День Хорька

      «И почему я чувствую себя так? Так словно это я предал Драко, а не Крауч-старший — свою жену», — пронеслось в голове Гарри.       Поттер встрепенулся. Нотт всё ещё был рядом. Был прямо в его сердце. А точнее под сердцем, в виде мерцающего в темноте символа.       В сердце был Нотт, а вместе с тем сомнения, страх, боль, собственная жестокость, и, ну может, совсем капелька надежды.       — Пора, — вторил Гарри словам Сириуса. — Я готов, — предвосхитил он их вопросы.       Его взгляд пробежался по друзьям и остановился на Снейпе.       — Только один из вас может пойти со мной, — Гарри сжал мантию-невидимку в руке. Осмотрел ещё раз их всех, делая вид, что раздумывает. Хотя на самом деле всё уже решил. Решил, ещё когда Снейп согласился помочь.       Поттер остановил взгляд на Северусе:       — Не откажете? Мне нужен человек, который хорошо знает Крауча-младшего и не побоится… причинить ему вред.       — Разве мы не хотим, чтобы Крауч-младший остался жив? — это был Крам, он немного подозрительно посмотрел на Гарри. Кажется не все доверяли Снейпу.       — Ну тогда, — Поттер собрался с силами, прежде чем продолжить, — мне нужен человек, который с ним знаком и потому способен на сострадание. О? Опять получаетесь вы, — Гарри снова впился взглядом в Снейпа.       Причина была не важна. На самом деле он просто не хотел, чтобы кто-то из близких видел его Ноттом, видел его таким, каким ему придётся быть ещё раз. Последний, хотелось надеяться, раз.       Снейп повёл плечами и коротко кивнул. От сердца отлегло. Не то, чтобы Северуса было не жалко, но… Просто пойди что не так, будут виноваты он и Гарри. Только они вдвоём. И, кажется, они оба заслужили это наказание. Наказание в виде чувства вины. Не хотелось, чтобы у его друзей и родных был фарш вперемешку с пеплом на всю оставшуюся жизнь.       Возможно, Снейп прямо в эту секунду читал его мысли, или попросту думал о том же самом, но он снова кивнул.       Гарри протянул Северусу мантию-невидимку. Никто не решился разрушить это непрочное ощущение уверенности.       — Какой план? — спросил Снейп, накидывая мантию на плечи.       — Я возьму Грюма на себя, вы — Крауча-младшего. В прошлый раз Грюм напал на него, как только открылся сундук, сегодня мы попытаемся этого избежать. Вы, — он обвёл взглядом Сириуса, Ремуса, Крама, а Гермиону и Драко в последнюю очередь, — войдёте, когда я подам сигнал.       Все кивнули.       — Гермиона, если что-то… — он не смог произнести этого вслух и тут же отругал себя за слабость. — Позаботься о том, чтобы авроры и Дамблдор узнали, что на Грюма влияет метка Нотта, хорошо? Думаю, достаточно просто произнести это вслух, и тогда он сам сможет обо всём рассказать.       Грейнджер обнадёживающе кивнула. Видимо у неё в горле был тот же ком, или скорее целый клубок сомнений, мешающий не то, что говорить, но и дышать.       — О чём это вы? — на лице Снейпа появилось типичное его подозрительное выражение, он сделал шаг назад.       Гарри смерил его таким же недоверчивым взглядом, просто потому что мог, но всё же задрал футболку и показал. Теперь отшагнули к стене и Ремус с Сириусом, но только Снейп выставил вперёд палочку. Поттер соврал бы, если бы сказал, что не ждал такой реакции, но вместо страха испытал лишь усталость.       — Расслабьтесь. Она работает не в полную силу, — он достал из кармана волосы Нотта и бутылёк Оборотного зелья. Смешал их.       — Откуда… Откуда нам это знать? — нервно начал Снейп. — Вдруг тобой управляет Нотт? Ты и сам можешь не понимать этого.       Гарри на миг задумался, потом пожал плечами.       — Тогда надеюсь сейчас он поможет нам вызволить Грюма, — сказал Поттер и залпом выпил зелье.       Вряд ли Снейпа устроил его ответ, но большего Гарри дать ему не мог. Он почувствовал тошноту, но сдержался. Рубашка стала вмиг мала и затрещала, брюки сдавили пах. К нему тут же подлетел Драко и принялся колдовать над его одеждой. Гарри глянул на него последний раз своими глазами, молча благодаря.       