Горько-сладкий [Bittersweet]

      Шоколадные хлопья, которыми завтракал Эндрю, растворялись у него во рту опилками. Он выдержал всего мгновение, прежде чем с отвращением оттолкнуть миску. Он был один в общежитии, и задача поесть была невыносима без какой-либо формы отвлечения.              У всех остальных в то утро были ранние занятия, и Эндрю слышал, как они уходили около шести. Нил тяжело взглянул ему в спину, прежде чем выскользнуть за дверь, а Эндрю погрузился в теплые объятия сна.              Ночью он не видел снов — чтобы видеть сны, нужно спать, — но утро было пронизано кошмарами, а Нил превратился в неузнаваемые очертания, в которых Эндрю все еще знал, что это Нил. Он проснулся с дрожью, его руки цеплялись за нож, который он не держал под подушкой довольно долгое время. Он все еще ковырял ложкой размокшие кусочки хлопьев, развалившись в кресле-мешке, когда вскоре открылась дверь. Ники бросил на Эндрю обеспокоенный взгляд, сразу же переходя к делу.              — Что произошло между тобой и Нилом?              Эндрю вздохнул. Должно быть, он проспал не меньше часа, если Ники был дома, но этот разговор его уже утомил.              — Что-то случилось? — сухо спросил он.              Ники закусил губу, задумавшись, затем выбрал альтернативный способ допроса.              — Почему Нил был в постели Робин этим утром?              — Звучит как вопрос для Нила.              — Возможно, однако я спрашиваю тебя.              — Потому что Нил не хотел быть рядом со мной, Ники, — отрезал Эндрю. — Потому что с чего бы ему хотеть?              Только когда Эндрю сказал эти слова, он заметил, что исчезло то оцепенение, которое преследовало его вчера. Чувство вины, которое он ожидал, медленно нарастало и слышалось в его голосе.              Он схватился за кресло-мешок рядом со своей ногой, чувствуя, как наполнитель перекатывается и проскальзывает между пальцев.              — С чего бы Нилу хотеть быть с кем-то, кто даже не может заботиться о нем как подобает? С чего бы ему хотеть такой жизни? — дыхание Эндрю стало прерывистым, когда он снова и снова сжимал в руках ткань кресла. — Он больше не бегунок, он уже не так отчаянно нуждается в привязанности, чтобы довольствоваться моими скудными предложениями, что хорошо для него. Так лучше.              — Эндрю, — сказал Ники, приседая перед ним, словно Эндрю был своенравным львом, которому он не рисковал бросать вызов, осторожно забирая миску с хлопьями с его колен.              — Эндрю, тебе нужно открыть глаза.              Слова не были сказаны резко, но они все же заставили Эндрю отрывисто ответить:              — Что?              — Тебе нужно открыть глаза, — снова сказал Ники. — Думаешь, я сто раз не проходил через это с Эриком? Думаешь, я не подумал, что ему лучше двигаться дальше? Быть с кем-то на его континенте, кто мог бы дать ему больше, чем я?              Эндрю хотел было сказать Ники, что он может перечислить сколько раз он думал о проблемах Ники в отношениях, но сдержался.              — Эндрю, — снова начал Ники, прищурившись, — то, что ты пережил, страдая, не умаляет твоей любви, и — прежде чем ты что-нибудь скажешь, — я знаю, ты любишь Нила; я знаю, иначе у тебя не было бы этого кризиса из-за того, что лучше для него, — Ники встал, вздохнув. Эндрю был удивлен, обнаружив, что на этот раз слушает Ники, пока тот не продолжил:              — Но этот мальчик любит тебя больше всего на свете, и если ты упустишь такую любовь, ты возненавидишь себя за это.              Заклинание разрушилось. Ники ничего не знал. Его проблемы с Нилом не были похожи на проблемы Ники с Эриком, и Эндрю не возненавидел бы себя за то, что оттолкнул Нила. Почему? Ну, потому что он уже и так достаточно себя ненавидел.              Откашлявшись, Эндрю провел рукой по лицу и сказал:              — Если ты еще раз попытаешься заговорить со мной о Ниле, я убью тебя.              Он не обернулся, чтобы посмотреть, как Ники идет за ним, но звук его миски в раковине и открывающийся кран возвестили об окончании разговора. Сообщение доставлено, сообщение получено.              

