Мы невозможны…

День Рождения выпал на пятницу, и первой в этом году меня поздравила Катерина. Она приехала ко мне домой в двенадцать с кучей воздушных шариков и праздничным тортом. До четырех утра мы пили вино, ели шоколадный торт без всякого зазрения совести, и, естественно, не пошли ни на какие пары. А после обеда мы поехали встречать мою чешскую банду, которая в полном составе прилетела меня поздравлять. И поздним вечером мы отправились в один из клубов Петербурга. И какого же было мое удивление, когда туда через какое-то время зашел Кирилл, Соня и ещё пара их друзей. Блять. Сама виновата. В этом клубе Гречкин тусил чаще всего, и мне это было прекрасно известно. Катя же мне ещё про это говорила, когда я высказала свое желание пойти туда. Да ладно, по фиг, во мне уже три коктейля, вчерашнее вино, у меня отличная компания и это мой день, никто мне не испортит настроение. Так я думала до первой близкой встречи с Кириллом, он сумел вывести меня из себя за пять минут. Я в безумном раздражении подлетела к барной стойке, где стоял Давид и Томаш, и заказала себе очередной шот. И после этого шота здравый смысл помахал мне рукой, оставив меня. Потому что я резко дернула своего бывшего и поцеловала его и все это под взоры Кирилла. А что Гречкину можно, а мне нет? Вокруг опешили все. Да что уж там, я тоже опешила. Это было очень необдуманное решение. Конечно, он весь вечер от меня не отлипал, но я-то зачем на это все пошла? — Целоваться разучился? — прошептала я ему в губы, и тут он ожил, притянув меня к себе за талию. Парень расположил свои руки на моей талии, чуть сжимая её через тонкую ткань платья. Вообще-то Давид очень хорошо целовался, но в этот раз меня этот поцелуй ни капли не затронул. Я продолжила с ним целоваться не из-за своего желания, а из-за того, что мне была интересна реакция Гречкина. И она не заставила себя долго ждать… Кирилл выловил меня в тесном коридоре клуба и быстро зажал между стеной и собой. Ну, хоть лицом к себе, уже спасибо. — Лизавета, а ты рассказала своему бывшему, с которым ты, судя по всему, сошлась, что в тебе уже помимо него побывать успели. Да и возможно не только я, кто знает, что ты в свободное время делаешь, — я аж сглотнула шумно. Какого. Блять. Хера. — Хотя о чем это я, вы же в Европе все современные и свободные, а уж Прага-то вообще у нас секс-столица Европы, — я не выдержала и залепила парню такую смачную пощечину. — Правда глаза колет? — и вторую. — Ты даже слово в мою сторону не смеешь сказать, не тебе мне что-то выговаривать, — произнесла я и наконец выбралась из захвата Гречкина, быстрее направляясь в свою компанию. Больше мы с ним не пересекались. Катя, поняв, что у нас с её братом случилась ещё какая-то стычка, очень ловко проагитировала всех поехать в другой клуб. И мы поехали. Тоже в центре, но уже без Кирилла. Но даже там я не смогла расслабиться, потому что теперь я думала о своем поступке. Для Давида это был зеленый свет и он решил, что мы снова с ним вместе. А я вот не могла сказать ему правду в лицо. Мне было не по себе. И чувствовала я себя последней сукой от этого. Похоже, нужно с алкоголем заканчивать. У меня от него одни неприятности в жизни. Давид улетел в Прагу в статусе «В отношениях», а я никак не могла понять, что мне делать дальше. И времени на принятие решения было слишком мало: через неделю я сама летела в столицу Чешской Республики. Советом мне помогала Катя, которая, по-моему, сама пребывала в некотором разливе от всего, что происходило у нас с Кириллом. — Ну, может все же дашь шанс Давиду? Целовались вы, довольно, страстно… — но не как с твоим братом, конечно. Чертов Гречкин. Можно, пожалуйста, как в песне Сплин?