Через секунду внутри поселилась тьма, на шее появилась цепочка Нотта, палочка стала длиннее и темнее. И вот в центре комнаты стоял уже не Гарри Поттер.       Снейп осмотрел его с ног до головы, потом нервно сглотнул, видно надеясь, что никто этого не заметит и произнёс:       — Я всё равно буду следить за тобой.       На лице Гарри появилась знакомая острая ухмылка. Знакомая Снейпу, конечно. Улыбка, которая казалось сама по себе возникала на этом лице. Что-то между счастьем и предвкушением убийства.       — Ладно, — лишь ответил он. «Надеюсь», — думал про себя.       На Драко Поттер больше не смотрел, не хотелось омрачать это прекрасное лицо — этим грязным взглядом. И как он не боялся, Нотта он не растерял, быть им было… как обычно просто. Почти естественно. Как естественно для маньяка измываться над своими жертвами, для дементора питаться счастьем, а для оборотня выть на луну.       До кабинета и по совместительству спальни Крауча-младшего, они вдвоём дошли в тишине. И только оказавшись перед дверьми, Поттер шепнул Снейпу главные слова:       — Не вмешивайтесь до последнего.       Снейп не ответил, но Гарри надеялся, что он хотя бы кивнул. Не факт, что он послушается, но Сириус и Ремус не послушались бы точно.       Поттер, наконец, исчез, с последним взмахом ресниц и последней приятной мыслью. Появился Нотт.       Нотт снял защитные чары с двери. Нотт распахнул её с ноги. Гарри всё же оставил дверь приоткрытой, чтобы Снейп, спрятанный под мантией, успел войти. Но снова Нотт захлопнул её, да так, что казалось она вот-вот рассечётся мелкими трещинами.       Крауч-младший, ещё в облике Грюма, но уже готовый отправиться на Кладбище — уличная мантия на столе, как и некоторые зелья из запасов Снейпа — среагировать не успел. Нотту хватило всего одного взгляда, чтобы убедить его не доставать палочку. Он подлетел, молча схватил за грудки, так что аппарировать без него Крауч-младший теперь не смог бы, и пристально посмотрел в глаза.       Вокруг, кажется, пылал огонь, он точно уже сжёг всё дотла. Нотт следил за каждой эмоцией на лице ЛжеГрюма, и только когда заметил сомнение, ни секундой раньше, сделал шаг назад и бросил:       — Регулус!       Магическая стрела вошла в больную ногу Грюма, Гарри, нет, уже Нотт, видел, как она проникает под кожу, выжигает нервы, рвёт сосуды. Взгляд блаженно загорелся.       Крауч-младший кажется что-то кричал, но это были звуки слабости, а значит их можно было игнорировать. Он вернул себе истинный облик и уже растирал собственную ногу, пытаясь избавиться от боли. Теперь смотрел на Нотта, и пусть это не лучшая стратегия, закричал:       — За что?!       И снова на лице Нотта появилась та улыбка, что обещала нелёгкую смерть, но массу наслаждений в процессе, пусть и только для него.       Он нахмурился, прежде чем ледяным тоном произнести, одновременно тихо, но и оглушительно:       — Мэнор окружили авроры, — глаза сверкнули в темноте. Он снова сделал несколько шагов навстречу и поднял почти невесомого, худого до ужаса Крауча в воздух. — Хочешь ещё более сладкий кусочек отхватить? Что они тебе пообещали?!       — Что? Нотт, успокойся! — Крауч-младший не пытался вырваться. Возможно знал — это сделает только хуже. Вместо того, чтобы потянуться к палочке и защититься, он, напротив, поднял руки, сдаваясь.       Взгляд Нотта метался туда-сюда, пока, наконец, он не сделал вид, что поверил. Кулаки разжались, и Крауч-младший рухнул обратно в кресло. Одного глубокого выдоха хватило, чтобы Пожиратель подумал, что Нотт не станет его убивать. По крайней мере в эту минуту.       — Ладно, допустим. Когда ты последний раз говорил с Грюмом?       — Я… — Крауч-младший поёрзал на месте, пытаясь скрыть тревогу, — не знаю. Неделю назад, да, вроде так.       — Ты что-то говорил ему о ритуале? — в голос Нотта вернулась металлическая дрожь, изо рта словно вот-вот повалит дым. — Мог с ним кто-то связаться?!       — Нет… Вроде нет. Нотт, что с Лордом?       Нотт перестал осматривать комнату и вновь глянул на Крауча-младшего.       — И не надейся. Он в безопасности. Но ты… — обещание смерти было в одном тоне голоса, — ты ходячий труп, Крауч, — вновь навис сверху, — даже не знаю, что лучше, если окажется, что ты сболтнул что-то Грюму, и он связался с кем-то со светлой стороны, или если это твой отец предал нас.       — Нотт, послушай, я…       И в эту минуту Крауч-младший выбрал худшую из стратегий — он стал так неубедительно оправдываться, что Гарри (та его маленькая здравая часть, сидящая глубоко внутри) правда почти поверил, что это он виноват в засаде на Мэнор, (а уж Нотт и подавно).       Нотт выхватил палочку, но вместо «Регулуса» бросил «Левиосу» в сторону подсобки, и вот сундук с Грюмом уже стоял посреди гостиной.       — Вытащи его, — холодно и твёрдо, — сейчас же.       — Постой, Нотт, — что-то в голове Крауча-младшего щёлкнуло. Он вмиг изменился в лице. — Давай просто поговорим, я сделаю всё, что ты скажешь, но…       Ещё одна ошибка и теперь в него всё-таки полетел «Регулус». Разве мог кто-то говорить Нотту «но»? Мог кто-то ставить ему условия?       Крауч-младший взревел от боли, но всё равно не потянулся к палочке, наверное знал, что тогда следующим проклятием Нотта станет «Авада».       — За каждую секунду промедления я сам награжу тебя дополнительным «Круцио», — взревел Нотт. — Мы срочно должны выяснить, что известно Ордену, Крауч! Или тебе есть что скрывать?       — Нет-нет, вовсе нет, — отчаяние исходило от него волнами. — Я знаю тебя, знаю, ты свалишь всё на меня. И не на миг не позаботишься о моей шкуре. Пока… — он откуда-то набрался смелости, — пока я тебе ещё нужен, пообещай, что я останусь жив.       Теперь широкая улыбка вырвалась и у Нотта и у Гарри, и выглядели они как никогда гармонично. Крауч-младший вёл себя прямо как его отец.       Нотт громко рассмеялся:       — Думаешь, если я не могу взять тебя под Империо и заставить открыть сундук, то можно выставлять мне условия?       Сначала на лице Крауча-младшего появилась злость, но почти сразу недоумение, сбросившее улыбку и с лица Гарри.       — Откуда ты… знаешь, как работает защита на сундуке? — спросил он, медленно поднимаясь с колен. Чёрт.       — Тебя правда это волнует? — полетел «Регулус», но куда-то в сторону. Не говорить же, что они с Гермионой вечер потратили чтобы разузнать побольше про эти чары. Послышался звук разбивающегося стекла. — Я убью тебя прямо сейчас, — шаг навстречу. — Принесу Лорду твою голову, — ещё один. — Скажу, что ты признался мне во всём, напал, и тогда я убил тебя. Кому он поверит по-твоему? Червю вроде тебя или мне?       Нотт направил на него палочку. Она уже буквально искрилась зелёным.       Вот теперь, видимо считая, что хуже быть не может, Крауч-младший достал из ниоткуда свою палочку, и Гарри (Нотту было не до того) узнал её, вспомнил как уже умер однажды от её Авады, и кое-что для себя решил.       Нотт не боится — Нотт упирается грудью в палочку Крауча, кончик больно вонзается в кожу. Нотт даже не отводит взгляда.       Гарри же схватил резким движением чужую палочку, и… преодолевая магическое сопротивление — сломал её. Как сломал бы и Крауча. Комната озарилась вспышкой, а потом и криком боли. Крауч-младший подорвался, схватил Нотта за грудки, а точнее попытался, и закричал:       — Ты сошёл с ума?! Как? — ну теперь он хотя бы забудет о проколе Гарри с сундуком.       И всё равно нельзя было позволить Краучу думать. Нельзя, чтобы он догадался. Один раз это уже закончилось Авадой в лоб.       Пока Крауч-младший ещё пытался собрать части своей палочки воедино, Поттер огляделся, и наткнулся на разбитое зеркало, в которое и попало одно из проклятий. Из осколка на него смотрел Нотт.       — Может я и не могу заставить тебя открыть сундук с помощью Империо, но я сделаю это иначе, — и снова улыбка до ушей.       