День Хорька

      Гарри толком не спал, а лишь проваливался в какую-то дрёму, и всё равно очнулся от грохота в спальне Гриффиндора. Опять.       Тело ныло после отвратительной ночи, голова раскалывалась, сил не было даже чтобы подняться. И солнечные лучи, пробивающиеся через окно, больше не радовали. Создавалось ощущение, что он лежал на дне огромной ямы, окружённый скалами, монстрами и тьмой. Но ощущения обманывали — он всё ещё был в своей постели. Словно то, что случилось, было настолько незначительным, что Вселенная не смогла даже нагнать пару серых облачков, чтобы показать своё сочувствие. Нет, она даже не заметила изменений, весь мир кричал о своём безразличии. Кричал безмолвием и стёршейся памятью. Мало того, что не с кем было поделиться произошедшим — на самом деле ничего и не произошло.       Не хотелось ничего. Только подняться и убедиться, что ещё способен на это, что руки больше не связаны. Хотелось затеряться в замке и постараться никогда не найти выход. Никаких занятий, никаких друзей… или тех, кто притворяется ими.       Гарри, не разлепляя глаз, вытащил из-под подушки мантию-невидимку и, накинув её, покинул спальню. Он успел добраться достаточно высоко и закрылся в одном из кабинетов, прежде чем желание двигаться угасло. Последние силы ушли на то, чтобы наколдовать из рубашки огромное успокаивающе-тяжёлое одеяло.       Такова уж участь волшебников. Если вы слишком расстроены или обессилены, и к тому же подросток, то магия подчиняется с трудом, особенно лечебная (наверно поэтому участвовать в Турнире можно лишь с девятнадцати). Повезло, что сегодня ему нужно было только одеяло. Одеяло, которое спрячет от всего мира.       Он проспал большую часть дня, руки по пробуждению оказывались свободны, а солнце освещало кабинет, не оставляя ни одного тёмного уголка, и это наконец помогло вернуть ощущение безопасности. Хоть и всего на несколько минут.       Проснулся, а точнее почувствовал, что может встать, он только на закате. Было около восьми вечера, друзья, наверное, потеряли его, а те, кто мечтал, чтобы он не участвовал в Турнире — напивались от счастья.       Даже голоду не удалось пересилить страх перед встречей с Седриком, и потому на ужин Гарри не пошёл. Он решил дождаться отбоя, прежде чем вернуться в спальню. Хорошо, хоть догадался позвать Добби, чтобы попросить принести пару пирожных и предупредить Гермиону, что он жив и относительно здоров.       После порции сладкого стало немного легче, и мозги зашевелились. Да, в школе всё ещё орудовал Пожиратель, желающий если и не его смерти, то воскрешения Лорда точно (ну не могла быть метка на Чемпионате мира по квиддичу простым совпадением), но сахар ударил в голову, даря минутное облегчение. Тучи разошлись, немного приоткрывая мрачную завесу, и даже пыльный кабинет преобразился.       Пожиратель. Прячется в замке. Пожиратель. Подкинул его имя в Кубок. Хочет, чтобы Гарри участвовал в Турнире. Почему? Одно успокаивало — пока он здесь, злодейский план автоматически срывался. Что ж, так легко Поттер врага ещё не побеждал.       Пожиратель хочет, чтобы Гарри участвовал в Турнире, а Диггори нет. Можно ли считать, что тогда он делает доброе дело? И если да, то почему так извращённо? Нет, Седрик точно не друг, даже если (скорее всего по чистой случайности) идёт вразрез его врагам.       Внутри сцепились демоны. Злость к Диггори, что успела разжечься за день, схлестнулась с влюблённостью, которая за сутки успела лишь притупиться, но, к сожалению, не исчезнуть полностью. Казалось, часть Гарри тоже вернулась на день назад, когда он ещё не знал что его ждёт, и только синяки на запястьях напоминали обо всём. Седрик ему врал.       Из окна кабинета был виден край поляны внутреннего двора, где сейчас никого не было, но он точно знал, что сегодня там стоял Диггори, наверняка болтал с Флёр, Драко превратили в хорька, и на этот раз никто ему не помог.       Гарри уткнулся лицом в колени, вспоминая каким искренне обеспокоенным выглядел Седрик, когда наставлял палочку на Грюма, когда бросал обеспокоенные взгляды на него, да и на Малфоя с Тео. Неужели всё это ложь?       Он уже хотел окунуться в череду отягощающих мыслей, но тут их победила другая — Флёр. Седрик и Флёр. Он наверняка попытается избавиться и от неё. А в тот вечер… Когда Диггори впервые поцеловал его, царапины на руках — неужели их оставила Флёр?       