядок, может, напиться и уснуть, а может, даже порыдать, это тоже может помочь. Не доверяя поначалу собственным ногам, он делает несколько осторожных шагов подальше от края здания, а после переходит на бег, двигаясь к следующему дому и перепрыгивая на его крышу. Его мотоцикл в конце квартала, через несколько домов отсюда, так что Минхо бежит дальше, пока не добирается до последней из крыш.       Позади него раздаются выстрелы, где-то поблизости ревёт двигатель. Крыши скользкие от дождя, но Минхо осторожен, да и крепления у него на подошвах как раз для таких случаев.       — Рано, Чан ещё в здании! — Минхо слышит испуганный крик. Нечто в глубине души говорит ему вернуться, но ноги его не слушаются. Он не узнаёт, кто кричит.       — Я сказал — рано!       А потом раздаётся взрыв.       Большой. Он сносит Минхо с ног, в ушах звенит. Падая, Минхо царапает ладони о бетонную крышу. Вокруг зловещая тишина. А потом снова что-то взрывается, и Минхо наконец приходит в себя. Он поворачивается и видит тянущееся в небо пламя в конце квартала.       Они подорвали здание.       Пока Чан был внутри?

***