День Хорька

      Ещё больше встревоженный после полёта, чем был до, Гарри ворвался в спальню Гриффиндора и искренне порадовался, что там никого не оказалось. Иначе обязательно кто-нибудь начал бы задавать вопросы, видя, как он нервно раскидывает одежду в поисках расчёски. Со всеми этими полётами он и не заметил, как и время пролетело (а вместе с ним и надежды на простую разгадку).       Собравшись, он поспешил на встречу с Седриком, пообещав себе, что разберётся со всем завтра. А сегодня ему просто жизненно необходимо почувствовать себя нормальным человеком, с нормальными, человеческими проблемами, (а не с такими, с какими он сталкивался обычно). Иначе он точно взорвётся от всех этих дворцовых интриг!       Хорошо, что Гарри накинул мантию-невидимку ещё на выходе из спальни, потому что Крам ждал его уже возле картины с Полной Дамой. На всякий случай, Поттер пошёл длинным путём, чтобы даже если Виктор как-то догадается о его присутствии, не понял с лёту куда он идёт.       Спустя пару сотен метров Гарри почувствовал едва ощутимый магический толчок, он врезался в невидимый барьер, и тут же из-за угла появился человек в длинной мантии, с накинутым на голову серебристым капюшоном. Как Поттер не пытался, лицо неизвестного рассмотреть не удалось, какая-то дымка смазывала его черты. Через минуту на сигнальные чары подоспел и Виктор.       Гарри испуганно прижался к стене, стараясь даже не дышать, и когда парни, а он теперь был уверен, что второй человек — это мужчина, направились в сторону Башни Гриффиндора, он рванул дальше.       Задыхаясь и сотрясаясь не то от злости, не то от волнения, Гарри довольно быстро оказался перед нужной дверью. Дверью, за которой его должен был ждать Седрик. В коридоре стало как-то вмиг темно и прохладно.       Едва он прикоснулся костяшками к дереву, как дверь тут же распахнулась, будто Диггори всё это время стоял прямо за ней. Гарри вспомнил, как удивился, что в прошлый раз он не пришёл на помощь, ведь звуки борьбы он явно должен был услышать. Значит всё-таки Крам добрался до него раньше. Обездвижил и может даже стёр память…       Не успел Гарри додумать свою мысль, как с улыбкой Седрика ушли все волнения. Когтевранец приобнял его в приветствии, но на этот раз не отпустил.       — Боялся, что за тобой следит кошка Филча, — Диггори сжал его руку в своей и выглянул из-за спины, высматривая невидимую кошку и словно невзначай касаясь щекой чужого плеча. Нежно. — Тут даже я со своим значком старосты бессилен.       — Я рад тебя видеть, — на выдохе произнёс Гарри, поддаваясь ладоням Седрика и делая шаг внутрь. Он вдруг почувствовал, что соскучился. Все эти мимолётные касания, хитрые улыбки и тот единственный поцелуй в больничной палате — этого уже было мало. Кто-то подкинул Гарри ещё одно воспоминание из того вечера. Диггори, царапины на его руках и попытки спрятать их за тканью свитера. Одного брошенного взгляда хватило, чтобы удостовериться — сейчас его предплечья были невредимы.       Гарри оказался в спальне старост, она не очень отличалась от гриффиндорских спален, разве что кроватей поменьше, да места побольше. Внутри никого не оказалось.       — Я тоже рад тебя видеть, — ничуть не смущаясь проговорил Седрик, ловко подцепляя пальцем со спинки стула мантию и накидывая её поверх лёгкой светлой футболки.       Он вывел Гарри за собой наружу, предусмотрительно осматривая коридор на предмет лишних глаз. Без вопросов Поттер шёл следом, тем более что его рука была в руке Седрика, а такой простой факт вытеснял из головы все тревожные мысли, оставляя лишь возбуждение и лёгкую панику, которую Гарри объяснял себе новизной ощущений.       Они проникли в один из кабинетов, переделанный студентами в комнату отдыха. Сейчас здесь предсказуемо было пусто. А точнее были только они вдвоём.       Седрик усадил его рядом с собой на диван и зажёг небольшую лампу в дальнем углу. Повисла пауза, которая, к удивлению, совсем не напрягала. Поттеру хотелось верить, что Диггори чувствует то же, что и он, и речь не только о влюблённости и притяжении, но и о тревогах. Хотелось верить, что он готов поделиться силами, разделить переживания и помочь, ведь они оба участвовали в этом Турнире, а значит понимали друг друга как никто другой.       Хотелось побыть с кем-то, кто понимал (действительно понимал), что Турнир — это опасно. Что это не просто возможность выпендриться, и что завидовать тут нечему. Вот только Гарри не учёл того факта, что Седрик точно бросил своё имя в кубок сам и возможно действительно жаждал этих испытаний.       