Мы невозможны…

Жизнь в Петербурге была прекрасной, я, конечно, скучала по родителям периодически по выходным уезжала в Прагу, хотя мои одногруппники пытались меня затащить на тусовки в это время. Не то, чтобы мне было с ними совсем неинтересно, просто не привыкла я еще жить без родителей, поэтому выходные у меня были для семьи. Ну, к тому же, лучше всего из группы я общалась с Катериной, а с ней мы и в будни успевали и потусить, и культурно отдохнуть. И ко всему прочему тусовки у этой компании были все мега алкогольные, а я не любила пить в чужой компании. Чувство внутренней тревоги не давало мне расслабиться и отдыхать по максимуму, как я могла позволить себе делать это в Праге. Там, конечно, был Давид, который каждый раз пытался что-то вернуть, но он никогда не переходил черту, конечно, он обнимал крепче, чем меня обнимали другие друзья, но рук он не распускал. Мне тоже было с ним тяжело общаться, так как продолжать с ним отношения, кроме как дружеские, я не хотела, я, правда, предлагала парню прекратить общение, потому что так было бы проще и ему, и мне. Но Давид был категорически с этим не согласен. Ко всему прочему, мне приходилось себя тормозить во флирте с ним, так как по своей природе флиртовать я любила и делала это на бессознательном уровне постоянно. Из-за этого моего флирта мне уже успели в университете Гречкина приписать в любовники. Ну, подумаешь, перекидываемся с ним фразами игривыми, кокетничаем, это ничего не значит. В нашем случае уж точно. Хотя тут я действительно первая начала. На какую-то из пар к нам опаздывал преподаватель и мы кучкой студентов, которые ходили на пары, сели рядом и болтали. Как в это число затесался Кирилл мне было не понятно, но Катя была уверена, что это из-за меня. Ну, короче, Гречкин что-то сказал с подколом в мой адрес, но по-доброму, я же наигранно цокнула и закатила глаза, тем самым, как оказалось, спровоцировав Кирилла. Он мне подмигнул, а потом улыбнулся своей обворожительной улыбкой. С этого момента все решили, что между нами молнии летают. Вот так и рождаются слухи. Короче, мне уже нельзя флиртовать ни в Чехии, ни в России. Везде отметиться успела. Молодец. К концу декабря моим одногруппникам удалось вытащить меня на вечеринку по поводу окончания зимнего семестра. Ну, это естественно был лишь предлог, половина нашей группы вообще не появлялась на парах, откуда им знать, что семестр завершился. Вся вечеринка была дома у Гречкиных, и это была одна из причин, почему я согласилась, как бы это не звучало. Пила я не много, но весело мне было очень: я много танцевала, потом мы пели песни, ну, пением это, конечно, сложно назвать, но кричали мы их громко. Основная масса людей разошлась в пять утра, я по привычке из Чехии пошла убрать посуду в мойку и какие-то продукты в холодильник, но Кирилл меня остановил, удивлённо уставившись. — Пояснить надо, да? — засмеялась я. — В Праге самостоятельно жила, готовила сама, посуду мыла сама, счета сама оплачивала. — Делать тебе нечего было, походу, — я усмехнулась. Ну, а какой еще реакции от него ждать можно было? Он, наверное, вообще никогда такими бытовыми делами не занимался. Вот жизнь у парня, конечно. — Ладно, тогда расходимся по комнатам, — я улыбнулась и уже хотела уйти, как блондин поддел кулон, который я носила на шее, явно узнав его. Я опустила взгляд вниз на золотую подвеску, будто сама увидела ее впервые.

Воспоминания

— Я, если честно, вообще ничего не понимаю в ваших вот этих украшениях, — начал Кирилл, протягивая мне красиво упакованную коробочку, — но думаю, что эта вышла очень романтичной. Я не мог попасть в просак в данном случае, — я засмеялась и распаковала коробочку. — Кир, это… спасибо, ты идеальный, — я тепло улыбнулась и скорее кинулась на шею своему молодому человеку, тут же целуя его. В коробочке лежала подвеска в виде разорванной бесконечности, из которой влетали птицы. Подвеска в точности повторяла мою татуировку, которую я набила не так давно. Первую и пока единственную. — Так, меня отпустило. Ну, вдруг не понравилась бы, — парень тепло мне улыбнулся и помог надеть кулон на шею, который, к слову сказать, я ни разу в жизни не снимала.

