День Хорька

      «Драко нужна моя помощь. И Виктору! И Флёр!» — с этими мыслями Гарри проснулся. На своей любимой и мягкой кровати, которую он как никогда ценил после сна на диване, после ночи связанным и раздавленным, и потом на полу в заброшенном кабинете, уже не связанным, но ещё более разбитым. Он не помнил как добрался до спальни и уснул, но после разговора с Малфоем ему неожиданно… стало лучше.       Они проводили Флёр до Башни, а потом Гарри настоял, чтобы дойти с Драко до подземелий, и, замечая, как плечи Малфоя напрягаются с каждым шагом, убедился, что главная опасность кроется как раз в Доме Слизерина, в этом рассаднике змей.       И хотя они не перекинулись после спасения Флёр и парой слов, внутри всё равно было спокойно, просто потому что он знал, чего ждать. Похожее странное чувство умиротворение нападает, когда, например, на тебя наставляет палочку профессор защиты (и это Гарри не про Грюма), когда своими огромными глазами смотрит на тебя почти мифический монстр — Василиск, ну или не такими огромными, но не менее страшными глазами впивается в тебя оборотень, а по совместительству друг семьи. На секунду, за миг до того, как всё-таки берёшь себя в руки и отбегаешь-приседаешь-атакуешь, ты просто замираешь и понимаешь, что вот так всё и закончится. Вот так и с Драко.       — Доброе утро! — полный сил поприветствовал он Рона, не обращая внимания на то, что там у него в руках сегодня, и поспешил в ванную.       Первым делом он должен узнать, кто тот человек в серебристой мантии. Нужно выяснить можно ли ему доверять или лучше обходить по широкой дуге.       И чтобы спровоцировать человека в мантии вновь появиться возле спальни старост (как было, кажется, на третий день), нужно повторить тот день в точности, а значит, как-то прервать разговор Седрика с Виктором, а заодно посмотреть, будет ли Крам встречаться с человеком в мантии на поле для квиддича, или это происходит только когда Гарри ставит метку повышенного внимания. А ещё неплохо бы услышать вторую половину разговора Драко с отцом, узнать, что осталось за закрытыми дверьми.       Но как всё успеть? Гарри отрешённо спустился в гостиную Гриффиндора и, к своему счастью, застал там Гермиону.       — Герм! Тебя мне послал Мерлин, не иначе, — он подсел к ней на диван, не давая уйти. — Мне нужна твоя помощь.       — Делать эссе по травологии я не стану, нужно было раньше просить, Гарри, — недовольно буркнула она.       — Я вовсе не про эссе. Мне… Точнее, Краму, да — ему нужна твоя помощь. Я знаю, вы общаетесь, и ты помогаешь ему с английским.       — Откуда ты?..       — Он мне рассказал. Мы же вместе участвуем в Турнире, успели немного пообщаться.       Грейнджер нахмурилась, кажется, раздумывая, сильнее сжала книги в ладонях и, наконец, выдохнула:       — Хорошо, что случилось?       — Виктор, он… Попросил тебя подойти к старому кабинету ЗоТИ минут через десять, чтобы… — Гарри замялся, — пойти вместе на завтрак.       — Он так сказал? Зачем? Почему он сам меня не попросил?       — Я не знаю, Гермиона, — как можно легче произнёс он. — Но я думаю, что ему было неловко.       Она покраснела.       — Ну и знаешь, он постоянно сбивался на болгарский, так что… Может я что-то не так понял, но очень важно, чтобы ты была там через десять минут, хорошо?       — Хорошо.       — Спасибо! А мне уже пора. Увидимся на зельях! — бросил он напоследок.       Надеясь, что план сработает, и Гермиона спасёт Виктора от Обливио, он спрятался в уборной, накинул мантию-невидимку и поспешил в тот коридор, где должны были встретиться Малфои. Гарри подмывало свернуть в сторону поляны с деревом и хотя бы одним глазком взглянуть на Драко — ещё не побитого, не униженного, не разочарованного словами отца, но он сдержался.       Гарри незаметно прокрался в коридор, куда через пару минут, как он надеялся, должны были пройти Малфои и Нотт. И наконец послышались холодные, как металл голоса. Дверь со скрипом распахнулась, впуская в залитый солнцем коридор нескольких людей.       — Драко, он подкинул имя Поттера в Кубок, чтобы тот участвовал в Турнире. Цель здесь прозрачна. И опасаться тебе нечего.       — Но… — начал Малфой, уже немного задетый, уже нервно покусывающий губы. — Неужто нельзя было как-то проще?..       — А ты знаешь другой способ выманить Поттера из замка? — Люциус так же, как это обычно делал Драко, выгнул бровь. Их сходство было пугающим, и Гарри легко представил себе Малфоя-младшего лет эдак через двадцать, высокого, ещё более аристократичного и уверенного, ещё больше похожего на отца.       — Нет, — Драко отвёл взгляд, заставляя Гарри нахмуриться.       — Сын, я говорил, что хочу, чтобы ты был самостоятельным, сам принимал решения, но сейчас… Ты можешь себе навредить. Поэтому… Нотт, — Люциус жестом подозвал его.       Строгий мужчина в сером прямом пальто, который до этого тактично отошёл в сторонку, сейчас львом приблизился, вынимая палочку из нагрудного кармана.       — Нотт заключит Непреложный обет, сын. Ты должен поклясться жизнью, что никому не расскажешь об этом разговоре, никому не раскроешь тайну личности Пожирателя.       Гарри от неожиданности едва не вскрикнул. Просить своего собственного сына поклясться жизнью! До чего же нужно быть… А Драко тем временем послушно протянул ладонь и, затаив дыхание, скрестил с отцом палочки.       — Я, Драко Люциус Малфой, клянусь, что никому не раскрою тайну личности Пожирателя и не расскажу об этом разговоре.       Золотой свет змеёй вырвался из палочек и связал их предплечья толстыми нитями, которые через секунду уже исчезли, растворяясь в воздухе.       — Хорошо, сын. А теперь отправляйся на Зелья, Снейпу не понравится, если ты опоздаешь.       Драко прохладно кивнул и поспешил на урок, а Гарри последовал за ним, отставая всего на десяток шагов, и потому заметил, как отрывисто и испуганно дышал слизеринец, что-то бормотал себе под нос.       Малфой не сможет ему ничего рассказать, даже если захочет! Безумие! И что же теперь делать?       Он успел на урок за пару минут до начала. Возле кабинета стояли Гермиона и Виктор, они скромно улыбались друг другу, но стоило только Краму разглядеть Гарри в толпе, как карие глаза его сузились и ещё сильнее потемнели от беспокойства. Похоже план сработал, и Грейнджер не позволила Седрику навредить ему.       — Встретимся после занятия, — бросил Виктор Гермионе, поджимая губы.       — Да, хорошо.       Зельеварение прошло как обычно, единственное, мысли Гарри в этот раз были ещё дальше от колб и внутренностей рептилий. Он думал о том, как бы узнать имя Пожирателя. Можно было, конечно, попробовать разговорить Малфоя ещё до его встречи с отцом, до заключения Непреложного обета, но похоже Драко узнал имя только от отца, а до этого в его распоряжении были лишь догадки, а их уже, итак, было предостаточно. Да и как он убедит Малфоя откровенничать?       Может стоило поговорить с Люциусом самому, но получится это, конечно, только если он будет выглядеть как Драко. Тогда, возможно, Малфой-старший и проговорится, но это ведь… Рискованно? Ещё бы! Но терять-то нечего. Единственный, кто может назвать имя Пожирателя — сам Лорд Малфой.       Гарри с беспокойством рассматривал Драко, пропуская мимо ушей монолог Снейпа о гигантских рептилиях, пока его в бок не ткнула Гермиона. Он лишь отмахнулся от её вопросительного взгляда, дожидаясь и одновременно боясь конца урока. Сейчас ему снова придётся играть перед Седриком роль наивного и влюблённого. И это удалось бы куда проще, не оставайся он всё таким же наивным и совсем чуточку влюблённым на самом деле.       Изо всех сил хотелось поверить в то, что Диггори использовал на нём приворотное, но их чувственный разговор на Чемпионате Мира по квиддичу и те несколько писем, которыми они успели перекинуться после, говорили об обратном. Гарри действительно нравился ему, но это, видимо, ничего не значило перед грядущим Турниром. Не для Седрика.       Поттер чувствовал себя одновременно неуклюжим придурком и злой ядовитой коброй, готовой броситься на первого, кто ступит на хвост. Ему нужно просто сделать это! Просто поговорить с Седриком, чтобы тот был уверен, что его вечер уже занят одним участником Турнира, а остальные, в том числе Крам и человек в мантии, услышали место и время встречи, как это было… в один из первых дней.       После Зельеварения они с Гермионой сразу же направились на выход. У дверей их уже ждал Виктор, словно он никуда и не уходил, и втроём они поспешили на обед, не дожидаясь, пока Рон начнёт лобызаться с Лавандой у всех на глазах.       Несмотря на то, что всё вроде как шло по плану, Гарри беспокоился пуще прежнего, не знал, куда деть руки и вертел головой, пытаясь уловить незамеченное ранее, благо Гермиона была слишком занята Крамом, чтобы обратить на это внимание, но оно и к лучшему.       