День Хорька

      Безумная улыбка не сошла с лица Гарри, и когда Гермиона начала обрабатывать порез. Кровь от давления текла сильнее, прорываясь сквозь белоснежную стерильную ткань, но Поттер не видел ни округлённых от ужаса и слегка блестящих глаз подруги, ни поджатых губ и немого вопроса, который так и висел в воздухе. Он видел лишь отдаляющуюся спину Малфоя.       Грейнджер уговаривала его пойти в больничное крыло, расспрашивала про странный символ на груди, который теперь ещё сильнее пульсировал и горел тёмно-синим, но Гарри лишь отмахивался. Не мог же он объяснить ей, что мадам Помфри не обрадуется, увидев его во второй раз настолько, что скорее всего вызовет МакГонагалл. Придумывай потом, как выпутаться.       Конечно, его так и подмывало скинуть всё на взрослых (особенно после вчерашнего), всучить им эту кипу проблем, вместе с тяжёлой головой и тревогой в душе, но кто даст гарантий, что среди тех, к кому он обратится, не будет Пожирателя?       Обед они с Гермионой пропустили из-за споров и безуспешного поиска «хотя бы аспирина», так что и на травологию Гарри сегодня решил не идти. Грейнджер, конечно, не особо обрадовалась, но увидев его нездоровую мину, почти пинками отправила в Башню. И пусть он был очень даже не против поспать пару часов, одна лишь мысль о том, чтобы остаться наедине с самим собой, внушала ужас, и вместо отдыха Поттер поспешил в библиотеку. Вряд ли Гермиона посмеет его ругать за это.       Пора было уже узнать хоть что-то про Временную петлю. Вчерашний день едва не закончился для него смертью, а для Виктора даже не едва. Игнорировать это уже просто становилось опасным и уж точно глупым.       В библиотеке не было никого, кроме библиотекаря, но Гарри всё равно чувствовал себя здесь спокойнее, чем чувствовал бы в Башне. Высокие потолки, свет, совершенно непредсказуемо отражающийся от витражных стёкол, деревянных гладких полок и стульев, пол скрипит под подошвами ботинок, не давая кому-либо подкрасться незаметно. Поттер разлёгся на столе и прикрыл глаза, погрузился в воспоминания вчерашнего дня и вытащил оттуда те детали, что хотелось чтобы навсегда остались похоронены под грузом боли и пыток. Но увы.       Пожиратель был не просто «не тем, кем кажется», он точно пользовался Оборотным, а ещё его звали Барт, но это имя Гарри, к сожалению, ни о чём не говорило. К тому же приспешники Лорда именно этой ночью отправились на некое Кладбище, и было это настолько важно, что они не смогли даже оторваться, чтобы примчаться и посмотреть на пойманного зверька.       Через несколько часов сидения в библиотеке голова уже пухла, а он так и не нашёл ничего полезного. Да ещё и живот крутило от голода, но теперь оставалось лишь дождаться ужина.       Над Хогвартсом сгущались сумерки, в библиотеке с каждой минутой становилось всё менее уютно, свет покинул это место, и теперь в любом тёмном углу мог прятаться монстр. Клонило в сон, но стоило прикрыть глаза, как тут же появлялся Нотт-старший. Гарри вздрагивал и просыпался.       Библиотекарь, женщина, чей возраст было сложно угадать, мало заинтересованная тем, что он прогуливает занятия, видя его мучения, наконец, махнула рукой на десятки ящиков с картотекой. Поттер тяжело вздохнул — читать названия книг на карточках было, конечно, легче, чем обходить сотни шкафов, но всё равно не сильно ускорило работу.       Подходило время ужина, и Гарри стоило там появиться не только потому что он был ужасно голоден, но и чтобы показаться друзьям и врагам. И вот в последний момент, когда он уже почти опустил руки, а одинаковые ровные строки расплывались до предела, строки, что так сильно отличались от витиеватых прыгающих строк Драко, взгляд Поттера зацепился за название одной из книг: «Возможности перемещения во времени».       Гарри проморгался, не веря своим глазам, и заозирался, пугаясь сам не понимая чего. Наконец-то! Вряд ли в школьной книге мог быть подробный план как запустить Временную петлю, но всё же это была первая зацепка за многие часы.       