—

             На следующий день Эндрю ждал Аарона в машине. У них все еще были сеансы терапии с Би по средам, и Эндрю, который пришел к выводу, что эти сеансы необходимы и не всегда ужасны, опасался этого.              Аарон хранил молчание всю короткую поездку от корта до офиса Би, но он подергивал ногой, когда то и дело проводил руками по влажным волосам, выдавая свое волнение. Его тихое «Мне не нужно было приходить сегодня», как только они прибыли, сказало Эндрю, что он был не единственным, у кого было дурное предчувствие об этом сеансе.              Хотя Эндрю не озвучил своего сочувствия, он ждал Аарона возле машины и закрыл ее за ним, как только тот присоединился к нему. Они избегали взглядов друг друга и вместе вошли в офис.              Последние пару дней Аарон держался на расстоянии: не разговаривал с Эндрю на тренировке, приезжал на корт с кем-то еще, провел предыдущую ночь у чирлидерши и предложил Робин свою кровать, чтобы Нил мог занять ее собственную. Хотя Эндрю знал, что у его брата есть скрытые мотивы, последний жест все же был странно великодушным.              Эндрю задавался вопросом, как много Аарону рассказали и как много он додумал сам. Нил был не из тех, кто выставляет их грязное белье на всеобщее обозрение, но он, по крайней мере, рассказал Робин достаточно, чтобы заслужить ее симпатию. Нил также был не из тех, кто попытается отплатить Эндрю за то, что он причинил ему боль, но, возможно, на этот раз он сделал исключение. Он знал, что Аарон был для Эндрю больным местом. Был ли он действительно выше того, чтобы эксплуатировать это?              — Здравствуй, Эндрю. Аарон.              Би поприветствовала их, когда они вошли в ее офис.              — Привет, Би, — сказал Эндрю.              Аарон предпочел сдержано помахать и натянуто улыбнуться.              Они сели на свои обычные места на диване, Эндрю – ближе к двери, прижав одну ногу к груди, а Аарон пристроился рядом с ним. На их первых нескольких сеансах Аарон сидел прямо, в напряженной позе, готовясь к нападению. Теперь Аарон лежал практически горизонтально, скрестив руки на груди, и странно смотрел на Эндрю.              Эндрю действительно должен поздравить Би. В конце концов, она сделала из его брата добровольного пациента.              — Могу я предложить вам что-нибудь? — спросила Би, уже вставая и направляясь к кофемашине.              Именно здесь Эндрю обычно закатывал глаза и требовал «что-нибудь с достаточным количеством шоколада, чтобы помочь мне пройти через это». Но сегодня он молчал, думая о своих вчерашних хлопьях из опилок и не желая узнавать, как это будет на вкус горячим и водянистым.              Би заметила его молчание и подняла бровь.              — Сегодня ничего, Эндрю?              Эндрю покачал головой. Би просто тихо хмыкнула и принялась варить себе кофе.              — Он такой уже несколько дней, — вмешался Аарон.              — Что ты имеешь в виду? — спросила Би.              Она давно уже перестала говорила Аарону не говорить об Эндрю в третьем лице при нем. Однажды она спросила об этом Эндрю на приватном сеансе, и он сказал ей, что, по его мнению, это единственный способ заставить Аарона поговорить с ней. Он был прав, но гнев все еще одолевал его, пока он слушал, как его брат и его психотерапевт говорят о нем, будто его там не было.              — Просто… ненормальный. Что бы ни считалось нормальным, когда дело доходит до Эндрю.              — Понятно, — пробормотала Би, наливая кофе и занимая свое обычное место в кресле рядом со своим столом.              — Как ты думаешь, ты мог бы пояснить, Аарон?              Би всегда была более формальной на их совместных сессиях. Аарон чувствовал себя более непринужденно, когда она вела себя именно так, как он от нее ожидал.              Аарон взглянул на Эндрю.              — Как думаешь, ты мог бы пояснить?              Эндрю пожал плечами, заработав на себе хмурый взгляд, прежде чем Аарон продолжил.              — Он в каком-то дерьме с Нилом. Я не знаю, что случилось, но что-то произошло, и он полностью закрылся из-за этого.               Задумчивое выражение лица Би заставило Эндрю нервничать.              — Эндрю? Тебе комфортно говорить о том, что случилось с Нилом?              Эндрю смахнул салфетку со стола между ними, скомкав ее в руках.              — Я сказал Нилу то, что он не хотел слышать. То, что я сказал — это не для Аарона, чтобы об этом знать.              — Я и не хочу знать, — тут же сказал Аарон. Предсказуемо.              — Но я думал, что мы перестали закрываться друг от друга.              — У Аарона правильные аргументы, Эндрю, — сказала Би, верная до тех пор, пока не перестала.              — Так ты не хочешь, чтобы Аарон знал, что происходит с Нилом, или ты вообще не хочешь делиться с Аароном чем-либо?              — Я не хочу говорить о Ниле, — твердо сказал Эндрю. — Все, что происходит между нами, остается между нами.              — Учитывая, что он все рассказал Робин, я бы сказал, что Нил не следует этой памятке.              Аарон этого не знал, но его слова были точно нанесенным ударом. Они попали Эндрю прямо в то место, где он чувствовал больше всего сомнений, и перехватили его дух.              — Нил волен говорить с кем хочет, — процедил Эндрю. — Мне на него все равно. Мне все равно.              Последние слова были ложью, и Эндрю не мог даже себя обмануть. Гнев прокрался в его голос, и Эндрю невольно выдал слишком много. Булавки и иглы вонзились ему в грудь, когда на него нахлынула новая волна чувств.              Аарон хмуро посмотрел на него.              — И это то, что случилось? Вот что Нил не хотел слышать? —он резко усмехнулся. — И он поверил тебе?              — Я же сказал, что не хочу говорить о Ниле.              — И это полная хуйня.              — Ладно, ладно, — вмешалась Би, обретя голос. — Давайте не будем о Ниле. Давайте вместо этого поговорим о причинах твоего безразличия. Эндрю?              — Вы же не верите…              — Я ничего не почувствовал, — Аарон заткнулся, когда Эндрю заговорил. У Эндрю возникло подозрение, что Аарон от него этого не ожидал. Би улыбнулась.              — Продолжай, Эндрю.              Эндрю обернул салфетку вокруг руки, теперь его ладони были покрыты маленькими белыми катышками.              «Дешевое дерьмо», — подумал Эндрю.              — Иногда разные эмоции возникают там, где им быть не положено, — наконец сказал он.              Би кивнула.              — Как мы говорили раньше?              — Да, но это другое. Это как когда я впервые слез с таблеток.              — Хм, — Би сделала глоток кофе. — И что, по-твоему, может быть причиной этого?              Эндрю снял салфетку с пальца.              — Это защитный механизм, отделяющий меня от моей эмоциональной реакции на сценарий, который потенциально может спровоцировать посттравматическое стрессовое расстройство.              — Интересная теория, — укоризненно сказала Би.              — Можешь ли ты придумать способ сказать это не прямой цитатой из учебника по прикладной психофизиологии и биологической обратной связи?              Эндрю ухмыльнулся. Память Би была почти такой же хорошей, как и его собственная. Ему нравилось бросать ей вызов, используя это.              — Суть ты уловила, не так ли, Би?              Она вздохнула.              — Хорошо. Аарон, хочешь что-нибудь сказать сейчас?              — Эм-м. Нет.              — Очень хорошо, — лицо Би сохраняло нейтральное выражение, но она выпрямилась, как делала, когда у нее возникала идея.              Эндрю напрягся.              — Могу я спросить, почему ты не веришь Эндрю, когда он говорит, что ему все равно на Нила?              Аарон запнулся.              — Но… Эндрю сказал, что не хочет говорить о Ниле.              — Так он и не будет, — легко сказала Би. — Я спрашиваю тебя, почему ты думаешь, что Эндрю заботится о нем?              «Старый трюк», — с презрением подумал Эндрю.              Объединение братьев против общего врага. Это был прием, который Би предпочитала, когда они только начинали свои совместные сеансы, но Эндрю думал, что они переросли эту технику. Какое разочарование.              Сильнее разочаровывал только тот факт, что Аарон попался на эту удочку.              — Я не говорю о Ниле, но Эндрю, очевидно, не все равно на него, — сказал Аарон, сдержанно и осторожно в своих словах.              — Как ты понимаешь, что это очевидно?              — Это… — Аарон расцепил руки на груди, указывая на Эндрю. — Вы знаете. Вы же знаете, насколько это очевидно.              — Я? — спросила Би, теперь слегка улыбаясь.              Эндрю решил посодействовать.              — Би хочет услышать это от тебя словами как от большого мальчика, — сказал он, поняв — слишком поздно — что тем самым Эндрю подыграл плану Би по объединению их против нее.              