Самый красивый наложник

За столько дней, а может даже месяцев, дворец наконец таки ожил. Третий ярус проснулся от этой постоянной тишины и покоя. Все книжные полки в коридорах, которые припали толстым слоем пыли, протирали не по одной слуге, по этажам во всю носятся подчинённые, проходит настоящая генеральная уборка, столы накрывают, официанток одевают. Сегодня к императору на совещание приедут многие высокопоставленные особи, из самых разных стран. Канцлеры, министры, военные, главари кланов, даже президенты, и всё эти люди сегодня соберутся во дворце, в одной комнате, за одним столом. И ох, как же это все таки сложно и утомительно... Дазай ненавидит это, всей своей душой, ведь подобные мероприятия – натуральное сборище лицемеров, и только. Но чтобы все до единого таковыми были.. Нет, это не так, находятся занятные собеседники, толковые люди, и знающие своё дело ребята. Вот таких людей Осаму ценит, и когда пожимает руку то не приходится натягивать улыбку, а нутром чувствовать отвращение. Вообще по правилам нужно соблюдать хорошие отношения, со всеми! И у Шатена довольно не плохо получается, к тому же, он новое лицо, молодое поколение и всё такое, к нему все тянутся, в абсолютно разных целях, кто-то думает, что тот молод и глуп, а значит можно обвести вокруг пальца юношу, да нажиться на его деньжатах, ну а кто-то наоборот, со всей душой пытается помочь, и всегда прислушается к более разумной мысли. Как упоминалось ранее, то сегодня приедут гости из разных стран, и всё у них разное, поэтому учитывая разные традиции, предпочтения в еде, и тому подобное, по правилам приходится соблюдать. Слуги сегодня делятся на две категории, одни одеты приблизительно как в странах Европы а остальные в национальном. Дазай стоя по средине огромного зала, сам командует что да кому делать, пока Куникида, который должен этим заниматься сейчас торчит где-то на кухне, и отчитывает Рампо за съеденные сладости на кухне, как всегда впрочем, того не изменить. Даже его стратегический запас под кроватью не спасает, и с таким печальным исходом, Рампо отправляется на кухню. Но Доппо решив это дело, пошёл проверять подготовленные блюда, что-то там поправляя и комментируя, а то есть делая замечания слугам. Гости прибудут с минуты на минуту, Дазай прихорашивается, поправляя свои волосы и на последок ухмыляется сам себе лихо. Смешно ему досих пор за сломанный нос, сегодня вечером это будет сенсацией, гарантировано. Гости всё подходят и подходят, шатен только и успевает поклоняться почтенно, да делать омегам комплименты, и у каждого всё один и тот же вопрос... " а что случилось?" Бесит. Суют нос не в своё дело. А тут на горизонте появляются довольно... Сомнительные гости. Ибо вроде как они отказались от визита.       – Осамушка! Кто это так постарался?! – с ходу спрашивает Мори, и тянется руками к лицу сына, верча его в разные стороны. Пока не менее озадаченный Фукудзава стоит за спиной своего супруга.       – И вам Здраствуйте, отец, папа. – игнорирует вопрос. А омега не унимается, и дальше вопрошает. Будто это так удивительно! Перед ним стоит взрослый альфа как никак, и подраться тому раз плюнуть. Конечно драться с Дазаем себе дороже, тебя размажут по стене в любом случае, так что лучше не нарваться, но к слову подобные смельчаки тоже существуют. Но всё равно странно с реакции родителей. Всё же шатен с недовольством отвечает.       – Какая разница, это чистая случайность. Темноволосый омега фыркает, поправляя свое чёрное с красными вставками, праздничное кимоно и утягивает за руку Юкичи уходя прочь, куда-то в глубь коридора, кидая что-то по типу "встретимся за столом" а седовласый мужчина, нагло "украденный" с порога, показал странный жест, но как понял Осаму, то он извиняется, и всё потом объяснит. Вообще он толком и с сыном не приветствовался так что да. Далее император встретил ещё пару гостей, сопровождая их лучезарными улыбками, и после закрытия тяжёлых ворот, праздник начался. Вся масса людей плавно перетекла в главный зал и все расположились в абсолютно разных уголках помещения. Кто-то на диванчиках, кто-то за столом или на лестничной площадке. Шумные разговоры, шутки, знакомства, выпивка. Дазай как мог, так лавировал меж людьми, со всеми успевал заводить беседы, и уже даже успел контракт подписать. И вот наконец то, в его поле зрения появились Мори с Фукудзавой.       – О! видишь, вот это Огай Мори бывший император, а рядом его муж, Фукудзава Юкити, родители нынешнего императора. – тыкает пальцем Акутагава куда-то в угол помещения, а потом озлобленно вздыхает закатывая глаза, ибо его бесцеремонно игнорируют. Возле него стоит Чуя совсем не заинтересован сием мероприятием, в руках у него есть кое что более интересное, какая-то романтическая история в пошарпанной обложке из красного бархата, и тот уже второй день читает её с неподдельным интересом. Сейчас они с Аку стояли на балконе дворца, и смотрели вниз, опираясь на перила.       – Так ладно, пойдём, а то нас ещё и заметят, крышка нам будет. – подталкивает в спину рыжего брюнет. Пытаясь заставить уйти. Как-то так получилось, что оба пришли ещё до начала праздника в библиотеку, засиделись там, а когда вышли заметили весь этот шум и гам. И вот теперь нужно как-то незаметно пройти меж гостей к себе в комнаты. Ибо быть похожими на остальных наложников, которые рты пооткрывали смотря на подобное, сидя исподтишка да смотря на это всё. Глупо до боли глупо, Чую подобные бесят, называется лезут не в своё дело, как дикари, честно.       – Давай чуточку позже, как я понял через пару минут альфы должны уйти к тому столу подписывать бумажки, вот тогда и проскользнём. – отчеканил рыжий омега и уселся на пол, складывая ноги в позе лотоса, утыкаясь снова в книжку, а Рю недовольно выдохнул и сильнее перегнулся через перила, ничего не оставалось делать кроме как наблюдать за этой скукотищей.       – Здравствуй поближе, Осаму – пожимает руку старший альфа своему сыну, когда замечает того рядом. А немного позади стоял Огай, и с кем-то мило беседовал с бокалом вина в руках. Как странно, сегодня он ни на секунду не отлипал от своего альфы, и тут выкроилась минутка когда он всё таки отвлёкся.       – А что случилось с нашим бывшим господином императором? – подшучивая спрашивает Дазай.       – У него течка на днях, вот и бесится. – улыбается старший альфа, складывая руки на груди. Да вот и вся причина, течка, поэтому омега всё время находится со своим альфой, будто бы его ему не хватает. Мужчина всё время чувствует тревожность что он куда-то да денется, и поэтому всегда лезет с объятиями, складывая голову на плече, и ластиться ко всем прикосновениям: поцелуям, как в макушку так и в губы, и мелким объятиям за талию или спину. А как только на горизонте попадался посторонний омега, рычал, в прямом смысле слова.       – Дома оставались бы, всё равно тогда нормального разговора не состоится – пожимает плечами молодой альфа. Да, он как всегда прав. Сегодня от разговоров с Мори толку не будет.       – Ничего подобного. – вклинивается Огай, а Юки улыбается уголками губ. Фукудзаву особенно радовало поведение его супруга в этот период. Он становится уязвимым, нежным, и весь тот несахарный характер где-то улетучивается, остаётся только что-то до боли милое и нуждающееся. Да как собственно и всё остальные омеги во время течки. Наблюдая за родителями, к Дазаю в голову взбрел довольно глупого характера вопрос: "а какое поведение в течку у Чуи?" уставляясь куда-то в пол кареглазый ушёл глубоко в свои мысли, заставляя сдвинуть брови домиком и приложить палец к губам. А из подобного транса, вывели Дазая, громкие крики, а голос... такой до боли знакомый голос... Сейчас, давайте же поведаю всю ситуацию со стороны владельца этого голоса. Сидя на холодном полу, да подпирая спиной стенку, Чуя слишком увлёкся чтением, и когда прошло минут тридцать с их с Акутагавой разговора,       – Ну, что Рю, идём? Рю?... – рыжий соизволил поднять голову, а Рюноскэ то нет, уже как минут двадцать. Его забрал Ацуши, с такой улыбкой интересной на устах, парень к слову обратился к Накахаре, извиняясь, что "крадёт" друга, после они вместе скрылись за поворотом. А Чуя из-за своей невнимательности, хотя даже не невнимательности а от большого интереса к книге пропустил этот момент. Ну что ж, у праздника сейчас самый разгар, и никто не собирается уходить, значит нужно идти напролом. Голубоглазый встаёт с пола, поднимает книгу отряхивая сначала её, а потом и свои яркого красного цвета хакаму, поправляет белоснежное кимоно, и на цыпочках направляется к лестнице, прижимая книжку к груди, вжав в голову в плечи. Этот жест вышел машинально, чисто от того что нет желания с кем либо пересекаться, и ещё чего страшнее, попасться на глаза господину. Но так бог и услышал. Лестница была крутой, и огромной, Чуя даже успел оступиться пару разочков, так ещё и в придачу расстеленный красный ковёр, делал ступеньки скользкими ещё больше опасными. Одна сотня ступенек осталась позади, осталась парочка, и тут... Какой то слишком огромный в плечах мужчина сталкивается с омегой, его полный, хрустальный бокал вина просто переворачивается и всё вино налитое до верха разливается прямо на рыжие локоны... Чуть сладковатый напиток стекает по лицу, под глазами образовались потёки будто бы из голубых глаз пошли кровавые слёзы, а потом эти струйки медленно перетекают к уголкам губ, дальше по подбородку и прячутся где-то за воротом кимоно. Накахара весь затрусился от злости, несчастная книга в руках чуть ли не порвалась, аж треск ниток послышался. А тот мужлан только толкнул рыженького, который отступается и всем позвоночником прощупывает железные края перил и айкает. Сделав "отвлекающий манёвр" мужчина этот побежал сломя голову вверх по ступенькам. Но Чуя это так не оставит.       – И что?! Вы даже прощения не попросите?! Просто как трус убежите?! – кричит тому вслед. Обидчик оборачивается, и с таким наглым лицом спускается назад, подходя, хватая младшего за липкий подбородок.       – Я должен извиняться какому-то слуге, так ещё и омеге? Пф! Да ни за что! Слишком низко с моей стороны!       – Да даже чисто символически! Вы испортили мне одежду, разлив вино, а теперь оскорбляете за мой пол! Вам как человеку из высшего общества такое поведение не подобает!       – Что ты знаешь о том что нам подобает а что нет? Ты всего лишь о...       – Да я омега! А если вы не в курсе то вы альфы и появляетесь на этот свет из-за нас! Если бы не мы, то не было бы в мире доброты и понимания! Кому как не нам терпеть ваше свинское поведение – идёт на укор, и не унимается, хмыкает, фыркает и тонкими намёками ставит на место, а у альфы этого аргументов то и нет. А, всё таки находится, он вновь твердит о своей сущности и деньгах, и именно следующий протест со стороны голубоглазого выводит из своих грёз Осаму. Шатен успевает подшутить себе под нос о том, что "у кого-то похоже тоже течка" и бежит на место конфликта, к рыжему урагану и одному неугомонному бизнесмену. Всё таки должен настать конец этой грызне, ибо вокруг этих двоих собралось куча зевак, и официанты, и гости, да кто хочешь! И все делятся на два лагеря: одни готовы заступится за Чую, поддерживая его правоту, а кто-то считает что Чуя здесь даже не смеет открывать рот. И тут появляется Дазай, спаситель, и руководящий торжеством, подходит к рыжему хватая того за талию прижимая к себе.       – Успокойся пожалуйста – обращается к альфе. – Чу, давай отойдём – и также цепко держась за талию младшего, Осаму повёл его прочь из зала. Как только дверь закрылась, и они исчезли со всех глаз, шатен всё таки остановился, прямо возле нежно голубого цвета фусумы, почему то рыжему сразу подумалось, что это купальня.       – Тебе нужно умыться, и как раз расскажешь что произошло – метушился Дазай, когда они зашли в купальню.       – Да ничего особенного не случилось, я просто поставил на место этого безмозглого под... Кхм человека. Он разлил на меня вино, и, во-первых, этот божественный напиток разлил, а, во-вторых на меня, испортил мне одежду, уже ничего не говорю про волосы, так ещё и толкнул на перила! я думал без одного диска поз... – бубнит без перестану омега, а потом заметив, что вроде как его слушают но так странно близко стоят и так устрашающе возвышаются решил остановиться. Тонкие и бледные пальцы ложаться на подбородок легко его сжимая, а поддевая приподнимают голову, карие глаза как-то по особому блеснули, и сблизив лица до расстояния одного сантиметра, это именно то чувство когда дыхание обжигает кожу. Чуя дёргается когда тёплый язык прикоснулся к щеке, немного мазнув по ней, а после, когда глаза оказались на одном уровне, мягкие губы накрыли чужие, так мягко их сжимая. Накахара чуть не валится с ног, но не сопротивляется, император всё настойчивее целует, раздвигает языком губы и проникает в чужой рот исследует его, поцелуй становится то резким, то слишком нежным, мокрые чмоки слышатся раз за разом, поцелуй мокрый и развязный, Осаму будто бы смакует эти плюшевые губы, кусает, лижет посасывает, и после долгого смакования отрывается тяжело дыша. Лазурные глаза блестят, но не от возбуждения, скорее от удивления и... не поверите, кайфа. Зрачки бегают туда сюда, и оклимавшись, омега гордо убирает руки с чужих предплечьий и отходит на парочку шагов, самодовольно вскидывая голову вверх, и вопрошающе заглядывает в шоколадные глаза.       – Ты сладкий из-за вина, и да, прости не удержался. – хихикает говоря прямо в губы, а потом разгибается и тянет уголки напухших губ вверх. Наблюдая с упоением за постепенно алеющими щеками Накахары.

***

На следующий день, пока все до единого из прислуги убирали весь этот хлам из зала, в котором происходило вчерашнее торжество, решил Куникида отправить Ацуши в город, за покупками, почему нет? Ему не досталось работы а кое-что купить нужно.        – Вот список, вот деньги, будь осторожен. – протягивает длинный свёрток со списком, и конверт с деньгами в руки младшего альфы Куникида и так, будто отец приговаривает о том чтобы быть осторожным.        – Конечно, Куникида-сан, а можно я с собой возьму кого-то, чтобы скучно не было? – так невзначай вопрошает, покачиваясь на пятках.        – Кёка занята, так что...        – Нет, я хочу взять с собой Чую и Акутагаву. Подумав погадав, блондин всё таки разрешил.

