DrabbleArt

      Буддийский храм Шаолиня на северной окраине города — пожалуй, последнее если не «жирное», то «съестное» место, которое попалось под руку. Уже прошерстив несколько городских соборов, Грелль мог с уверенностью сказать: божьи обители в нынешнее время и Богу-то стали не нужны, что уж говорить о людях? Даже грабежом это назвать было трудно — чистой воды мародёрство, самое гнилое, до чего можно опуститься. Вот только после забав бесконечных мужчин матери — любовников за бутылку, спанья под открытым небом и уличных нападений на подростков Грелль своими прокуренными дешёвой шмалью мозгами понимал: ниже опускаться некуда. Посмотрев на давно завядший сад персиковых деревьев, который когда-то цвёл возле храма, можно было с тоской убедиться, что Бога здесь давно нет. Есть ли он где-то? Если есть, может, сделает жизнь не такой дерьмовой, как эта. Раньше здесь, во флигеле, жили монахи. Теперь не осталось никаких следов жизни, ничего, кроме старых тряпок, паутины и потрескавшейся посуды. Бояться некого уж точно, чёрт возьми, можно было даже не заряжать пистолеты. Обшарив флигель, Грелль разочаровался, заведомо понимая, что до них здесь уже скорее всего побывали и взять им тут нечего. Обозлённый на несправедливость, он нашел какую-то арматуру и со всей силы шибанул по витражному окну, разбив вдребезги. У входа висела табличка с убедительной просьбой не входить в обуви. Ну да, ну да… По правде, воровал Грелль не от злости и ненависти к зажравшимся рантье, бизнесменам и не успевшим передохнуть лордам, большинство из которых не испытали и десятой доли того, чего хапнул Грелль в свои неполные девятнадцать лет. Ему просто, без преувеличений, некуда было идти, кроме как поехать под пули талибов, да и то спорный вопрос, или же торговать телом. Последний вариант Греллю даже нравился. Надоело, что Остин, жадный ушлёпок, который якобы пообещал «оберегать и защищать», трахает его бесплатно. Грелль пообещал себе, что, прочесав этот храм, пошлёт его и всех его дружков к чёрту и уедет отсюда. Может быть, в Америку. Скопленных денег хватит. — Тоже голяк, нет бабла? — прищурив свой полуслепой, вечно припухший глаз, Остин щёлкнул зажигалкой и лениво оглядел пагоду. — Что, струсил? — с вызывающей улыбкой спросил его Грелль. Остин и его дружок Дик — эти два идиота — неожиданно вспомнили о фонарике для пожертвований и наперегонки ринулись его тормошить. Грелль обшаривал пагоду, с ругательствами спотыкаясь в полутьме, и не находил ничего, кроме беспонтовых китайских монеток и позолоченных подсвечников, облепленных комками окаменевшего воска. Судя по стойкому запаху мочи, здесь тоже уже побывали. — Эй! Ты куда? — Идите. Я сейчас. — Не просри свой ствол, придурок! Дик кинул ему пистолет, который, похоже, выпал из кармана во флигеле. Пусть валят куда угодно. Грелль хотел осмотреться. Внимание привлекла какая-то дверь, похоже на вход в Золотой зал. Заколочена. Без особого труда сорвав сгнившие доски, поднялся в просторную комнату. Привыкшие к темноте глаза инстинктивно зажмурились, когда по ним ударил свет. В комнате почти что не было никакой мебели, кроме возвышения у самой дальней стены, это с него исходил свет множества свечей, который отражался в золоте колонн, статуй и выпуклого орнамента на стенах. «А вот это настоящее золото», — сразу понял Грелль, наученный отличать китч от подлинника. Деревяшки, устилавшие пол, жутковато скрипели от каждого шага. Грелль никогда не был особо суеверным, но теперь по спине продрало тревожным холодком. Осторожно прошёл к алтарю. Святые небеса! Сколько тут было золота! Настоящие золотые монеты, камни, украшения, столько всякого добра… Откуда оно всё здесь? Смотрел, до последнего не решаясь притронуться. Но чёрт подери, в самом деле, что это за тайник? — О, гляди, Грелль что-то нарыл! Дик, сюда! Они вбежали в комнату. — Будь я проклят! Сколько ништяков! — Грелль, ты красавчик! — Сгрудим всё в машину и вернёмся ещё раз! — О, святой Будда, спасибо тебе за щедрость! Они, захлёбываясь хохотом, оголтело хватали всё, что попадало под руку, боялись не успеть, набивали драгоценностями рюкзаки, даже статуэтки вырывали с мясом и прятали. — Ребята… — Грелль напрягся, почувствовав, будто прикосновение к коже прохладного ветра, чьё-то присутствие. Дик и Остин настолько упились добычей, что даже не слышали его. Сильнее повеяло холодом, необъяснимым, но внятным слуху, и разуму, каждой жилке. Близко… Как чьё-то дыхание, как тихий смех, пронеслось по залу. — Ребята. Давайте быстрее свалим отсюда. Грелль машинально проверил пистолет. Палец зацепил спусковой крючок. — И кто теперь струсил? — А что? Вали. Твоя доля чур моя, — ухмыльнулся Остин, криво распялив противный рот, в котором не доставало верхнего клыка. — А с чего твоя? Потому что ты его трахаешь? — бесцеремонно спросил Дик с натянутой улыбкой. — Забавно, когда делят чужое богатство не только без спроса, но и без малейшего почтения к его хозяину… — послышался где-то совсем рядом низкий, мягкий мужской голос. Грелль судорожно огляделся по