Поттер вытащил карточку трясущимися руками и подбежал к скучающему библиотекарю. Она многозначительно хмыкнула и покачала головой.       — Что? — не выдержал Гарри.       — Её тут нет.       — Как нет?       — Кто-то, видно, унёс её из читального зала, — она недовольно посмотрела на него.       — Как это унёс?       — А я говорила Дамблдору, что звать сюда всех этих новых студентов плохая идея! — принялась причитать она.       — Нет, подождите, но неужели нет никакой защиты?       Она посмотрела на него как на идиота.       — Эта книга не из Запретной секции, так что на неё распространяется лишь первая степень защиты — никто не унесёт её из Хогвартса, но не из библиотеки.       — Но…       — А раньше такого и не было! — она всплеснула руками и вновь начала осматриваться словно в поиске воров. — С приездом этих новых студентов всё пошло кувырком. Сколько я работаю здесь, а такое впервые!       Поттер её уже не слушал, он, едва переставляя ноги, вернулся за своей сумкой и угнетённый отправился в Башню. Кто-то точно обновляет его день, каждый раз запуская Временную петлю, но кто? И найдёт ли он эту книгу завтра, если придёт пораньше?       Переодевшись кое-как в свежую одежду и перевязав рану, Гарри смог насладиться и прекрасным ужином. Он принёс удовольствия не меньше вчерашнего графина с водой и той подушки под кроватью Драко, вернул хорошее настроение, но, к сожалению, не хорошее самочувствие. И он съел бы больше, не начни голова кружиться, тогда он и заметил, что кровь так и не остановилась, а продолжила всё это время сочиться сквозь плотную повязку, марая светлую ткань рубашки.       Гарри оглядел Большой зал и не нашёл Малфоя, но зато заметил, как Седрик обхаживает Флёр, и едва не дал сам себе подзатыльник. Идиот! Чуть не забыл предупредить Делакур об опасности.       Но белокурая нимфа оказалась не такой глупой, как он сам, и не расплывалась лужицей при виде Седрика. Воспоминание из прошлого отдалось зубной болью. Флёр вежливо отодвигала его от себя, но терпение её явно было на исходе.       Когда же она что-то беззвучно прошипела Диггори в лицо, с такого расстояния Гарри просто не мог расслышать что именно, а со своим раненым ухом тем более, и широкими шагами покинула Большой зал, он как можно быстрее последовал за ней.       — Флёр, — окликнул он её, когда они завернули в пустующий коридор.       Делакур смерила его злобным взглядом и хотела уже что-то возмущённо бросить, но резко остановилась:       — Гарри, у тебя кровь, — лицо её побледнело ещё сильнее. Поттер опустил глаза. Это было ошибкой, потому что от огромного красного пятна на груди и животе тут же закружилась голова. Липкая, тёплая, металлическая на вкус…       Гарри скорчил недовольную гримасу.       — Просто выслушай меня, — он почувствовал, как бледнеет, но всё же устоял на ногах. Стена поддержала в нужный момент. — Сегодня утром я подслушал разговор Седрика. Он хочет устранить других участников Турнира, хочет, чтобы никто не попал на завтрашнее испытание. Пожалуйста, будь осторожна.       Флёр лишь отрешённо кивнула, так и не отводя взгляда от его рубашки. Она побледнела почти так же сильно, как он сам, хотя в сумраке коридора и было легко ошибиться.       Он лишь облегчённо выдохнул и, обогнув Делакур, поспешил в Башню Гриффиндора. Едва добрался до кровати и отключился в тот же миг, как коснулся матраса, проваливаясь в то, что сном можно было назвать лишь с натяжкой. Нотт появлялся снова и снова, нападал, кричал, злился. И уже казалось, что его возвращение в Хогвартс было сном, а сам Гарри до сих пор висит в подземельях, утопая в фантазиях.       Когда он смог, наконец, открыть глаза и вырваться из мокрого и липкого, как кровь, сна, уже стемнело. Поттер подскочил в испуге, простынь неприятно липла к телу, и облегчённо выдохнул лишь когда понял, что спит в своей кровати, а не на ледяном полу. Но в этот же миг в голову ударил новый тревожный гвоздь — встреча с Драко! Точнее с Седриком. Точнее «как бы с Седриком».       