DrabbleArt

      Подарок. Впервые за год отношений, точнее выноса мозга, Милли внезапно сделала Эрику подарок. Ей-богу, лучше бы она ему себя подарила, как было на его день рождения. Но она же подарила сертификат. На маникюр. На маникюр, мать его! Что, блин, на неё нашло?! И ладно бы это был тот случай, когда за неимением фантазии и желания даришь другому ненужную чепуху, которую когда-то подарили тебе же. Нет, Милли честно призналась, что хочет встречаться только с мужчиной, у которого ухоженные руки и ей, понимаешь ли, стало неприятно ложиться в постель с замызганным работягой. Что-то в начале отношений ее всё устраивало, потом начались придирки: то не так, это не так, а теперь вдруг утончённый вкус в себе обнаружила! По правде, Эрик держал в руках этот сертификат как письмо о расставании. Ещё и название-то салона какое — «Безобразник». Дурь какая-то, детский сад. Хотела искусно послать — подарила бы лучше ночь в стриптиз-баре. С абсолютно никаким настроением он зашёл в сие заведение, задев головой дебильные колокольчики над входом. За стойкой администратора ему слащаво улыбался намарафеченный бабообраз в обтяжной маечке, с длинными красными патлами. — Привет, безобразник. Ты что такой стеснительный? Ты, похоже, любишь погорячее… Как насчёт позагорать в нашем солярии? Может, постричься хочешь? Наш мастер наведёт тебе лоск и сзади, и спереди, и везде, где пожелаешь. Ну здрасьте, приехали. Спасибо, Милли. Задумавшись, а не поздно ли ещё уйти, Эрик с опаской подошёл к стойке, чтобы не стать облапанным, и стыдливо положил подаренный сертификат. — Да не… Я на маникюр только, — и уточнил, как бы для перестраховки: — Это мне девушка подарила. — Аа, девушка… На маникюр. Какая прелесть. Наш Алан — мастер своего дела, знает, как правильно использовать мужские ручки… Бесстыжий чудик захлопал нарощенными ресничками и почему-то страшно обрадовался, что Эрику, в свою очередь, страшно не понравилось. Уже мысленно вообразил себе этого Алана — по-любому чернокожий качок в латексе, вдвое больше самого Эрика во всех местах — и от одного представления сделалось не по себе, особенно при мысли, что их вдвоём сейчас запрёт в кабинете этот прыткий администратор. Идя за ним по коридору, Эрик понял, что не волновался так даже в детстве, когда в стоматологическом кабинете объявляли его очередь. Не дай Бог ещё парни с работы узнают, что он здесь был, — позора не оберёшься. Стоит только представить, его будет трогать парень. Такой парень. Брр… Пофиг, что только за руки, всё равно будет трогать. Увидев воочию того самого Алана, Эрик облегченно выдохнул. Парнишка, что в белом халатике и в очках безобидно сидел за столом и с серьезным лицом что-то чёркал в блокноте, походил скорее на молодого доктора, чем на, прости господи, мастера по маникюру, и особой опасности не внушал. — Повесьте, пожалуйста, верхнюю одежду на крючок, присаживайтесь и покажите ручки, — деловитым тоном пригласил он, почти не оторвавшись от своей писанины. Проворно натянул перчатки и принялся приводить в порядок жутковатые металлические инструменты, которые во всем ассортименте лежали на столе. Эрик уселся напротив. Поспешил с выводами, что бояться нечего. Мельком взглянув на свои руки, внешним видом которых особо никогда не заморачивался, со стыдом признал, что они отнюдь не в лучшем состоянии. Застыдился, словно этот парень заставлял его показать более интимную часть тела. — Только у меня руки… так себе. Парень довольно строго посмотрел на него поверх очков. — Молодой человек, с идеально красивыми руками сюда не приходят. Невольно вернувшись мыслями в детство и в стоматологический кабинет, Эрик положил руки на холодную кожаную подставку. Внутри тоже всё похолодело и подошва ботинка нервно застучала по полу. Он не боялся, когда ему набивали татуировку, когда зашивали наживо разбитую бровь, когда из ладони ковыряли осколки, когда отрезал вместе с кожей впившегося клеща, но теперь… — Что с вами? Расслабьтесь и не переживайте. Я же не буду вам засовывать иголки под ногти. Вот и зачем он это сказал? Плюс один кошмар, который теперь из головы не выкинешь. Потрогав каждый палец Эрика, пыточных дел мастер важно покачал головой, словно обнаружил нечто очень серьёзное. — Что-то у меня там не так, да? — нетерпеливо спросил Эрик. — Кутикула у вас налипает. Неровно так… Прям как будто на сухую драли… — Не, не! Не драл никто ничего… — жутко смутился Эрик. — Вот и хорошо. Сейчас сделаем форму. Мастер Алан удовлетворенно кивнул, потом