По телу пробежали мурашки. До чего же это… чудовищно, жестоко, несправедливо. Глубоко в груди загорелся неуверенный огонёк злости.       Гарри вынырнул из-под одеяла и потёр в последних лучах солнца следы на запястьях. Ночь стёрла не всё, но он снова пришёл туда, откуда начал.       Крам — как он замешан в этом? Хотел ли он защитить от Седрика, потому что знал его план, или следовал какому-то собственному? И кто был тем напарником, что сначала напал на Виктора, а потом помог ему в слежке за Гарри?       Поттер уже был готов остановиться на том, что Крам и есть тот Пожиратель, о котором говорил Драко с отцом, но одна деталь не давала покоя — почему в первый раз, когда Виктор выразил беспокойство, попытался предупредить его о Седрике, был день, когда Гарри прервал их с Диггори утренний разговор в том кабинете? Хотя и вчера Крам следил за ним, но уже не так открыто.       Голова пухла.       И помимо всего этого в замке орудовал опытный и наверняка рассудительный Пожиратель, за которым стоял не один десяток безжалостных бандитов, а может и сам Тёмный Лорд, и все они охотились на него.       Вот почему всё было так запутанно? Вокруг него был не один заговор, а как минимум два, а то и три. И один из них, он надеялся уже разгадал — больше к себе Седрика он не подпустит, как бы не хотелось всё забыть и погрузиться в беззаботную наивную негу.       Мысли о Флёр, которая могла сегодня пострадать вместо него самого, не выходили из головы, и ноги Гарри сами понесли его на этаж к спальне старост. Он подумал о том, что почувствует, если встретит Седрика, захочется ли его ударить, накричать? Но злости не было, только… стыд за собственную беспечность.       Уже подходя к той двери, где его самого недавно заперли, он остановился. Все эмоции вчерашнего дня вновь навалились грудой камней, не позволяя сдвинуться с места.       Темно, страх буквально пожирает изнутри, а сердце пытается сбежать первым, выпрыгивая из груди через глотку.       Гарри опёрся ледяными ладонями о стену, чтобы не упасть, и тут взгляд зацепился за силуэт, стоящий на балконе метрах в ста от дверей в спальню старост. Он сначала испугался, но быстро понял, что силуэт, бесшумно замерший на балконе и оттого похожий скорее на предмет мебели, чем на человека, принадлежит не Седрику. Пряди развивались на ветру словно листья, и Поттер мгновенно узнал в них…       — Драко? — произнёс он удивлённо, тут же меняя курс, как-будто кто-то шепнул «Акцио».       Несколько десятков шагов, и взгляду открылся небольшой каменный балкон с видом на вечернее небо. Не крыша, крошечный аккуратный дворик высоко над землёй, с настоящими перилами тонкой работы из ажурного камня, незаметно переходящими в пол…       Малфой стоял, тяжело опираясь о перила, но только пока Гарри случайно не окликнул его. Сейчас же он резко развернулся и вздрогнул, напоминая того испуганного хорька, что залез вглубь норы в самый первый день. Ностальгия дала под дых.       Поняв, что сбежать не выйдет, Драко вернулся к рассматриванию пока что бледной на фоне заката луны и устало произнёс на выдохе:       — Поттер.       Хватило мига, чтобы снова нарушить его личное пространство.       — Что случилось? — распалился Гарри, огибая Драко. Под глазом его светилась кровавая ссадина. — Это Седрик? — выпалил он первое, что пришло на ум.       — Что? С чего бы это? — Малфой удивлённо, но всё же больше устало на него покосился и тут же отвернулся.       — Забудь.       Гарри быстро разгладил собственные рукава, чтобы скрыть ссадины на запястьях, но Малфой уже вцепился в них взглядом. Впрочем, через секунду этого беспокойства в его глазах словно и не было.       И только ещё несколько мгновений спустя дошло — Драко не помнил, как Поттер набросился на него у дерева, не помнил и как он задирал его рукава в поисках метки. И если на кого и была направлена эта обида в глазах Малфоя, то не на Гарри. Скорее всего.       — Так что с тобой случилось? — решился спросить Поттер, обводя взглядом ссадины на шее и костяшках, Драко всё равно завтра всё забудет.       Ладони задубели, и Гарри принялся разогревать их, изо всех сил стараясь скрыть беспокойство. Темнело и холодало на глазах, а может дело было в Драко, что сам словно рассыпался под его взглядом.       — А с тобой? Ты где вообще был сегодня? — его резкий тон тут же смягчился. — Все переживали, — теперь Малфой волновался.       