Гарри осторожно, почти крадясь, двигался к спальне старост. Он волновался перед встречей с Драко и не знал как начать разговор (да и о чём вообще хотел поговорить). Признаться, он просто хотел увидеть его, ещё раз убедиться в подлинности (а может и повторить тот вечер, который чудился в Малфой-мэноре).       Гарри нервно облизнул губы, скинул мантию-невидимку, и вышагнул из темноты, надеясь, что Драко остановит его до того, как он доберётся до спальни старост. Но, прежде чем занести кулак над дверью, Поттер услышал несколько пар торопливых шагов и машинально спрятался за каменной статуей.       — Тише вы, придурки! Эли, ты со мной, Ники — наколдуй защиту.       У Гарри внутри всё похолодело. Теперь вместо властного голоса (а ещё мычания вырывающейся жертвы) он слышал лишь, как грохочет гром. Так умирала надежда. Конечно же это был Седрик, конечно же с ним была Флёр.       Поттер тяжело выдохнул, стараясь подавить вспыхнувшее раздражение и гнев, хотя отчаянные барахтания и глухие вскрики девушки не помогали в этом. Он, наперекор здравому смыслу, вытащил палочку, дождался пока дверь за ещё двумя ребятами закроется, и тот, кого Седрик назвал «Ники» останется один.       Гарри понимал, что не может слышать, как за тяжёлыми дверями Флёр бросают на пол, связывают в неудобной позе, возможно даже бьют в ответ на её сопротивления, но зато очень живо себе всё представлял. Эта картина буквально застелила глаза и не только воззвала к острой справедливости, но и освежила почти забытую (ха-ха) встречу с Седриком.       — Эй, — окликнул он Ники, едва не переходя на парселтанг, но уж точно приближаясь в этой змеиной манере. В темноте было сложно рассмотреть противника, но это было и не нужно.       — Поттер?       — Тсс, — Гарри остановил его на полуслове и, незаметным движением палочки, запер дверь за его спиной. — Лучше скажи, что вы здесь делаете?       — Эм… Ничего, — Ники выпучил глаза, одновременно недовольно нахмурился и трусливо отшагнул к стене.       В его взгляде было что-то знакомое, «как будто в зеркало смотрю», — пронеслось в голове Поттера. Но не в том смысле, что Гарри узнал его, это безусловно — парень был одним из тех, кто присоединился к их с Седриком встрече в тот роковой день, а в том смысле, что Гарри действительно так и чувствовал себя несколько последних дней — жалким, напуганным, загнанным в угол.       Поттер бы и оглянулся, чтобы посмотреть не стоит ли кто за его спиной, чтобы верно увидеть того, кто на самом деле так напугал Ники, чтобы убедиться — это кто-то другой заставляет его трястись от страха, но… не было и лишней секунды.       Быстрым движением Гарри бросил парализующее и только успел отпрыгнуть, когда вмиг окаменевшее тело завалилось вперёд. Раздался неприятный хруст, заставивший скривиться.       Гарри перешагнул через парня, уже коснулся ручки двери, и хоть и запоздало, но воззвал к своей человечности. Поколебавшись с секунду, заставил себя опуститься на корточки и заглянуть в испуганные глаза Ники. Пусть и упал тот неудачно, но ранен не был. Ну или почти.       Поттер похвалил себя за сердечность и, скрипя зубами, проник в кабинет. Он вовсе не был ловок или невероятно силён, особенно сейчас, когда от лишнего движения рана могла вновь открыться, а сознание ускользнуть. Но злость наполнила до кончиков волос, а хладнокровие даже почти напугало.       — Ну наконец-то, Ник, что там за шум? — произнёс Диггори, стоя к Гарри спиной. Он с усилием затягивал верёвки вокруг щиколоток Флёр и ножек стула.       Гарри, не успевая и подумать, бросил в его оголённую шею болезненное проклятье. И судя по тому, как Диггори выгнулся, заклятие проникло в самый центр его позвоночника, обездвиживая на время и причиняя жуткую боль. Поначалу Поттер хотел просто парализовать его и оставить тут до утра, но что-то было особенно жестокое в том, как он схватил Флёр, как отдавал команды и уверенно держался. Точно не впервой.       — Гарри, осторожно! — крикнула Делакур, смотря куда-то ему за спину.       Он обернулся и увидел занесённую над собой огромную шкатулку, которую удерживали тонкие девичьи руки. Поттер, выпучив глаза, бросился в сторону, и волшебница, одна из тех, кто помогал Седрику, уронила её на пол, разбивая вдребезги. Поджилки затряслись от мысли о том, что вместо пола могла быть его бедная голова.       Сжав челюсти в злобной гримасе, девушка, которую Седрик вроде бы назвал «Эл», бросилась через стол к своей палочке, но Гарри опередил её и перегородил дорогу.       — Не будешь же ты нападать на безоружную девушку? — процедила она ненавистно.       Тонкой струйкой Поттер выпустил воздух из лёгких, и вместе с тем ушла вся жалость, всё геройство. Он посмотрел в её отвратительное, полное жестокости лицо, потом ещё раз на бедную Флёр и, отбросив последние сомнения, швырнул в неё то проклятье, что подсказывали инстинкты. Эл вскрикнула и упала на пол в неестественной позе. В этом положении Гарри и зафиксировал её парализующим.       Забыв про неё также, как заставил себя забыть о парне снаружи, он приблизился к Седрику, к нему как раз начала возвращаться чувствительность. Гарри занёс ногу, чтобы откатить его палочку в сторону, но вместо этого перенёс часть веса на всё ещё плохо слушающуюся руку Диггори, прижимая её к полу и почти наслаждаясь прорвавшимся сквозь зубы болезненным шипением.       Поттер бросил свою мантию-невидимку Флёр и, не обращая внимания на её испуганный взгляд, бесцветным голосом произнёс:       — Возвращайся к себе. И на этот раз постарайся быть ещё осторожнее.       — Спасибо, Гарри, — едва сдерживая подступившие слёзы проговорила она.       Флёр скрылась под мантией и вмиг исчезла. Подтверждением того, что она послушалась его, была лишь распахнувшаяся дверь и короткие лёгкие шаги, переходящие на бег.       Он и Диггори остались почти один на один. Гарри глубоко вздохнул и ногой перевернул парня на спину. Скоро заклятие отступит, и Седрик сможет защищаться, поэтому действовать нужно было быстро.       Поттер всё же откатил его палочку куда-то под шкаф и навис сверху, вглядываясь в его лицо, словно там можно было разглядеть что-то новое.       Диггори ползком двигался к распахнутой двери. С каждым рваным и неуклюжем движении всё больше грязи оседало на его одежде, и Гарри без труда настигал его, крича внутри и пытаясь заставить себя остановиться, но с каждым шагом видел лишь больше грязи в самом Седрике, проводя по нему взглядом как кистью по полотну, окрашивая в цвета страха и ненависти.       — Гарри, я, — Диггори выставил ладонь перед собой. — Я бы ничего ей не сделал, я бы ничего…       Кто-то (как позже оказалось, сам Гарри) невесело хмыкнул. Хотелось сказать «я уже видел, что ты сделал», но некому было это говорить. Перед глазами встала больничная палата (казалось, это случилось несколько жизней назад), склоняющийся для поцелуя Седрик, глубокие царапины от ногтей на его предплечье.       Он позволил Диггори выползти в коридор, и когда тот увидел своего парализованного друга, то ещё сильнее задрожал и снова принялся бесполезно закрываться.       Поттер медленно сглотнул, взирая чёрным в этой темноте взглядом на отвратительного, жалкого парня, и не знал, что хочет с ним сделать. А у самого глаза уже заслоняли предательские слёзы. Он отчаянно терял себя, некая его часть была готова вырваться прямо сейчас, вылететь в распахнутое окно.       — Гарри, успокойся, давай поговорим, — голос Диггори дал слабину, зазвенел в тишине.       Он уже пересёк коридор и сейчас упирался лопатками в твёрдую поверхность, буквально сам прижимая себя к стенке. Гарри обвёл взглядом, обласкал очерченные скулы, кудри, губы, исказившиеся от ужаса, и пообещал себе ещё раз убить этот образ.       