Это был хорошо сыгранный ход, с которым мог уступить даже Эндрю.              — Я не знаю, это просто есть, — слова Аарона были адресованы Би. — Он потратил время, чтобы узнать Нила, он позволил Нилу дотянуться до него, когда никто другой не мог, у него нет сделки с Нилом, но он все еще держит его подле себя.              Эндрю не мог не заметить победу в доброжелательной улыбке Би.              — И это твои главные переживания о том, что будет после выпуска, Аарон? — она как будто дала ему пощечину. Эндрю рассмеялся бы, если бы он все еще находился под действием таблеток, но сейчас смотрел на них пустым взглядом, пока Аарон шатался от шока.              — Что?              — Что тебе не кажется, что Эндрю потратил время, чтобы узнать тебя, что ты не можешь дотянуться до него, что твоя сделка — единственная причина, по которой ты сейчас здесь сидишь?              Несмотря на то, что Эндрю прекрасно понимал, что делает Би, он все еще злился. Эти вопросы начали обнажать раны, которые Эндрю не хотел проветривать, и выражение лица его брата вдруг стало куда менее забавным.              — Теперь, Би. Это не справедливо.              — Не справедливо ли? — спросила Би. — Потому что, насколько я слышала, представление Аарона о твоей заботе противоположно тому, как ты относишься к нему.              — Я держу свои обещания, — сказал Эндрю. — Это должно быть все, что заботит Аарона.              — Ну, это не так.              Эндрю взглянул на Аарона краем глаза. Знакомое лицо, незнакомое выражение. Эндрю уже давно не замечал такой неуверенности.              Взгляд Би мелькал между ними.              — Хочешь поделиться тем, что тебя беспокоит, Аарон?               — Нет, думаю, я в порядке, — пробормотал Аарон, снова скрестив руки на груди.              Эндрю поежился под тяжелым взглядом брата.              — Хорошо, — Би улыбнулась Эндрю, небольшое извинение, прежде чем перейти к более простым темам: учеба, экси, жизнь в общежитии, Ники, Кейтлин. Эндрю не любил говорить о Ниле во время их совместных сеансов, но у Аарона не было такого отвращения, когда дело касалось чирлидерши. Это было почти так же, как если бы он использовал отведенное ему время безраздельного внимания Эндрю, чтобы попытаться уговорить его на то, чтобы принять ее. Но это никогда не сработает. Проблема Эндрю никогда не была связана с Кейтлин.              — Итак, Эндрю, — сказала Би ближе к концу сеанса, — ты еще не подумал о вопросе, который я задала ранее? О том, почему ты думаешь, что у тебя проблемы с эмоциями?              — Да, — солгал Эндрю. — Кажется, я пропустил одни из своих антидепрессантов на прошлой неделе. Наверное, просто наткнулся на те, что на эту неделю.              Это была очередная ложь, и Би знала это. Черт, судя по выражению лица Аарона, даже он знал это. Но никто из присутствующих не уличил его в этом.              — И в подобных ситуациях обычно за тобой присматривает Нил, но я полагаю, что сейчас его место должен был занять кто-то другой?              Слова Би тяжело засели у него в груди. Ему нужно поговорить с Нилом. Но пока…              — Я сделаю это, — вызвался Аарон, напугав Эндрю.              Он поднял бровь на своего брата.              — Что? Не то чтобы ты хотел, чтобы Ники это сделал, он придумывал способы исправить вашу ситуацию с Нилом с понедельника.              — Ты хоть знаешь, что означает «присматривать за мной»? — спросил Эндрю, насмешливо заключая слова в воздушные кавычки.              Аарон перечислил на пальцах:       —Убедиться, что принимаешь лекарства, ешь, пьешь, держишь номер Бетси на быстром наборе на случай, если тебя накроет нервный срыв. Я понял.              Би улыбнулась Аарону из-за своей руки, ничего не говоря.              Эндрю вдохнул:               — Отлично. По крайней мере, тебе никогда не нравился Нил.              — Я считаю, его идиотом, — поправил Аарон. — И я не запру вас, ребята, в комнате, заставив разбираться с вашей херней, или какую там еще хуету планировал Ники. Но Нил хорош для тебя и мне это не претит.              Эндрю не знал, что это значит, но на его вкус это звучало слишком по-семейному.              — Мы закончили? — спросил он у Би.              Би опустила кружку, ее глаза сияли за толстой оправой.              — Да, Эндрю, я бы сказала, что да.