«Прочь из моей головы! Здесь и так кавардак»

— Ну, это было по пьяне, и назло брату твоему. Но Давиду я это сказать, вряд ли, смогу… Он хороший, заботливый, внимательный… Ну, попробую дать шанс, может что-то получится, голову выключать не буду просто и все. Как только я осталась без Катерины, которая не пошла на последнюю пару, рядом материализовался Кирилл. Так, что ещё он мне сказать «лестного» хочет? — На, — Гречкин без лишних слов протянул мне какую-то бархатную коробочку. — Что это? — я на автомате взяла её в руки и покрутила. Нет, я прекрасно понимала, что это, дорогой бренд, отпечатанный серебром на кожаной поверхности упаковки говорил о себе. — Ну, я там перегнул палку со словами про тебя, вот, — нет, я, конечно, знала, что Кирилл жил в испорченном мире, и у него в сознание — это он так извинился, но вообще-то все выглядело будто он покупал это прощение. — Гречкин, мне от тебя никаких подачек на хер не надо, — я пихнула ему коробку обратно. — Нормальные люди обычно говорят «прости». Впрочем, откуда тебе знать, — я встала из-за парты, забрав свой давно остывший кофе, и поспешила побыстрее уйти. Как у него получается за какие-то сраные пять минут общения вывести меня из себя по максимуму? Кирилл догнал меня на первом этаже, схватив за запястье и дернув на себя. — Отпусти меня, Кирилл, — тихо произнесла я, пытаясь освободить свою руку. — Кирилл… — Нам поговорить нужно. — Нет. Нам не надо говорить. Мне с тобой все понятно. Кирилл, отпусти меня. Я не хочу тебя видеть, слышать, я вообще проклинаю тот день, когда я пошла на ту вечеринку и ляпнула эту сраную шутку, которую ты услышал, и, которая тебя зацепила. Я. Тебя. Ненавижу, — прошипела я ему на ухо и наконец смогла освободиться. Но что началось после этого разговора я вообще молчу. У Гречкина, кажется, немножко съехал колпак. Ему стало жизненно необходимо поговорить со мной. Он вылавливал меня в институте, но там я умело сбегала от него. Тогда Кирилл приехал ко мне во двор, прямо под окна и начал сигналить. Я в это время стояла на балконе с кофе. Что мы имеем? Девушка, которую довели до белого каления своими выходками, тот самый зажравшийся мажор с выходками, его прекрасная красная Ламборгини прямо под моими окнами и… только что сваренный кофе, который мне было абсолютно не жалко пожертвовать на благое дело. Я резко опрокинула кружку и её содержимое вылилось четко на лобовое стекло. Потом парень, потеряв весь свой оставшийся стыд, перебудил половину моей парадной, названивая в дверной звонок и стуча в дверь. Нет, ну, то, что ему на всех вокруг плевать для меня тоже загадкой не было, но мне-то нет, мне ещё жить с этими людьми и они довольно хорошо ко мне относятся. — Кирилл, — я облокотилась на стенку возле закрытой входной двери, — если ты сейчас не уйдешь, я вызову полицию, — и он не ушел. А я вызвала. Хотя понимала прекрасно, что ему ничего не будет. Сын прокурора. Но пусть они его хотя бы от моей двери уберут. Терпела я это все из последних сил. Благо, что сегодня крайний день в университете перед моим недельным отдыхом в Праге. Там, правда, свои нюансы в лице Давида есть, но все равно там лучше, так как проблему с Давидом я хотя бы решить могу, в отличие от проблемы с Гречкиным. — Лиза, стой, — на улице меня поймал Кирилл, когда я уже направлялась к такси, которое ждало меня прямо у КПП. — В ментовке давно не был? — я стряхнула его руку со своего запястья. — Давай поговорим. — Давай ты пойдёшь на хер, а я в такси. Гречкин, на хер это туда, — я махнула рукой в противоположную сторону, — а не за мной. — Да, блять, Лиза, — я открыла дверь такси, но Кирилл задержал её. — Да, я как мудак поступил… — Согласна, вот и поговорили, — я села в машину и быстро хлопнула дверью. Мне было, если честно, не очень понятно его поведение. Почему ему так приспичило со мной поговорить и извиниться? Он не первый