сторонам. Никого не увидел в золотом, бликующем полумраке. — Что, блин, за хрень?! — Кто здесь?! Остин, не глядя, пальнул в пустоту. — Яд жадности отравил ваш ум, господа. Вы сами обрекли себя на страдания. Грелль в прыжке повернулся на обманчиво поманивший смех: никого. Прижав к груди пистолет, бестолково вертел головой по сторонам. Справа от алтаря… То ли человек, то ли просто тень, очертания, смягчённые бликами свечей. Сделал пару шагов вперёд, и свет упал на худое, бледное лицо, воплощённое сплошь острыми, как бритва, линиями, рассеченное грубым шрамом, будто фарфоровый слепок, расколотый надвое и склеенный заново. В просторном чёрном кимоно его стройное тело выглядело совсем хрупким и не создавало вида грозного противника. Неправдоподобно белые волосы, стянутые в тугой, длиннющий хвост, не прикрывали голых висков с узорами грубых исчерна-синих жил. В городе встречалось немало бездомных психов, они, бывало, ночевали в заброшенных домах. Что ни говори, он не был похож на одного из них. — Эй! Ты что, призрак хранителя храма? Пришёл нас наказать? — с насмешкой бросил ему Дик, однако было видно, что он вот-вот наложит в штаны. Тот ничего не ответил. Грелль Встретился с ним взглядом. Губы его улыбались, но в глазах застыло пугающее, подобное смерти, бесчувствие. И слова давящим комком застряли в горле Грелля. — Ты кто? — в дикой оторопи прошептал парень. — Тот, кого вы до сих пор не замечали с высоты своего мнимого величия. Остин и Дик, не долго думая, открыли пальбу, но, чёрт возьми, не могли в него попасть! Мягко отскакивая и уворачиваясь с ловкостью пантеры, он уходил от пуль. Глаза не успевали улавливать молниеносные движения его гибкого, сильного, точно совсем нечеловеческого тела. Бесконечная дробь выстрелов больно долбила по ушам, вышибая рассудок. И вскоре стихла. Грелль зажмурился, пытаясь абстрагироваться от шума, который пульсирующим эхом до сих пор ударял в голову. — Да что он, блин, за дьявол?! — в крике Остина впервые послышалась трусливая дрожь. — Превосходно, господа. А теперь, позвольте, мой выход, — спокойно, с небрежной шуткой промолвил незнакомец. В каком смысле «мой выход»? Что он задумал? Грелля внутренне потянуло немедленно рвануть к выходу и пуститься наутёк, но ноги будто закоченели. Зажав в обеих ладонях пистолет, он стоял, как обезьяна перед гипнотизирующей змеёй, и смотрел. Взмахом головы, лёгким, почти насмешливым, как всякое его движение, мужчина откинул назад хвост. Завёл руку за спину, скользнул вперёд, приняв грациозную стойку. В свободной руке, взмахнувшей, как крыло птицы, возник и с хлопком распахнулся кроваво-красный веер. — Он что, танцевать нам собрался? — притихшим, настороженным голосом спросил Дик. Они бы тоже бросились бежать, но, похоже, не могли бросить сокровища. В пару шагов, осторожных, совсем не слышных, как тень, не скрипнув досками, мужчина оказался так близко, что сердце Грелля замерло до мертвенного холода в груди. Плавные, скользящие движения в гармонии с резкими поворотами, рубящими воздух (о, как быстро всё произошло! Так быстро, что не верилось, всерьёз ли это!..) — край раскрытого веера полоснул по воздуху. Что-то тёплое, жидкое брызнуло по лицу Грелля. Вытерев щёку, увидел кровь. Настоящую кровь… Не сразу понял, пока не увидел отброшенного почти к его ногам Остина. Ещё вздрагивая в предсмертных конвульсиях, он тянул к нему руку. Кровь, пульсируя, хлестала из распоротого горла. Рядом, откинувшись на стену и запрокинув голову, сидел Дик, не шевелился, похоже, уже мёртвый… От шока Грелля всего извернуло в сильной судороге, но он не закричал. Напротив — тонкие губы убийцы, растянувшиеся в жуткой, лукавой улыбке, и острые лезвия, вставленные в каждую пластинку веера. Руки парня рефлекторно подняли пистолет и спустили курок. Выстрел отдался тихим, холостым щелчком. Не заряжен… Сердце беспомощно упало в осознании: всё кончено. Однако убийца не спешил нападать. Наклонив голову вбок, с особенным удовольствием вгляделся в совершенно растерянное лицо парня. — Мм… Какая обида… Похоже твои друзья успели разрядить твой пистолет, потому что рассчитывали забрать причитающуюся тебе долю, а затем избавиться от тебя самого. Страх парня постепенно отступил, сменяясь злостью. К горлу подступили слёзы. Знал, знал, что они это давно задумали… Не жалел этих уродов, но чувствовал себя совершенно разбитым, никчёмным и беспомощным. Глумливая улыбка напротив выводила из себя. — Хватит болтать! Какого чёрта ты не нападаешь? — швырнув пистолет под ноги, сквозь зубы процедил в лицо нахальному убийце. Ей-богу, теперь готов был бросился на него сам, пусть безоружный. Верно, придётся закончить так свою никчемную жизнь. Впереди — слишком темно и пусто… Мужчина будто бы всерьёз удивился. — Ты не тронул священных даров, мне нет нужды убивать тебя. Было бы любопытно сразиться с тобой один на один, но… — Он не сдержал тихого дразнящего смешка. — Боюсь, твои боевые навыки требуют долгой работы, чтобы хоть на крупицу приблизиться к моим. А поддаваться для меня — дело скучное.