И Диггори молчал, словно догадываясь о теме будущего разговора, словно сам собирался с мыслями и размышлял с чего начать. Он сидел совсем рядом и выводил пальцем на крупном ворсе пледа замысловатые узоры.       — Так что ты хотел мне рассказать? — слова Седрика звучали мягко, но немного сбивчиво на середине фразы, ненароком разрушая магию момента.       Гарри сосредоточился на его длинных пальцах, что всё приближались и приближались к его бедру и окончательно забыл, с чего хотел начать.       — Седрик, я… — Поттер сбился, потому что ладонь Диггори приблизилась к внешней стороне бедра и уверенно провела вдоль.       — Давай я начну, — он коснулся его колена, слегка сжимая и заглядывая в глаза. — Ты мне нравишься, — голос Седрика стал ниже, — и я думаю, что я тебе тоже.       От его слов всё внутри сжалось, и Гарри был готов навсегда остаться в этом дне, чтобы каждый раз снова и снова слышать его признание. Снова и снова переживать этот момент.       — Да, — на выдохе ответил Поттер, уже не сводя глаз со слегка влажных губ. Рука Седрика снова вернулась к бедру, на этот раз совершая более размашистые движения.       — Тс-с, — Диггори провёл свободной ладонью по линии его скул и остановился на челюсти. — Ты весь дрожишь. Тебе страшно? — в голову ударили эти слова и от того, как сносило крышу, от этого низкого с хрипотцой голоса — действительно становилось страшно.       А Гарри и правда дрожал. Его сердце стучало, кровь прилила к щекам, паху, груди, затопила мозг. Голова казалось сейчас взорвётся, и нужно было срочно сделать вдох, но лицо Седрика было так близко. Мысль о драконах спряталась куда-то очень глубоко. Какие ещё драконы? Кажется, они уже были внутри!       — Могу я? — прошептал Диггори, проводя большим пальцем по губам Гарри.       Он кивнул, боясь пошевелиться, но этого и не требовалось. Седрик наклонился, соединяя их губы в поцелуе. Вмиг спокойствие разлилось по всему телу, Гарри словно оказался укрыт тяжёлым тёплым одеялом, так уютно и… «правильно», — пронеслись в голове чьи-то слова.       Но поцелуй недолго был нежным. Сжимая челюсти от желания, Седрик кусал и ласкал его рот изнутри. Оставалось только коротко стонать от неожиданности и удовольствия.       Диггори явно лучше знал, что делать, а Гарри хоть и разрывало от чувств, не очень знал как их выразить, лишь поглаживал плечи и подставлялся под уже не такие уютные поцелуи. Но наверное так и должно было быть. Наверное так… «правильно».       Седрик зарылся пальцами в волосы, по-животному содрогнулся и подхватил Гарри под бёдра, одним движением усаживая на свои колени.       У Поттера вырвался странный звук, он не успел удивиться или хоть что-то осознать. Он, прижатый чужими руками к чужим бёдрам, чувствовал себя уязвимо. «Как в первый раз на уроке полётов», — попытался убедить он себя. «Сейчас, ещё минутка, и станет полегче, ещё минутка, и тошнота пройдёт».       Гарри провёл ладонями по груди Седрика, пытаясь сосредоточиться хоть на чём-то кроме пожара внутри. Его вмиг охватило такое чувство, что вот прямо через минуту он умрёт, что действительно упадёт с высоты.       Седрик вжал пах Гарри в свой живот, и от этого тело смолчать не смогло. Диггори властно проводил твёрдыми ладонями по бёдрам, заставляя ёрзать. Поттер бесстыдно толкался навстречу поглаживающим рукам, теряя голову, и прикусывая, в попытке сдержать стоны, то свои, то чужие губы.       — Маленький, — Седрик ласково усмехнулся, скалясь в улыбке, — не сдерживайся.       Такое обращение сначала смутило, но потом Гарри заставил себя выбросить это из головы.       Ему нравилось, что Диггори был опытнее, сильнее, что может легко приподнять его, усаживая на свои колени, что он был словно повсюду, обнимал, кусал, ласкал. Разве не этого Гарри хотел? Да, страшно, изнутри словно пытались выбраться голодные кошки, но Поттер, тяжело дыша, пытался собрать свой мир по крупицам. Это просто слишком ново для него, поэтому по темечку словно бьют молотком, а кожу стягивает от мурашек.       Казалось возможности остановиться уже не было. Поттер почувствовал укол страха, когда Седрик уложил его на спину и навалился сверху. Чувство реальности стремительно таяло. К пальцам почему-то снова прикатило ощущение мягкой белой шёрстки хорька, а перед глазами мелькали образы, которые Гарри даже в здравом уме расшифровывать бы не решился. Что-то внутри уже кричало «неправильно», но голос из реальности успокаивал:       — Всё хорошо, всё хорошо, — повторял Диггори ему на ухо, медленно расстёгивая его рубашку.       И когда Седрик коснулся языком его чувствительной шеи, груди, живота, Гарри забыл в чём вообще сомневался минуту назад. Диггори был настырным и даже немного грубым, но от этого контраста с тем милым и вечноулыбающимся парнем, было ещё горячее.       