***

Накахара бежит на всех парах на главный выход, его ждут Ацуши и Рюноскэ, а он три дня крутился возле зеркала пытаясь сделать нормальную косичку. И вот! наконец то он увидит всю красоту столицы, и выйдет в свет. Рыжий об этом мечтает давно. Так что мысленно будучи где-то в центре города, голубоглазый не сразу заметил как врезался в кого-то.        – Ой! я прошу меня простить... Император?! – поклоняется почтенно, а потом вскрикивает от удивления.        – Куда же ты так спешишь, что мира не видишь? – складывает руки на груди и хмыкает снисходительно.        – Мы в город... С Накаджимой и Рюноскэ... Можно ведь? – Чуя аж поник, осознавая, что могут не отпустить.        – Идите, только будте осторожны, чтобы там никто руки не распускал, ясно? – с некой шутливостью приговаривает альфа. Накахара кивает и бежит дальше, пока его красное ханьфу развивается от бега, так же как и ленточка в волосах. Чуя запыхавшийся приходит к воротам, сегодня как-то по особенно жарко, а он ещё тёмное ханьфу надел... Хотя смотря на чёрно белую одежду Рю, Чуе можно и промолчать. Кстати говоря об сероглазом, они с Накаджимой стояли под навесом, довольно мило беседуя о чем-то, если зрение не подводит, альфа даже руку сложил на плечах брюнета, слабо сжимая, а тот непоколебимо холодно смотрел куда-то в строну, только одним уголком губ пытался сымитировать улыбку. Так и началось их "путешествие" в сердце Киото. Ацуши, как знающий где здесь всё находится, организовал чудную экскурсию для рыжего омеги, тыкал пальцем в разные стороны на то или иное здание, и говорил, что же это такое. А Накахара ходил как зачарованный, и радовался всему как ребёнок, вертел головой в разные стороны, и останавливался, чтобы детальнее посмотреть, даже на рынке ему было интересно, большое обилие продуктов, одежды, украшений, сладостей, сувениров и прочего прочего прочего. Один торговец, подарил Чуе и Рюноскэ по цветочку, хотел и Ацуши дать, но поняв что тот не омега, глупо улыбнулся и пожелал хорошего дня. И этот жест голубоглазого обрадовал, прыгал от счастья как дурень. Позже, Накаджима ушёл покупать фрукты, а омег отправил смотреть на драгоценности. Место для всех местных сорок: кольца, цепи, браслеты, колье, подвески – всё так блестит, и манит на покупку. Золотые цепи, а на них, и изумруды, и диаманты, и аметисты... До жути дорого, но и собака красиво! Но голубые глаза туда и далеко не смотрели, взгляд зацепило кое-что намного интереснее, Накахара уставился на ничем не примечательный кожаный чокер с маленьким голубым камнем каплевидной формы. Женщина продающая драгоценности это заметила, и спросила,        – Юнец, не хочешь купить? К твоим глазам очень подходит, согласись? – кивает она Акутагаве. Аку соглашается, кивая увлеченно, а рыжий только губу печально прикусывает. Денег то у него нет... А тут, откуда не возьмись появляется блондин с гетерохромными глазами.        – Накахара, если хочешь, я куплю его тебе, я вижу как он тебе нравится – шепчет Накаджима.        – Ацу... Он ведь дорогой...        – Ничего подобного, камушек это обычный минерал, безделушка, это самое дешёвое что у меня есть. – подбадривает торговщица. Ни слова больше. Альфа вытянул пару купюр, со словами "хватит?" и после утвердительного кивка, на тонкой шее парня красовался чокер, тот аж визжал от радости, и обнимал Ацуши очень долго, чуть не удушил. Наверное таким радостным юношу ещё никто не делал. Дальше Ацуши в приподнятом настроении, как истинный джентльмен угостил омег вкусными ягодами, провёл по красивой аллее с кустарниками и необычными деревьями, а потом, сытые счастливые, с цветами, а некоторые с необычными обновками отправились домой. Ацу был рад за своего друга, если можно таковым назвать Чую, но перед Аку немного чуствовал вину, ибо он вроде за ним ухаживает, а не за Чуей... Но Рюноскэ ни чуть не рассердился, он также точно рад за друга. Ну а про самого Чую и говорить не следует, ведь этот день не забудет никогда.