раз мне говорит не очень приятные вещи, ну, так сильно его занесло первый раз, конечно, но и до этой ситуации в клубе, наши отношения были слишком натянуты, почему его торкнуло только сейчас — было абсолютно не ясно. Во всяком случае мне. В аэропорту меня встречали родители и Давид. Конечно, предки уже были в курсе, что мы «вместе», мама так вообще была в восторге от Давида, поэтому она буквально светилась от счастья, что дочь пристроена, так ещё и за такого парня. Ладно, дам шанс. Я же старше стала, а значит умнее. Ну, во всяком случае, хочется в это верить. Первый день мы провели с моей семьей, на второй же парень заехал за мной и мы уехали в Карловы вары, так как мне безумно захотелось водички из источников местных. Главное не уйти в разнос и не пить из всех источников сразу. Был у меня печальный опыт, два дня с белым другом в обнимку провела. Мы гуляли по красивым узким улочкам города, много фоткались, болтали о какой-то ерунде, а когда совсем замерзли засели в чисто чешском ресторанчике, где было очень шумно и людно. Когда Давид спрашивал меня про мою жизнь в Петербурге, я периодически сливалась, мне абсолютно не хотелось сказать ему что-то лишнее, да и вообще диалог я вела, обдумывая каждое свое слово. Не было легкости в моем общении, я не могла позволить себе расслабиться. Может мне просто выпить надо? Хорошая мысль для человека, который хотел перестать пить. Ну, вообще-то это Чехия, тут трезвенники пить начинают. Что уж про меня говорить. Мы вернулись в Прагу довольно поздно вечером, наши друзья уже были в нашем баре, поэтому мы направились прямиком туда. Спустя полчаса, а в моем случае это два коктейля, мы вышли с Сюзанной на улицу покурить и она начала меня спрашивать про Давида, про жизнь в Петербурге и про бывшего моего. С этой девушкой я могла быть предельно честной и не подбирать выражений, так как была уверена на все сто процентов, что о нашем разговоре никто не узнает. Ну, я и рассказала ей все, что происходило в моей жизни. — Попробуй поцеловать его тут, также страстно, как тогда. Здесь нет твоего Кирилла, здесь есть только Давид. Ну, поймешь, что там у тебя внутри происходит, когда ты не назло это делаешь. — Логично, — задумалась я. Мы ведь действительно даже особо и не целовались за все это время. Ну, то есть, просто касались губами, но ни о каких более глубоких и близких поцелуях и речи не шло. — Но мне кажется, что ты любишь Кирилла до сих пор… — Ну, я сильные эмоции испытываю, я не буду спорить, но они больше негативные. Все же любовь — это что-то такое окрыляющее и вдохновляющее. Нет, это не любовь, это что-то иное… Неведомое. Пойдем внутрь? У вас в Праге ветренее, чем в Петербурге. Еще полчаса и я наконец собралась с мыслями, чтобы поцеловать Давида. Мы с ним стояли недалеко от выхода чуть поодаль от нашего столика с ребятами, и разговаривали. Поцелуй стал опять неожиданностью для парня, так как я практически перебила его на полуслове и прижалась к губам. Тут уже молодой человек не тушевался. Давид целовал меня жадно, перебирая волосы и усаживая на стол позади меня. Его руки блуждали по моей спине, очерчивая выпирающие позвонки, изредка задирая футболку. Сначала было хорошо, а потом в голове замаячила красная кнопка. — Стой. Прости. Прости, Давид. Я не могу. Ты не он, извини, — я чуть оттолкнула бывшего парня, быстро натянула свою дублёнку, попрощалась с друзьями и выскочила на улицу. Я провела рукой по волосам, затем по лицу и по своим губам. Казалось, что они сейчас такие грязные. После Кирилла у меня такого ощущения не возникало. Вот такой парадокс: история с Гречкиным грязная и неправильная, в отличие от истории с Давидом, но после поцелуев с Кириллом не хотелось тереть свои губы, чтобы забыть этот самый поцелуй. Чертов Кирилл. Сраный Гречкин. Ненавижу. Я облокотилась на Карлов мост и шумно выдохнула. Ну вот что мне делать?