Что-то стянуло дыхание Гарри, словно кто-то накинул петлю на шею. Это было странное чувство. Тут же вспомнилось, как Драко спорил с Тео, держа в руках плакат с его искорёженным телом. Что если… если он и правда был недоволен не качеством рисунка, а тем, кто расклеил эти плакаты?..       — И даже Снейп? — спросил Гарри, и ему удалось вытащить из Драко улыбку.       — Особенно Снейп, — сказал Малфой и тут же поморщился из-за растянувшегося от смешка пореза поперёк губ. Он достал откуда-то лёд и приложил его к ране, скрывая часть лица.       Вдалеке застрекотали ночные птицы, их разбудила завладевшая небом луна и сияющие звёзды, а может и этот странный разговор. Едва ли не впервые Драко и Гарри так легко болтали, будто они всего лишь два друга, обсуждающие тяжёлый день. Вот уж точно — мир перевернулся. Друзья оказались врагами, а враги…       Гарри уже было решил, что дело в том, что Драко просто удачно прилетело по голове (кажется часть волос была окрашено в тёмно-красный, почти коричневый цвет запёкшейся крови) или кто-то выбесил его сильнее, чем Гарри, но в последний раз Малфой был таким покладистым (податливым, покорным, кротким?..) в то утро, когда неожиданно спрыгнул с ветви, а потом предлагал спрятаться от испытания, и тогда он точно был цел и не на кого не обижен.       И хоть никто другой и не сказал бы, что Драко в то утро был мягок или сколько-нибудь добр, Поттер был уверен, что Малфой не злился на самом деле, также как и сейчас — он был парадоксально расположен к разговору, словно только и ждал, что Гарри появится и спросит его о случившемся.       — Почему не исцелил себя или не пошёл к мадам Помфри? — решился ещё на один личный вопрос Поттер. Он хотел спросить не Тео ли так потрудился над синяками на его лице, но спросить это — значило рискнуть собственным лицом.       Драко отвернулся, словно раздумывая, сказать правду или промолчать, но оглянувшись и убедившись, что они одни, убрал лёд в сторону и произнёс:       — В больничное крыло — не захотел… А на себе колдовать не рискнул.       — А как же твои… — Гарри замялся, — друзья?       — О Мерлин, Поттер. Лучше просто заткнись.       Он слегка поморщился от манеры Малфоя грубить, но постарался выбросить это из головы. На сегодня ему хватило переживаний. Им обоим.       Стоя вот так под луной на балконе, уже под чёрным небом без намёка на солнце, в конце дня, который завтра обновится, Гарри решил позволить себе то, чего раньше никогда не позволял — заглянуть внутрь Драко и открыться ему в ответ. «Я ещё не простил тебя, просто сегодня мне нужно поговорить с кем-то, кто всё равно об этом забудет. И пусть ты и болван, но кажется тебя тоже кто-то обидел», — хотел было сказать он, но вместо этого произнёс:       — Кажется, я здесь застрял.       Гарри устремил взгляд вдаль, понимая наконец, что так зачарованно рассматривает Малфой. Сверху открывался волшебный вид на озеро и скалы, уходящие далеко за горизонт.       — Мы все здесь застряли, — протянул Драко, смотря в пустоту и запуская пальцы в нагрудный карман.       Гарри улыбнулся и захотел вдруг… Прикоснуться к такому болезненному, чистому, тёплому, возможно такому же мягкому, как и в своём хорёчьем облике, Драко. Но дверь в коридоре неподалёку с шумом хлопнула, отвлекая от диких мыслей. Послышались перешёптывания, и Гарри окончательно пришёл в себя. Огонёк в груди под названием «злость» добрался до кислорода и принялся разгораться.       — Хочешь мне помочь? — неожиданно предложил Поттер, и рука Малфоя покинула нагрудный карман.       — С чем? — Драко привычно вскинул бровь.       — Увидишь, — Гарри не смог себя отговорить от прикосновения (ведь сегодня он ещё не обещал этого Драко), просто отдался такому неразумному желанию, и тут же обхватил запястье Малфоя через ткань, но даже это вышибало почву из-под ног. Ну то есть… Это просто было необычно, вот и всё. Ничего особенного.       Поттер выглянул наружу и увидел три быстро отдаляющиеся фигуры.       — Скорее, — проговорил он и направился к комнате отдыха, куда вчера привёл его Седрик.       Малфой был слишком уставшим и заинтересованным, чтобы вырываться, тем более сегодня Гарри его не хватал, пытаясь отыскать Пожирательскую метку, а просто тихо вёл за собой.       Поттер постарался подготовиться к тому, что может увидеть за дверью. В комнате, где вчера они были с Седриком… Они с Седриком. Перед глазами всплыли кадры из вчерашнего вечера, и Гарри немного повело.       