Поттер занёс палочку, и перед глазами пронёсся весь вчерашний день. Авада в Крама, пытающий его Нотт, Седрик, который даёт жизнь его жестокости одним своим существованием.       — Регулус, — произнёс Гарри и только в последний момент направил заклятие к ногам Диггори вместо сердца, вспоминая, как одним таким проклятием Нотт вчера раздробил десяток его костей. Из его собственной груди раздался стон облегчения, и следующим броском он парализовал и отключил Диггори. Всё закончилось.       Гарри упал ничком, тяжело дыша. По щекам вот-вот готовы были потечь слёзы. Он не хотел продолжать эту жестокость, но она явно уже поселилась в нём. Возможно навсегда.       Он закусил губу и опёрся лбом о стену. Он поступил правильно — спас Флёр, но тогда почему внутри поселился чужеродный монстр, почему казалось, что он перегнул палку? Всегда ли теперь, когда он будет колдовать и сражаться, Нотт будет держать его под руку, гордо ухмыляться, помогая занести палочку в проклятии. Несправедливо…       Что-то привлекло внимание, и Гарри резко развернулся, направляя палочку в замерший возле статуи силуэт. И к своему страху (и одновременно счастью), он обнаружил там, застывшую, как лань в лунную ночь, фигуру в серебристой мантии.       Секунды хватило чтобы осознать — это Драко. Всего лишь Драко. Который увидел, что Гарри едва не бросил в Диггори не непростительное, но всё же излишне жестокое заклятие.       — Драко… — начал Поттер, ошарашив Малфоя ещё сильнее.       И уловив, что он сейчас же готов броситься прочь, не выясняя, что здесь происходит, Гарри, словно дворовая собака на кошку, кинулся на Малфоя. Рана всё же открылась, но она сейчас была пятым делом.       Драко явно не ожидал, что его узнают, и как в один из прошлых дней врезался в доспехи, на миг теряя равновесие.       — Не приближайся ко мне, я не буду играть в твою тупую игру, Нотт! — крикнул он.       Гарри вздрогнул при упоминании Нотта, но подумал, что ему послышалось. Он схватил Малфоя за рукав мантии, чувствуя, как по телу растекается тепло и пробуждаются бабочки.       Капюшон серебристой мантии давно слетел, а сам Малфой попытался вырваться и сбежать. Но он не знал, что Гарри прекрасно понимал, куда тот направится.       Поттер повалил его на землю, запутывая в клубок больше похожий на объятия. Они какое-то время боролись, Малфой рычал и лягал, а Гарри снова чувствовал будто в него попадает режущее, но только теперь в самое сердце.       — Да успокойся ты, — произнёс наконец Поттер, прижимая Малфоя к полу бёдрами. — Дай мне всё объяснить.       Гарри не понимал в чём дело, ведь Драко, Драко из его дня, знал, что Седрик подонок, знал, что заслуживает… Да заслуживает даже большего. Драко сам безжалостно стёр ему память. Тогда почему же он сейчас был так напуган?       Нервный и злой как хорёк Малфой грозно посмотрел снизу вверх на оседлавшего его Гарри и рявкнул:       — Что ты хочешь доказать мне? Думаешь, я так легко поверю, что Поттер ничуть не лучше тебя? Тогда не стоило применять своё фирменное проклятие, умник!       — Чего? — Гарри опешил, и Драко воспользовался этим, заваливая его на спину и напирая сверху. — Кто я по-твоему?       Малфой сузил глаза, но всё-таки ответил:       — Тео.       Гарри нашёл в себе силы ухмыльнуться и отрицательно покачал головой.       — Чем докажешь? — пальцы Драко сильнее сжались вокруг его запястий.       Поттер легко выпутал свою ладонь из захвата и ведомый богиней… любви, не иначе, провёл ею по спине Драко, медленно поднимаясь к шее. Наклонил его к себе и в самое ухо прошептал:       — Я знаю, что ты прячешь под своей кроватью, Драко Малфой.       И даже если эти слова могли принадлежать кому угодно, то с какой мягкостью произнёс это Гарри, без оттенков ненависти и презрения, заставили Драко удивиться ещё больше. Все его внутренности кричали «поддайся», но головой он понимал — это невозможно. Поттер не мог быть в Мэноре.