День Хорька

      Избежать разговора с Грюмом не получилось. Он запихнул Гарри в свой плохо пахнущий кабинет и первым делом излечил порез, оставленный Малфоем. Рана была не очень глубокой, не опасной для жизни, но очень болезненной. Поттер боялся даже оглядеть как следует свой живот, чувствуя лишь, как пропиталась кровью рубашка и мантия. Но после манипуляций профессора не осталось даже шрама, только неприятное тянущее ощущение.       Грюм позволил ему не идти на травологию и разрешил отсидеться в его покоях во время занятия по Защите, за что Гарри несомненно был благодарен — встречаться сейчас с Драко, а тем более с Ноттом он совсем не хотел.       В кабинете пахло внутренностями каких-то животных и воском, вокруг постоянно что-то бурлило, шуршало и пищало, но Поттер быстро перестал обращать на это внимание.       И теперь, когда профессор вернулся, он завёл разговор о завтрашнем испытании, а между делом расспрашивал Гарри о причине драки, и особенно его почему-то интересовали их с Малфоем взаимоотношения.       — Мне могло показаться, но ты как будто заступился за него, — сказал Грюм, разваливаясь в кресле и потирая свой протез.       Эти слова словно пробудили Поттера ото сна, он вмиг забыл о ране, о стянутой новой коже, и нервы внутри напряглись, заставляя сосредоточиться. Нужно было придумать как можно более правдоподобный ответ, но адреналин всё ещё плескался в крови, мешая. Он и забыл уже о возникшем в одном из дней желании поделиться всей правдой с профессором.       — Так что у вас там с Малфоем? — продолжал давить Грюм, не удовлетворившись неумелыми попытками Гарри перевести тему.       — Драко нравится моей подруге, — выпалил Поттер, не успевая прикусить язык.       — Твоей подруге — Гермионе?       — Эм… Да. И она вроде как попросила меня ему помочь, — звучало это наверняка глупо, но морщинка на лбу профессора разгладилась, и Поттер облегчённо выдохнул.       — Но Малфой не оценил, да? — Грюм гоготнул.       — Да уж, — Гарри потёр раненый бок, снова чувствуя неприятное покалывание, и тут же пустился в плаванье на волнах престранных мыслей.       Произошедшее задело его скорее морально, чем физически. Он снова облажался. «Ты труп, Малфой», — бросил Нотт напоследок. Надеяться на то, что сегодня Драко останется цел, было глупо. Если даже вчера, когда Гарри целый день прятался, ему досталось, то что ждало его сегодня… Страшно представить.       Попрощавшись с Грюмом, Поттер едва сдержался, чтобы не разыскать Малфоя прямо сейчас, но у него оставалось ещё одно дело. Он заставил себя выйти на улицу и оседлать метлу, направиться в сторону поля для квиддича.       Именно в это время в прошлый раз он увидел за трибуной Крама, беседующего с человеком в мантии, и сейчас была прекрасная возможность, чтобы узнать, заодно ли эти двое.       Он полетал немного вокруг (на высоте мозги наконец-то прочистились), потом спрятался на трибуне, но ни через полчаса, ни через час никто так и не появился. Чертыхаясь из-за зря потраченного времени, Гарри поднялся последний раз в воздух и тут заметил ярко-красную вспышку в окне одной из башен. Брови сами собой удивлённо взметнулись.       