вооружился здоровой электрической штуковиной, совсем не похожей на пилочку, которой Милли всё время скоблила свои ногти. Эрик не решался взглянуть, что делают с его ногтями, только слышал противный звук — не менее противный, чем от бор-машины. Изредка морщился и сжимал зубы, когда орудие шкрябало и обжигало, как казалось, по самому мясу. — Вам больно? — спрашивал внимательный мастер, прекращая пилить. — Не, не, всё ок! — уверял Эрик, совсем не желая выглядеть перед ним слабаком. У этого парнишки чувствовалась сильная рука. С одной стороны, сильная, выносливая, с другой — очень лёгкая и аккуратная, он здоровски справлялся и совсем не уставал. Замочив пальцы Эрика в плошке с тёплой водой и, запретив дёргаться, оставил одного в кабинете. Это ощущение снова напомнило детство, когда доктор вкалывал анестезию и на несколько минут уходил покурить. Вроде бы самое страшное уже позади, но ты сидишь в кресле с открытым ртом, такой беззащитный, глазеешь по сторонам и с нетерпением гадаешь, что же будет дальше. Однако увидев в руке вернувшегося мастера острые щипцы, больно уж напомнившие то, чем выдирают зубы, Эрик не на шутку занервничал. — У вас на большом пальце лопнула ногтевая пластина — дистрофично тонкая, — с врачебным азартом в глазах огласил диагноз мастер Алан. Сам ноготь Эрика не особо беспокоил. Однако он слыхал такую тему: на работе одному парняге палец прессом сдавило — не размозжило, но ноготь пришлось сорвать. — Рвать надо, да? — силясь мужественно покориться судьбе, домыслил Эрик. Однако мастер Алан аж щипцы отложил и посмотрел как на идиота. Потом всё-таки смягчился — похоже, лицо Эрика выглядело смешным — и так деликатно, скромно улыбнулся (впервые нарушив «медицинскую» бесстрастность!), что холод страха под грудью Эрика вдруг сменился приятной щекоткой. — Не говорите глупостей. Ничего рвать не надо. Просто зачистим и укрепим. Я вам напишу названия витаминов, которые желательно попить. Мне кажется, — он остановился, поднял голову и слегка погладил напряженные руки Эрика, усмиряя в них дрожь. — Сам процесс маникюра мог вытянуть наружу какие-то ваши подсознательные страхи. — Вытянуть… Вот в этом вы правы, ну! — ошалело усмехнулся Эрик и, глядя на парня, на несколько секунд так и застыл с перекошенным в улыбке ртом, чувствуя себя до жути открытым и уязвимым. Словно в душу заглянули. Пальцы постепенно становились такими чувствительными, будто пучок суперэрогенных зон. Эрика трясло, морозило и обдавало внутренним жаром, как в лихорадке. Боги, что этот маленький, милый гад сделал с ним? Вот кто настоящий безобразник в самом плохом смысле этого слова! Эрик почти не заметил, как пролетело время, как проворные, миниатюрные, тоненькие руки парня принялись обрабатывать уже последний палец. Надуманная боль давно куда-то девалась, туда же, куда и гомофобные мысли и медицинский страх, и рукам стало неописуемо приятно. Эрик уже откинулся на спинку стула и, жмурясь от удовольствия, изредка поглядывал на сосредоточенного мастера. Но совсем кайфово стало, когда Алан снял перчатки — Боже! Наконец Эрик увидел во всей красе эти чудодейские лапки — спрыснул чем-то прохладным, скользким и душистым и бережно помассировал каждый палец. Потрясающее расслабление и лёгкость во всём теле. Готов был поклясться, что руки Милли никогда не творили с ним таких чудес. О, как же Эрику захотелось, чтобы руки мастера Алана попрактиковались на какой-нибудь другой части его тела. На спине, например, которую давно никто не массировал… Милли об этом не допросишься, увы. — Руки, знаете ли, с древних времён были особенной гордостью и красотой мужчины, — с авторитетом гуру изрёк парень, тронув Эрика не слащавым, но безумно заманчивым взглядом. — Ваши руки, без лести, весьма приличны… Напрасно вы уделяете им так мало внимания. Не давая своему энтузиазму погаснуть, а сердцу — сбросить колдовство, Эрик глубоко вздохнул и выдал люто бредовую просьбу: — А можно ваш номер? Ну типа… на всякий случай. внимание уделить рукам. потом. как-нибудь… Боже, что за дичь он только что сотворил? Но мастер Алан без колебаний достал из стола визитку и протянул ему. — Обращайтесь. Встретившись с Эриком взглядом, он снова улыбнулся той своей смущенной, осторожной улыбкой, как тогда… Вылетев как на крыльях из салона, Эрик на радостях даже поблагодарил красноволосого администратора купюрой деньжат на чай. Как же ему было хорошо, будто заново родился. Не забыть бы сказать спасибо Милли. Хотя… может, ей лучше не стоит ничего не говорить?