Стоило ему только вспомнить об этом, вообразить в голове, как Малфой резко затормозил и удивлённо посмотрел на него, но… Всего на секунду. Потом он словно очнулся, бросил «что за?..», вырвал руку, ошарашенно взглянул на неё, потом снова на Гарри, и продолжил идти, уже спрятав ладони в карманы.       Но времени думать о странностях Драко не было, он отчётливо распознал в отдаляющихся шагах — поступь Седрика. В воздухе витало мощное заклятие отвлечения внимания, но он-то знал куда идти, так что быстро нащупал дверную ручку и, под удивлённый взгляд Малфоя, отворил кажущуюся невидимой дверь.       Из темноты на них глядела своими глазами-блюдцами, привязанная к стулу Флёр. Её слёзы светились в тусклом свете лампы.       — Вот это поворот, — у Драко из головы вмиг вылетели все заготовленные вопросы.       — Козёл, — прошипел Гарри. Девушка, сначала испуганно смотрела на них, но потом всё же поняла, что это не Седрик вернулся, и морщинка на её лбу разгладилась.       Поттер быстро освободил её от магических пут — теперь это были не наручники (видимо они предназначались лично для него) — и скривился.       — Ты в порядке? — он помог Флёр подняться, и та расплакалась ещё сильнее, мёртвой хваткой вцепляясь в плечо Гарри.       — Кто это сделал? — Драко продолжил непонимающе хлопать глазами. — И как ты нашёл её? Откуда ты знал, что она здесь?       — Потом расскажу.       — Седрик-выродок-Диггори, вот кто это сделал, — зло проговорила девушка, вытирая слёзы и растирая затёкшие запястья. Под ногтями её запеклась кровь, и без сомнений — она принадлежала Диггори.       — Теперь всё в порядке, — Гарри порадовался, что Флёр была одета, кажется Седрик не пытался с ней… Но всё же она дрожала не то от страха, не то от холода, и он набросил на неё свою мантию.       — Так ты… — Малфой сощурился и подозрительно вгляделся в лицо Гарри, когда они уже покинули комнату отдыха и провожали Флёр до спальни. — Знаешь, что Седрик…       — Что? — слишком резко спросил Поттер, даже останавливаясь, так что девушка, которую он вёл под руку, едва не споткнулась.       — Ты вечно так смотришь на него, что я подумал…       — Что ты подумал? — почему-то возмутился Гарри. Опять кто-то заметил что-то раньше, чем он. И как он, такой глупый, вообще дожил до своих шестнадцати?       — Что ты не поверишь, в то, какой он! Забей, давай просто отведём её в спальню.       Гарри сдался. Он слишком устал, чтобы выпытывать из Малфоя подробности.       — Там ты будешь в безопасности, Флёр. А решим все проблемы завтра, Дамблдора всё равно нет в школе, хорошо?       Флёр согласилась и молчала всю дорогу до Башни, да и они с Драко молчали. Те волшебные лунные нити, что натянулись между ними на балконе, истончились. Гарри вёл её под руку, а Малфой шёл немного впереди, и его прямая спина содрогалась, когда что-то проскальзывало в темноте или картины начинали шептаться.       А Гарри размышлял о том, как ему сейчас, несмотря ни на что, спокойно и комфортно. Он знал, чем закончится этот день и знал, каким он будет завтра. Седрик так и останется ублюдком, и изменить он этого не может. А вот если он снова ничего не предпримет, то Флёр запрут и свяжут, а Драко изобьют — этого допустить было нельзя.       Как бы Гарри не хотелось верить, что он знал Диггори, на самом деле он всегда чувствовал, что есть нечто неизведанное в нём. Что-то во взгляде и движениях, что никак не поддавалось объяснению.       Драко же не пытался выглядеть лучше, чем он есть, он был откровенно гадким, наглым, но хотя бы честным, преисполненным в своей искренней злобе. Как бы Поттер не хотел не сравнивать этих двоих, поток сознания всё равно продолжал мчаться на полной скорости, подкидывая новые образы.       Как бы странно это не звучало, но Малфой со своей идеально прямой спиной и надменно искривлённой улыбкой был для Гарри словно открытая книга. Глупо, но глядя сейчас в эти украдкой изучающие его глаза, казалось, что он смотрит в зеркало.       Даже в прошлом году Поттер знал, что Драко накинется с кулаками и заставит своих дружков держать его. Знал, но даже не пытался убежать или сопротивляться.       Они были похожи сильнее, чем хотелось бы. И оставалось надеяться, что с Малфоем произошло что-то совершенно непохожее на то, что случилось с ним самим вчера. Но этот зеркально обиженный взгляд Драко подсказывал — «твои надежды обречены».