Подчиняясь инстинкту, Поттер накинул мантию-невидимку прямо на лету и рванул туда на полной скорости, отмечая, как ещё несколько заклятий прогремело в пустующем обычно классе.       Увиденное едва не сбросило камнем вниз. В центре комнаты на столе был распластан Драко, а к поверхности его прочно прижимали двое. Грудь его была оголена, вся в порезах и кровоподтёках. Кулаки в ссадинах, какое-то время назад он ещё, видимо, пытался отбиваться.       Напротив стоял Нотт — несмотря на порванную рубашку и прокусанную губу, которую он сейчас промачивал белым платком, он выглядел грозно и аристократично. У него явно было всё под контролем. Картинка перед глазами Гарри мелко задрожала, словно кто-то обхватил его голову и принялся трясти.       Метла тоже задёргалась, намереваясь скинуть испуганного всадника, но Поттер подлетел ближе к окну и схватился побелевшими от ужаса пальцами за выступ. Это сон, точно сон.       Драко пытался вырваться, но слизеринцы силой удерживали его, добавляя на плечах синяки, которые позже на его бледной коже будут переливаться от тёмно-фиолетового до чёрного. Видимо, на телесных повреждениях Нотт решил не останавливаться — палочка вновь появилась в его руках, и хоть Гарри не слышал, какое заклятие он произнёс, ярко-красный луч, вырвавшийся из неё, а также вид Малфоя, выгибающегося дугой, говорили о том, что это было одно из непростительных.       Гарри сжал челюсти от ненависти, он сам не мог этого видеть, но глаза его зажглись неистовой злобой и обещанием отомстить.       Вопль Драко Поттер услышал даже сквозь ветер и каменные стены. Этот душераздирающий крик и слёзы на его щеках вмиг отрезвили. Гарри отлетел подальше и бросил Бомбарду прямо в окно. Первым ударом он разбил стекло, а вторым откинул Нотта к стене.       Слизеринцы бросились врассыпную, а Поттер, прижимаясь к внешней стене, пытался привести в порядок собственное дыхание, метла только каким-то чудом держала его в воздухе.       И когда Гарри, наконец, осмелился заглянуть в кабинет через разбитое окно, там уже было пусто. И ничего, кроме осколков и пары перевёрнутых стульев, не говорило о случившемся.       — Я опоздал, — прошептал он едва слышно, задыхаясь. Теперь ветер был не только снаружи, но и внутри. Ураган поднялся и пообещал смести все преграды.       В Хогвартс он вошёл через парадный вход и сначала бросился по коридору в том направлении, где, ему казалось, мог быть Малфой, но, пройдя пару этажей, успокоился. Что он скажет Драко, если встретит его сейчас? Хотел ли он сам видеть кого-то после случившегося с Седриком? И почему губа Нотта была прокушена?       Лучше пока оставить Драко в покое.       «Ты труп, Малфой, я это обещаю», — вновь прогремели в голове слова Нотта. Был только один выход — найти Пожирателя и разрушить его планы. Этим он спасёт и свою шкуру, и шкуру Малфоя (если ему, конечно, вообще нужна помощь). Сегодня Гарри решил за него — решил, что Драко нуждается в спасении, и вот к чему это привело.       Завтра он сам поговорит с Люциусом и попытается узнать имя Пожирателя, а сегодня — разгадает личность человека в мантии. По всем расчётам, если он не изменил, конечно, всё своими безрассудствами, Крам и человек в мантии попытаются помешать его встрече с Седриком.       