Он пропустил завтрак, впрочем, как и Малфой, поэтому сейчас накинулся на еду, наконец, выкидывая подслушанный разговор из головы, пусть и всего на несколько минут. Как Пожиратели хотели выманить его из замка с помощью Турнира, оставалось непонятным, но он был благодарен судьбе за эту невесть откуда взявшуюся временную петлю.       На глаза снова попался заголовок Ежедневного пророка, который он, кажется, уже видел: «Из небольшой антикварной лавки пропал предположительно медальон Салазара Слизерина». На развороте красовалось нарисованное от руки украшение.       Важно ли это? Пожалуй, сейчас было не узнать — эта деталька пазла совершенно не подходила к остальным.       Гарри захватил с собой немного вкусняшек для хорька-Малфоя, и когда они уже были готовы уходить (всё также втроём), за столом раздался звук бьющегося стекла. В руках Рона хрустели осколки того, что раньше, вероятно, было стаканом с соком.       — Рон, всё в порядке? — растерянно спросила Гермиона.       — Нет, — и он выбежал из-за стола, оставляя после себя след от кусков посуды и крови.       Если бы Гарри и Гермиона знали, как они близки к тому, что временная петля не будет обновлена, то наверняка устремились бы за другом, чтобы как-то его поддержать, но Поттер лишь закатил глаза и поспешил наружу, догадываясь о причинах вспышки гнева Рона. Тот наверняка приревновал Гермиону к Краму. Какая глупость.       На улицу они тоже вышли втроём. Виктор, конечно, не сильно напрягал, но всё же то, что он тёрся под боком с самого утра, могло отпугнуть Седрика.       Набираясь сил для того, чтобы подойти к Диггори, Гарри скучающе осматривал поляну, пока не наткнулся на подозрительный взгляд, мелькнувший из-за листьев. Поттер нехотя улыбнулся, когда понял, кто опять прячется среди ветвей, и это парадоксально придавало уверенности.       Угадав момент, когда Гермиона будет занята объяснением чего-то Краму, он улизнул от них, выхватывая взглядом Седрика. Он беседовал с парой однокурсников (не было ли среди них тех, кто помогал Диггори устранить его?), и пришлось сделать самое непринуждённое выражение лица, на которое Поттер был способен.       — Привет! — сфальшивив на пару нот, произнёс он, хлопая когтевранца по плечу.       — Гарри, — Седрик тут же повернулся к нему, лучезарно улыбаясь — впрочем, как и обычно. И впервые от этой кажущейся сейчас фальшивой улыбки Поттера затошнило и даже захотелось навсегда стереть её, как бы говоря — не смей проделывать это со мной снова! Но он лишь улыбнулся в ответ.       — Седрик, — повторил Гарри тем же игривым тоном. — Отойдём?       — Конечно.       Они прошли к центру поляны, как и во все предыдущие дни. Поттер глубоко выдохнул, стараясь скрыть беспокойство.       — Я хочу тебе кое-что рассказать, — он приблизился к самому уху, чтобы Диггори не увидел его искривлённого от ненависти лица. — Это касается Турнира, — уже шёпотом.       Взгляд Седрика зажёгся, а у Гарри заныло где-то глубоко в груди. Многое же он отдал бы раньше ради этого огонька в глазах, но тут отпечатки от наручников на запястьях заныли, напоминая о себе. Их не стёрла уже вторая ночь.       — Для этого нужна более интимная обстановка? — Седрик вновь попытался прижать его к дереву, и только сейчас Поттер осознал, что всё это время, каждый чёртов день, каждую новую попытку, Драко буквально находился в метре от него, и в деталях видел и слышал всё, что между ними с Диггори происходило. Он едва сдержался, чтобы не задрать голову и не подтвердить свои догадки.       Это осознание заставило неуклюже дёрнуться, как будто в предыдущие дни не было десятка свидетелей его флирта с Седриком. Этим движением он не то пытался оттолкнуть, не то, наоборот, прижаться к Диггори поближе, но когтевранец воспринял всё по-своему и пошло ухмыльнулся. А Гарри от этого взгляда, который он уже определенно видел раньше, словно ударили камнем по голове.       — Лучше… Не здесь, — всё же заставил себя произнести Поттер, следя за расширенными зрачками Диггори и его медленно опускающимся при глотании кадыком.       — Тогда сегодня в десять возле спальни старост, — он подмигнул и отстранился, за что Гарри был безумно благодарен. Его руки уже мелко задрожали и, кажется, сжались в кулаки.       Секунда и с другой стороны дерева послышался удар о землю.       — Малфой, — раздался недовольный голос, и Гарри медленно развернулся в его сторону, забывая о Седрике, что продолжал стоять рядом, о Драко, который, возможно, подслушал этот разговор, и мог думать лишь о Тео, что сейчас почему-то ужасно бесил.       — Нотт, — удивился Драко такому тону. Его голос дрогнул. Вот здесь он и дал первый раз слабину.       — Папочка выпорол тебя, Дракуся? — насмехаясь, произнёс Нотт.       — Лучше бы тебе заткнуться, Тео, — Малфой ещё старался не разжигать конфликт.       — Оу-у, — протянул звонко Нотт. — Или что? Не думаю, что ты можешь мне навредить.       «А вот этого в Непреложном обете не было», — подумал Гарри, вышагивая из-за дерева. Он только сейчас заметил, насколько Теодор выглядит устрашающим, и что Малфой испытывает к нему то, в чём никогда не признается — неподдельный страх. И все эти дни Драко был наедине со своими проблемами, и все остальные лишь добавляли их — Поттер со своим хватанием и валянием в траве, учитель, превращающий в хорька, отец… подвергающий опасности. Каждый день.       Ему каждый раз приходилось бросаться на Тео в одиночку. Что-то неуловимо знакомое, понятное только Гарри, было в том, как Драко смотрел и сдерживался, чтобы не ударить. Возможно, то, что Малфой в итоге решил напасть на Нотта, привело не только к превращению в хорька, но и к побоям, последствия которых он видел вчера. Гарри попытался вспомнить, видел ли хоть раз за эти дни Драко на ужине, но так и не смог, отчего уверенность только разожглась.       И если Поттер не мог отомстить за себя, не спугнув Седрика, то постарается хоть что-то исправить. А Тео тем временем продолжал давить:       — А отец знает о твоих предпочтениях, котёнок?       Вместо ответа Драко взмахнул палочкой, как и в прошлые дни, но не успел выпустить заклятье. Гарри, толком ещё не обдумав последнюю брошенную фразу Нотта, вдруг оказался совсем рядом и уколол его одним точным ударом в шею.       От неожиданности ноги Тео подкосились, и он обрушился на землю, пытаясь восстановить дыхание. Из его горла вырвалось бульканье, но пусть это и был удар ниже пояса, Поттер знал, что сильно не навредил ему. Он не раз проделывал подобное с Дадли, когда тот забывался и переходил границы подшучиваний, и понимал, как не повредить трахею и не выбить гортань, иначе потом родители или дружки его кузена вырвали бы его собственный кадык и вставили вверх тормашками.       — Отвали от него, Тео, — ничего лучше Гарри не придумал. Одурманенный безнаказанностью своих действий, он даже не стал доставать палочку. Против Нотта у него было больше шансов в рукопашном бою, чем в магической дуэли. — Ещё раз тронешь его, и я убью тебя.       Кто-то коснулся плеча Поттера, требовательная рука попыталась развернуть к себе, чтобы увести отсюда, но он продолжал стоять и смерять Тео ненавистным взглядом. Нотт недоверчиво и зло посмотрел на Малфоя, а тот удивлённо и испуганно куда-то за спину Гарри. На краю сознания зажжужала мухой мысль, она попыталась вырваться наружу, а Поттер хотел уже оглянуться и посмотреть, куда так испуганно глядит Драко, но эту мысль тут же спугнул возникший вокруг гул. Их окружили студенты.       Теодор не пытался напасть в ответ или хотя бы подняться, он только и буравил Малфоя недоверчивым и злым взглядом. И тут на секунду растерявшийся Драко нацепил на себя гневное выражение и взмахнул палочкой. Снова.       За секунду до случившегося Гарри осознал, что сейчас произойдёт, но было уже слишком поздно. Заклятие вырвалось из палочки Драко, стрелой входя под рёбра.       Поттер от неожиданности вскрикнул, чувствуя, как режущий удар попадает в его бок, и всё вокруг вмиг становится липким и горячим. Седрик продолжил держать Гарри за плечо, а сейчас уже принимал на себя весь его вес, когда ноги начали подкашиваться.       Перед глазами всё поплыло, и до него сквозь туман донеслась последняя реплика Драко:       — Что ты о себе возомнил, Поттер? Думаешь, мне нужна твоя помощь?       Драко развернулся на пятках и протянул Тео ладонь, но тот отмахнулся и поднялся сам.       — Ты труп, Малфой. Это я тебе обещаю, — бросил он и поспешил в замок.       По спине Гарри пробежал холодок, а со взглядом Малфоя полного паники разросся до размеров ледника.       — Что же я наделал…       Он, заботливо усаженный Седриком на траву, не отрываясь смотрел на порез, на медленно расползающуюся по рубашке кровь, куда только что Драко, явно не оценив помощи, ранил его. Боли Гарри не чувствовал, только неприятную тошноту и слабость. А ещё стыд. Опять.       «Возможно, я ошибся. Напридумывал себе. И на самом деле единственный, кто здесь в беде — это я сам. А единственный гад, заслуживающий удара — Седрик».       Диггори тем временем уже кто-то оттолкнул, и рядом возник Грюм. Он без труда поднял Гарри и, пообещав позаботиться о «боевой» ране, увёл за собой.