Конец воспоминаний

— Знакомая подвеска, — тихо произнес блондин, переводя свой взгляд выше к моим глазам. — Ты подарил мне её на семнадцать лет, — кивнула я, чувствуя как внутри нарастал уровень тревоги. Кстати говоря, впервые с момента моего возвращения в Петербург и нашей с ним встречи у меня появилось такое чувство. Его не было даже тогда у Смольного собора в первый наш с ним диалог после трех лет молчания. Будто бы сейчас должно произойти что-то такое, от чего нарушится мой комфорт. И организм меня не обманул… — Зачем хранишь? Думал, что ты выбросила из своей жизни все, что было связано со мной… — Просто, — я пожала плечами. — Это же память, ты был частью моей жизни, — и тут Кирилл потянулся ко мне, коснулся губ, пока не углубляя поцелуй. Первый раз все время нашего общения он позволил себе такую наглость. Возможно, свое дело сделал алкоголь, под ним мы все становимся смелее. Блондин расположил руки на моей талии, желая продолжить поцелуй, но я сделала шаг назад. — Был, Кирилл, ключевое слово. Ты тормози. Ничего не будет между нами. Точка. — Прям точка? — Прям точка. Я не хочу отношений. С тобой. Я уже пробовала это, не получилось. Больше не хочется. Тем более, три года прошло, даже если предположить, что я тебе действительно нравилась в школе, и опустим всю эту тему со спором, той наивной девочки уже нет. У меня поменялся характер, привычки, я по-другому абсолютно реагирую на многие вещи, у меня появились личные границы и так далее. И могу точно тебе сказать, что тебе новая Лизавета, вряд ли, понравится. Тем более, Кир, без обид, у тебя понятие личных границ отсутствует полностью, — когда я все это сказала Кириллу, моя тревога внутри тут же испарилась, словно ее и не было вовсе. — А если я попытаюсь возобновить разговор на трезвую голову? Может можно отношения восстановить? — казалось, что Кирилл был моим отказом слишком расстроен и цеплялся за последнюю соломинку. Надо же, вспомнил, что я не любитель вести диалоги на пьяную голову. — Гречкин, алкоголь полностью из организма выходит за двадцать один день, в нашем случае — никогда такого не бывает. Не стоит ворошить прошлое, оставим все в школе, так правильно. — Лиз, блять, ты мне покоя не даешь, как вернулась, мелькаешь постоянно перед глазами, я думаю о тебе, о том, что сделал, какой я козел… Извиняться перед тобой все время хочется. — Ну, можем с тобой вообще никак не общаться, — по-моему, у меня это единственный выход из всех отношений. А насчет извинений, в каком-то фильме что ли было… «Не извиняйся. Я доверяла тебе. Моя ошибка. Не твоя». Неизвестно, сколько бы еще наш разговор продолжался бы, если бы не пришла Катерина на кухню. Девушка уже переоделась в пижаму и смыла с себя весь макияж. — Помешала? — спросила она, увидев, как близко мы друг к другу стояли, да и, видимо, почувствовав напряжение, которое витало в воздухе между нами. Я отрицательно помотала головой и наконец отошла от Гречкина. — Ну, тогда пошли фильм посмотрим, вино допьем, — я кивнула, кинула быстрый грустный взгляд на блондина, и мы поспешили наверх в комнату девушки. И… вот тут я загналась конкретно. Какой там фильм, я вроде следила за происходящим, но пропускала все мимо ушей. Взгляд у меня был совершенно опустошенный, я просто смотрела на картинку в экране, пила вино и думала о своей первой любви. Первой, испорченной, грязной любви. Вот где я так нагрешила в жизни? За что меня так наказали? Этот мимолетный поцелуй… Чего мне стоило, чтобы остаться в себе, очень сложно представляю. Но в тот момент меня так прошибло, будто реально током. Ни от одного самого страстного поцелуя с Давидом такой реакции не было, а тут он просто коснулся меня своими губами и у меня ноги подкосились. Чертов Гречкин. Господи, зачем я осталась на ночь? Поехала бы к себе, как обычно, легла бы спать одна и думала бы и дальше, что меня никак не волнует присутствие Кирилла в моей жизни. Неужели я настолько хорошо вру, что умудрилась даже сама себя в этом убедить? Походу, да. А Кирилл всего одной своей фразой и одним действием сломал всю мою ложь. И не отпустило меня от этой гречневой болезни, сидело внутри меня все это, я просто умело прятала все это от самой себя. Нет, я не хотела с ним заново что-то пробовать, не было у меня к нему доверия, что такая история не может повториться, да и вообще я искренне говорила ему, что у него нет понятия личных границ, а я себе выстроила их достаточно хорошие, так мне казалось. Просто сейчас внутри с новой силой разрасталась боль от наших отношений, от того, как это все закончилось, от происходящего сейчас. И как справиться с этой болью, когда предмет этого самого чувства, постоянно перед глазами? Ответа у меня не было. В тот раз я сбежала в Прагу и мне это помогло. Опять же мне казалось, что мне это помогло. Но я же не могу всю жизнь бегать, верно? Придется приводить мысли здесь в непосредственной близости от Кирилла. Я справлюсь. Я сильная. Кажется, я так себе уже говорила…