***

      Диггори подошёл к нему во время ужина, положил руки на плечи, легко помассировал, и спросил в силе ли их «свидание», он так и сказал, против воли вгоняя Гарри в краску. Он едва сдержался, чтобы не отпихнуть когтевранца и не послать его куда подальше, но лишь слабо улыбнулся и кивнул. Казалось, все вокруг знают о том, что уже произошло, но каждый раз приходилось заново напоминать себе — никто, кроме него, не в курсе.       Ближе к десяти часам он всё же заставил себя покинуть Башню Гриффиндора, самое безопасное сейчас место. Гарри понимал, что, если всё пойдёт по плану, он даже не увидит Седрика, но на душе всё равно было неспокойно. Он боялся узнать, кто скрывался под мантией, и спрашивал себя, сможет ли внести этого человека в список тех, кому можно доверять.       Пока он шёл по коридору (Крам снова «незаметно» следовал за ним), он размышлял о своей влюблённости. Она в этот миг показалась ему глупой и даже бесчестной. Может, это была просто похоть? А если так, то стоило ли стыдиться? Разве он стыдился сливочного пива или полётов на метле, которые также помогали отвлечься и захватывали, переключая внимание с битвы и угроз жизни на обычные человеческие радости? Нет. Но проблема была в том, что квиддич никогда не пытался убить его… Ну или почти.       Если он ещё год назад принял то, что ему нравятся парни, то и сейчас согласится, что Диггори чертовски притягателен. А если и это он сможет осознать, то признает и то, что это совершенно ничего не значит! Вот так вот — красивый, притягательный, но дьявольски плохой парень. Бывает. Впрочем, и Волан-де-Морт в молодости был симпатичным. Из горла вырвался нервный смешок.       Хорошо, если он сможет пронести этот опыт через всю жизнь и перестанет вестись на сладкую ложь. Ну а если это всё же была настоящая влюблённость, то… Человека, в которого он был влюблён, попросту не существовало — а так ещё проще.       Самое место Диггори с его хитроумными планами и манипуляциями было, конечно, на Слизерине, но Гарри должен отдать должное — если бы Тёмный Лорд в своё время поступил на Когтевран, то его зловещие планы раскрылись бы намного позже. Хотя ещё менее подозрительным был бы, пожалуй, Пуффендуй, но, наверное, на такую сделку Распределяющая шляпа пойти не могла. Он снова усмехнулся своим мыслям.       Поттер прошёл весь путь до спальни старост без мантии-невидимки. Он специально медлил, чтобы Крам не отстал, и также как в прошлый раз сильные руки дёрнули его назад возле самой двери и зажали рот ладонью.       Завязалась потасовка, Гарри лениво отражал заклятия, с самурайской выдержкой принимая положение вещей, и даже успел подумать о том, что в прошлый раз Диггори наверняка слышал как они дрались, но предсказуемо решил не вмешиваться.       Гарри пришлось пропустить пару ударов, чтобы человек в мантии, если он вообще был неподалёку, всё-таки показался.       — Не ходи туда, Седрик навредит тебе, — попытался вразумить его Виктор, на этот раз не переключаясь на болгарский. Неужели день с Гермионой так положительно сказался на нём?       — Мне — не навредит, — спокойно ответил Гарри.       Крам опешил и на миг задумался. И тут же в его глазах мелькнуло понимание.       Очередное заклятье отбросило Поттера к стене, и он съехал по ней, со стоном выдыхая. Удар пришёлся в аккурат туда, куда его ранил сегодня Малфой. Гарри схватился за живот, чувствуя, как свеженькая, тонкая ещё после восстановления кожа растягивается, рискуя порваться.       На лице Виктора мелькнуло сожаление — ну да, теперь Гермиона выпустит его кишки.       Раненный бок заныл сильнее, когда Поттер попытался подняться. Свежая кожица всё-таки надорвалась, выпуская сгустившуюся кровь. Может Грюм был не так уж и хорош в исцелении.       Гарри уже хотел выставить руки вперёд, сдаваясь, но, наконец, из коридора стрельнул луч, тут же освещая пространство белым и попадая прямиком в Крама. Виктор повалился на землю, а Поттер, выхватывая взглядом в темноте силуэт, уже не обращая внимания на боль, подорвался и прыгнул на своего защитника.       Неизвестный явно не ожидал такой прыти, поэтому успел лишь неуклюже отшагнуть в сторону, запинаясь о валявшиеся доспехи. Гарри воспользовался этим и схватился за запястья, пальцы ещё пытались удержать тонкую ткань на лице.       И ещё до того, как капюшон слетел с головы, Поттер понял, кто перед ним. Хватило лишь касания.       Тонкие и прохладные запястья, идеально укладывающиеся в руку. Обхватить их можно было двумя пальцами, а с мягкостью кожи могла сравниваться лишь шёрстка испуганного хорька.       — Малфой?       Взгляд серых глаз устремился на него, и капюшон спал, он покраснел и сжал зубы от злости. Драко вырвал свою руку и бросился бежать. Но Гарри не торопился догонять Малфоя, он итак знал где его найти.