ошибки на обреченость

Сырость, которой пропахла вся земля отдаеться звоном в голове, но я все еще иду. Иду в попытках что то найти или сбежать. Холод подкрадывается все ближе, удивительно то, что он все еще может это делать, ведь мне казалось, что он давно захватил меня своим постоянным местом обитания. Захватил? Сказано громко, ведь наши желания были обоюдными. Вся жизнь — дрога- на пути мы встречаем монстров, имемнуемых нашими бесами или тараканами; людей, что станут лишь опытом в конечном счете; обретаем нечто материальное, а может и теряемся в этом. Вот и я иду по слишком знакомой дорожке ощущая лишь всепоглащающее чувство, что берет меня по самое горло, перекрывая возможность на хотя бы один вдох. Пустота. Пустота, которую я не осознавала, но бежала. Пустота, которую я осознаю сейчас и все равно бегу. Она стала моим другом, домом и уничижителем. Хоть куда то перекинулась склонность к нездоровым отношениям. Ты пытаешься сбежать, заткнуть ее чем угодно, хотя ей больше по душе слово «упоить» в прямом смысле этого слова. А потом просто принимаешь и понимаешь, что в ней живет единственное, что никогда не покинет тебя и примит всю боль, что ты можешь причинить, ответив на это своим писклявым смехом, коим являются твои собственные бесы или тараканы, как кто то окрестил их в простонародье. Они будут уничтожать тебя, но при малейшей попытке уйти, ты снова будешь возвращаться, подобно человеку с синдромом Стокгольма. Но все это тленно перед вечной пустотой внутри, перед этой дырой, которая появилась в неосознанном возрасте и развивалась вместе с тобой. Ты будешь ее ненавидеть, но потом, при избытке всех чувств и эмоций, которые и без того сжирают тебя маленькими кусочками каждый день, ты будешь бежать в ее объятия. Звучит как поэма психопата, что вполне нормально, ведь мы до конца не знаем, кто из великих писателей действительно им не являлся или хотя бы входил в число людей здоровых. Мы все больны, даже если не осознаем этого, нам всем нужна помощь и понимание, которого в бренном мире становиться меньше из-за непонимания себя же: даже нарцисивному темпераменту нужно осознать, что он умрет, как и все мы. Зачем бояться смерти? Смерть — единственное, что может дать жизни ценность и мир во всем мире, которого так жаждут активисты. Смерть это движущий механизм религий и писаний, правда в них на ней зачастую пытаются сыграть свою кантату страха, искажая истинность восприятия. Но зачем нам думать об этом, когда мы молоды и можем прожечь эту жизнь, или когда мы в возрасте и думаем, как наверстать ее обратно? Тем временем, которое летело со скоростью света в нашем мире, события крутились слишком быстро. Воспоминания становились флжшбэками для мнимой улыбки, под которой я сама не замечала собственного ущемления. Я готова была наплевать на свои желания, мысли лишь бы сыграть еще один эпизод «хорошести», лишь бы донести и исправить. Я готова была на ту самую самоотверженность из фильмов и книжек, не задумываясь ради чего. Я не задумывалась, что просьбы об этом не было, я не задумываясь о ветре в голове у человека; я не задумываясь о легком использовании, ведь, как и полагается всем канонам силы, я четко и уверенно шла к своей цели, не видя ничего вокруг. Данное состояние можно подробно описать действием наркотика и адреналина в крови: ты будто бы находишься в маленьком коридорчике посреди огромной дороги и не замечаешь того, что происходит вокруг тебя. В твоих расширенный зрачках, куда умещаются летающие звездочки, подобно картинкам из какого то мультика, виднеется лишь дверь с зеленым светом, и ты летишь к ней сбивая ноги в кровь, но не замечая этого. Находясь в быстротечности времени, «хорошая девочка» не заметила, как стала раскрепощение; как в ее жизни оказалось это маленькое устройство, поставляющее пар, и как в мыслях стали все чаще появляться образы тусовок. Она была сконцентрирована на помощи и вовсе не заметила, как стала буквально «правой рукой» парня. Конечно, активность, должность президента школы слишком сильно тешили эго, которое заставили молчать о себе, но она концентрировалась на благом, стараясь обходить восхваления. Но вместе с этим, она не заметила, как недосып все чаще стал приходить к ней, пока она заканчивала очередную работу, облегчая жизнь парню. Не заметила, как все организовывала и все чаще обесценивала это сама же, во имя голоса жертвы, о котором она ничего не подозревала. Она явно видела, что у парня проблемы с ответственностью и прокрастинацией, но думала, что показывает ему последивия этого своим состоянием. Золотое правило — не отдавай ресурс, если у тебя его нет, не обманывай человека. Но она отдавала все больше и больше, когда у самой не оставалось ни гроша. Можно сказать, что она не отдавала ничего по сути всей, учитывая то, что все атрибуты игры — пыль в последствии, но все же частички какой то действительно светлой маленькой души она в это вложила. Она выслушивала проблемы, выкапывая те самые травмы, она стараюсь быть рядом, настолько, что могла опуститься до того, чего она и не желала на самом деле, ведь главное — сделать хорошо и помочь. Так поцелуи переходили во что то большее, а переписки до двух часов ночи в разговоры до утра. И то, до утра по части большей, не спала именно она от собственных переживаний и сожалений о моментах, когда нужно было сказать «нет», но мысли эти быстро превращались в дым, который она выдыхала с утра. Порой, из чувственного транса ее вырывали собственные нервные срывы, в момент которых она не могла поделиться всеми мыслями почти ни с кем, кроме той самой девочки, что после стала верным и лучшими другом. Лишь она могла спокойно успокоить, просто обняв. Тогда я чувоваала покой и умиротворение в надежде наконец выйти на свет. Но надежды прекращались, как только я оказываласьв кабинете парня. Самовнушение — мощный механизм для нашей головы, но если она слегка нездорова и ты осознаешь это, то этот механизм становиться ядерным оружием для тебя же.