Гарри попытался отыскать его взгляд, увидеть в них такую же влюблённость, но Седрик лишь жадно смотрел на его тело, пока вдруг не стянул с себя футболку и не бросил её куда-то на пол.       Поттер закусил губу, наслаждаясь видом такого мокрого и возбуждённого Диггори. Волосы его сейчас торчали в стороны и вместе со светом находящимся прямо за ним, очертился (явно от слова чёрт) силуэт какого-то могущественного существа, с завитками в виде дьявольских рожек.       Седрик, ласкающий его тело глазами и языком, возложил ладонь на центр груди, прижимая к дивану и не давая сдвинуться. Он махнул головой, словно пытался прочистить мозги или прислушаться к чему-то. Гарри испугался этого отрывистого, животного движения. Так ведёт себя лев, прежде чем припасть к шее жертвы.       В тот же миг Диггори до боли прикусил свою нижнюю губу и, прижав их бёдра ещё плотнее друг к другу, принялся расстёгивать на себе ремень, бесстыдно клацая металлической застёжкой.       У Гарри вырвался рваный выдох, разум заполнился страхом и возбуждением. Но не успел он всерьёз спросить себя готов ли к продолжению, как раздался громкий и требовательный стук в дверь.       — Блядь, — ругнулся Седрик, останавливаясь и казалось совершенно не удивляясь.       В комнату проникло несколько теней. Гарри, проморгавшись, попытался подняться, но Диггори всё также прижимал его к дивану бёдрами и ладонью, не давая разглядеть вошедших.       — Что ты, нахер, такое устроил, Седрик? С ума сошёл? Мы так не договаривались, — произнёс недовольный, но тоже не особо удивлённый женский голос.       — Что э… — начал было Гарри, но Диггори резко закрыл ему рот ладонью и панически на него глянул. А потом на их раскиданную по полу одежду, словно сам не понимал, как она там оказалась.       — Подождите-подождите, — не своим голосом произнёс Седрик. — Дайте мне… Всего минутку. Мне нужно подумать, — он продолжал с безумием и тревогой в глазах поглаживать бёдра Гарри свободной рукой. А Поттер только и мог, что с круглыми от ужаса глазами и таким сейчас нелепым возбуждением в штанах, смотреть то на Диггори, то на дверь, чтобы разглядеть в темноте силуэты.       — Отлипни от него, Седрик. План был иной, — строго произнёс мужской голос, и Гарри заёрзал сильнее, уже догадываясь во что встрял.       — Да-да-да, я знаю, блядь! — Седрик взревел, он весь дрожал, но всё-таки смог перевернуть сопротивляющегося Гарри на живот.       Кое-как Диггори заломил его руки за спину, фиксируя чем-то напоминающим наручники. Он достал их из-под дивана, приближаясь в этот момент снова слишком близко и не упуская возможности не то укусить, не то поцеловать куда-то в плечо, отчего Гарри взревел, всё ещё не веря в происходящее, забрыкался, словно недовольная лошадь, желающая стряхнуть нерадивого скакуна.       — Тише, маленький, прости меня, я вернусь завтра. Сразу после испытания, и если ты захочешь, то мы доведём дело до конца, — произнёс ему на ухо Седрик, и на этот раз от такого обращения Поттеру хотелось лишь подняться и ударить его, но теперь уже не только тяжёлое тело, но и магические оковы вжимали мордой в подушку. К глазам подступили злые слёзы.       Гарри с трудом повернулся и увидел, как Диггори накидывает на себя брошенную на пол футболку. Он последний раз разочарованно посмотрел на всё ещё полураздетого Поттера и вышел вместе с остальными. Верно жалел, что они не дошли до конца. Слёзы душили.       Перед глазами то и дело всплывала картина, как остервенело Седрик расстёгивает на себе ремень. Этот звук отлетающей застёжки и тарабанящее в ушах сердце.       Он искал, но не мог найти ответа. Как же он раньше не заметил всего этого? И чей это голос кричал «неправильно»?       Гарри едва мог двигаться, но зато мог полностью отдаться самобичеванию, мог со всем усердием осмысливать то, что произошло, а параллельно и свою жизнь, и свои глупые чувства.       Этой ночью было много всего. Жалости к себе, слёз, стыда. Он чувствовал себя последним идиотом, но одно успокаивало: день закончится, а в глазах остальных этого никогда не случится. Со светом луны и затхлым, влажным воздухом он разделил предательство Седрика, и больше никто об этом не узнает.       Последней мыслью, что посетила его перед тем, как он всё-таки провалился в беспокойный сон, доведя себя до изнеможения страданием, был вопрос, почему Диггори не стёр ему память, и что он планировал сделать с ним завтра? Ведь Гарри мог пойти и рассказать о случившемся учителям. Если выберется.