DrabbleArt

      Слишком привыкли. Друг к другу, к жизни, к ритуальной однообразности, с которой начиналось каждое утро, к слухам, сплетням и предубеждениям, сложенным вокруг них. По крайней мере Сиэль. Привык до того, что покорность и равнодушие ко всему откликнулись наглостью повзрослевшего эгоистичного аристократа, выпестованного любовником-демоном. «Скучно. Нужно что-то новое», — с этим чувством — оно уже свободно от детского волнения и сдобрено скорее раздражением и неудовлетворенностью прихотливого мужчины — всё чаще просыпается. Его давно не пугает преступный мир, в котором прожил с самого (нового по крайней мере) рождения, не пугает полиция, не пугают приходящие в гости с отнюдь не добрыми намерениями бизнесмены. Чёрт возьми, его не пугает даже демон, добровольно (хотя кто его уже спрашивает?) ставший ручной собачкой. — Себастьян, Скотленд-Ярд сегодня хочет сделать ход конём… вернее, пешкой, которая невыгодно стоит на доске, — напоминает по утру и прибавляет буднично: — Скучно. Нужно что-то новое. — Вас услышал, милорд. Ещё бы он не услышал… И услышит, и увидит, и почувствует на собственной шкуре. Ха-ха… Юный офицеришка, похоже, только вчера окончивший Академию, заявился в одиннадцать пополудни, ни минутой позже. — Добрый день, Граф Фантомхайв, премного рад с вами лично познакомиться… Офицер Дженкинс, — прилежно вскинув подбородок, он поднял руку с удостоверением. Держал его так крепко, словно эта корочка — надёжная страховка его жизни, угрозу которой неминуемо почувствовал. Особенно после того, как двери мрачного поместья сами закрылись за его спиной и грозно щёлкнул тяжелый, кованый засов. — Имею честь выведать у вас… допросить вас… спросить вас о недавнем массовом самоубийстве в вест-эндском элитном клубе «Boodle's». Судя по его виду, личному знакомству он не был рад, а предпочёл бы лучше перебирать бумажки в офисе, отработать норматив по стрельбе и даже выслушивать, хоть весь оставшийся день, недовольство взыскательного начальника. — Простите, не слышал. В последнее время совсем не слежу за новостями… — лениво вздохнул Сиэль. — Себастьян, ты уже принёс мне утреннюю почту? Ну что за ленивый пёс? Принеси газету! Офицер не сразу понял, к кому обращается молодой граф, и мнительно вгляделся в темноту залы, из которой сверкнули, как блики свечей, два глаза. Похоже, нечеловеческих... Чёрной стрелой пронёсся огромный борзой пёс в ошейнике с острыми стальными шипами, влетел в прикрытое прозрачной заслонкой отверстие, что в двери, и мигом вернулся, зажимая газету в зубах. — Хороший мальчик, молодец. Пёс гребнем вздыбил шерсть на холке и огрызнулся на полицейского, не одобрив его приветливой улыбки. Но почувствовав спиной руку хозяина, прижался к ноге графа инстинктивно завилял хвостом. — У полиции есть неподтвержденная, — взволнованный гость дважды запнулся на этом слове. — Информация о том, что в этом клубе проводили сеансы чёрной магии. Вам что-нибудь известно об этом, граф? — Чёрная магия!.. Ох, право, офицер, я далёк от этих детских забав, — не пытаясь скрыть или утончить иронию в своих глазах, Сиэль послал в гулкую тишину замка негромкий, двусмысленный смешок. — А ты, Себастьян? Ничего не слышал? Усевшись в гостинное кресло, граф по-хозяйски положил ноги на собаку, что послушно улёглась на коврик. Дженкинс опасливо покосился на пса, каждой жилкой чувствуя на себе его горящие глаза, устремлённые прямо в душу. Столкнувшись взглядом с графом, сразу отвернулся и, нервно насвистывая, стал оглядывать комнату. Пёс возбужденно гавкнул. И, оскалившись на гостя, утробно зарычал. — Себастьян не любит, когда свистят, — спокойно произнёс Сиэль, выдыхая дым только что закуренной сигареты. — Что же вы стоите? Можете присесть. Полицейский вежливо отказался от предложения, от всей души надеясь не задержаться здесь надолго. — Ты что это злишься? Плохой мальчик, нельзя! Хочешь опять на поводок? Сиэль грубо прихватил его за ошейник. Почуяв свою вину, пёс жалобно заскулил и ткнулся вытянутой мордой в руку хозяина. — Чего скулишь? Не скулить! Лижи руку. Лижи, Себастьян! Вот, умница, хороший мальчик… Опасаясь помешать их странным нежностям, Дженкинс натянул вежливую улыбку и спросил: — Прошу прощения, граф Фантомхайв… а вы… вы живете один? Комиссар Рэндалл упомянул о вашем… дворецком. Будто понимая человеческий разговор, пёс клацнул зубами. И офицер невольно забеспокоился за тонкую, беззащитную руку хозяина, что была в такой опасной близости от этой клыкастой пасти. — Рэндалл, говорите? О чём это он? У нас нет никакого дворецкого. Верно, Себастьян? У нас же нет никакого дворецкого? Только ты и я. Наверное, Рэндаллу просто приснился кошмар… — прекратив разговаривать с псом, граф подозрительно поднял единственный, не прикрытый чёлкой глаз на полицейского. — А вас кошмары не мучают, офицер?.. Тот очень убедительно помотал головой.

***

      Избавившись (не радикально, конечно, пока) от визитёра, неплохо поднявшего настроение с утра, Сиэль сидел в своём кресле в гостиной, откинувшись и дремотно щуря глаза на редкие лучи солнца. — Милорд, я приготовил вам чай. В голосе Себастьяна, принявшего прежнее обличие, слышалось напряжение. Недоволен своей новой ролью? Больное место нашлось? — Это было неплохо, Себастьян. Мне понравилось. Может, тебе почаще становиться собакой? — даже не пытаясь скрыть издёвку, напомнил ему Сиэль. — Если вы прикажете, мой господин. Если это поможет вам освободиться от ваших внутренних проблем. Ну как же тут ему удержаться от колкости… — Кажется, в моих словах скользнула одна дельная мысль?.. Чуть не выбросив её из головы, Сиэль приказал: — В моем комоде, в первом ящике, лежит поводок — подарок для хорошего мальчика. Принеси, Себастьян. Нет-нет, не в руках. Разве не знаешь, как хороший пёсик приносит хозяину свой поводок?