В ладонь лёг небольшой осколок стекла. Нотт схватил Крауча-младшего за шиворот и потащил к сундуку. Бросил рядом, задрал рукав, оголяя Пожирательскую метку. Осколок вошёл прямо в горло нарисованной змеи и выпотрошил её внутренности. Тут же брызнула кровь. Она затопила всё — глаза, сундук, одежду. Гарри (на миг промелькнула истинная личность, но тут же спряталась обратно, скрылась под могильной плитой) прижал его руку к замку, прямо к защитному амулету, и произнёс, не позволяя голосу дрогнуть:       — Открывай, иначе истечёшь кровью, — и продолжил громче: — Умрёшь, как грёбаный маггл, этого ты хочешь?!       Крауч-младший посмотрел в сумасшедшие глаза Нотта, а в его собственных ещё отражалась боль от потери волшебной палочки, и не находя там ни грамма человечности, он медленно, чудовищно медленно, сглотнул. Побледнел, но всё-таки прикрыл глаза, сосредотачиваясь.       Кровь засияла, тут же просачиваясь внутрь защитного амулета. И вот — замок щёлкнул.       — Снейп! — отрывисто позвал Поттер.       Гарри, уже не Нотт, отшвырнул Крауча-младшего в сторону, и во все глаза уставился на сундук. Крышка медленно распахнулась, и только из неё показалась чужая рука, он бросил, мысленно благодаря Люциуса Малфоя за идею:       — Замри! — если и были вокруг какие-то защитные чары, то на такое детское заклинание они не сработали.       Грюм остановился, так и не успев вылезти. Крауч-младший издал какой-то непонятный звук, что-то похожее на стон боли и одновременно крик ярости. А Гарри… ему показалось, что потолок обрушился, что сам он опустился на колени, уткнулся в ладони и зарыдал, но… На деле он так и продолжал возвышаться над всем этим бедламом, утомлённо уставившись перед собой.       Снейп, наконец, скинул мантию-невидимку и бросился к Краучу-младшему, тут же парализуя и его. Секунда отдыха.       — Ты сам чуть не убил его, — зашипел он в сторону Гарри, зажимая порез на руке Пожирателя.       Поттер проморгался, медленно осознавая сказанное, потом в последний раз улыбнулся по-Ноттовски и… не нашёл ничего лучше, чем сказать:       — Зато мы спасли Грюма, — а потом, кажется, ещё и легкомысленно пожал плечами.       Комната наполнилась людьми. А Гарри — Гарри всё ещё был Ноттом, по крайней мере выглядел как он, и никак не мог заставить себя пошевелиться.       Вокруг парили обрывки фраз о штурме в Мэноре и на Кладбище, кажется, всё прошло успешно, но он не мог и двинуться с места. Вроде бы всё хорошо, вроде бы скоро сюда прибудет Орден и Дамблдор, и вроде бы (точно) Поттер не хотел видеть его, а ещё отвечать на кучу вопросов. Пожалуйста, просто не сегодня.       Он медленно повернул голову и вновь увидел разбитое зеркало. Зеркало, в котором на него всё ещё смотрел Нотт.       — Гарри? — неуверенно.       Кто-то подошёл к нему, коснулся палочкой плеча, и наконец сквозь маску Нотта начало проступать его настоящее лицо. Его улыбка, его взгляд. Поттер заставил себя выдохнуть. Он изменился, может пока только внешне, но лучше, чем ничего. На внутренние изменения у него будет ещё куча времени. Куча неповторяющихся дней.       Нотт ушёл, но руки так и остались перепачканы в крови. Испуганные взгляды друзей было не стереть, как и собственные воспоминания.       Гарри даже не успел додумать, как бы ему улизнуть, как ноги сами понесли его прочь, а руки сомкнули чужую — ледяную ладонь, бледную кисть Малфоя — в своей. Вроде в спину ударили настойчивые голоса, но родной женский голос прервал их все:       — Оставьте его!       По пути на балкон, Поттер, кажется, и правда не дышал, как будто в замке не было и грамма воздуха. Их выкинуло, буквально засосало наружу, на их любимое место номер один.       День медленно подходил к концу. Гарри, теперь уже точно он, также медленно опустился по стенке на пол. Драко принялся стирать с него кровь, что-то шепча себе под нос.       — Это твоя кровь? Ты не пострадал? — единственное, что удалось разобрать Поттеру.       Он словно пробудился ото сна, взглянул непонимающе на Малфоя, потом на свои руки и обратно.       — Ты спрашиваешь не моя ли это кровь? Не пострадал ли я?! — его голос так и сквозил удивлением. Он задрожал. — А тебе не интересно чья она? — но он же не мог расплакаться прямо при Драко.       Малфой смерил его холодным взглядом, видно понимая, какие глупые мысли роятся в его голове.       — Главное, чтобы не твоя, — твёрдо.       Чужая ладонь нашла его ладонь и прижала к полу.       — Не моя, — выдавил из себя Поттер, — но это не главное.       — Гарри, посмотри на меня, — теперь пальцы Малфоя подобрались к подбородку и повернули на себя.       Малфой не понимал, и кажется, не понимал искренне. И, наверное, это хорошо. Хорошо, если ему не приходилось сталкиваться с подобным. Но ещё пару лет служения Лорду, его воскрешение, и Драко (его Драко) вкусил бы кровь и вину по максимуму. Если это цена, которую Гарри должен заплатить, что ж — ладно.       — Это не моя кровь, а Крауча, — плечи Малфоя в ответ на это облегчённо опустились. — Что даже не спросишь, как это получилось?       — Не-а, — легко произнёс Малфой и тут же… обнял Гарри и повалил на себя.       Их губы были так близко и теперь ничего не мешало поцеловаться. Этот поцелуй был с привкусом горечи, слёзы с отпечатком моря, они топили всё вокруг, освобождали, и, кажется, не собирались прекращаться. Поттер жадно гладил Малфоя, а тот выгибался, проводил ладонями по лицу, пытаясь вытереть слёзы.       С каждым движением рук, с каждым стоном, укусом и облизыванием — медленно, но приходило осознание. День заканчивался. Когда в последний раз день обещал остаться таким, каким Гарри его оставил?       — Драко… — он прервал поцелуй, надеясь, что словами сможет ещё лучше выразить свои чувства, но лучше всего справились глаза. Глаза, что были напротив. Глаза, отражающие свет луны и звёзд, блестящие от возбуждения, заражающие доверием. — Кажется я люблю тебя.       Малфой покраснел ещё сильнее, смешно распахнул рот, не зная, что ответить, и впервые за много дней, Гарри искренне рассмеялся.       — Я не тороплю тебя, — он говорил откровенно, и Малфой понял это по тому, как Гарри обнял его, как поцеловал в шею.       Поттер достал из внутреннего кармана припрятанную ещё днём сигарету и снова усмехнулся. Он повертел её в руках, вспоминая их первый вечер здесь, зная, что Драко думает о том же самом.       — Не верил, что это вообще когда-нибудь закончится, — произнёс он тихо. — Кажется, я и забыл уже, как жить, заботясь о будущем.       — Гарри, — Малфой покраснел ещё сильнее, чем когда он признался ему в любви. — Я…       Поттер не позволил ему договорить, снова поцеловал, и оторвавшись через минуту, произнёс:       — Останешься со мной?       — По жизни или сейчас?       Снова на губах расцвела улыбка. Скулы уже болели.       — Вообще я говорил про эту ночь, но…       — Буду рад встретить с тобой утро, — Драко снова сжал его ладонь в своей.       — Надеюсь оно наступит.       — Обязательно.       

***

      Проснулся Гарри от громкого хлопка, так похожего на…       Он подскочил, осматриваясь, и тут же шею пронзила боль. Под головой вместо привычной подушки была лишь свёрнутая мантия, а сам он… обнимал Малфоя со спины, лёжа на холодном полу балкона.       Снова раздался хлопок, и только тогда Поттер понял, что это пушка, оповещающая об открытии Турнира. Вдалеке послышались восторженные крики толпы.       — Драко! — позвал он, и теперь то же озабоченное болезненное выражение появилось и на лице Малфоя. Он так же потёр затёкшую шею.       — Г-Гарри? — непонимающе произнёс Малфой. — О Мерлин! — лишь и успел сказать он, прежде чем Гарри снова повалил его на пол, на радостях целуя.       — Я, конечно, извиняюсь, — над ними раздался недовольный строгий голос, так напоминающий речь МакГонагалл. От этой ассоциации Поттер припал к земле, но вместо декана оказалась всего лишь Гермиона. — Пора вставать. Через час уже начнётся испытание, — она пыталась скрыть тревогу в голосе, но Гарри её слишком хорошо знал.       Поттер поднялся сам и помог подняться Драко. Улыбка так и не сходила с его лица.       — Неужели? — недовольно буркнул Малфой. — Неужто не нашлось повода отменить Турнир?       Гермиона пожала плечами, из-за её спины показался Виктор. Он уже был одет в форму Дурмстранга.       — Да хватит вам, драконы это ерунда, по сравнению со всем… Что уже было, — он чмокнул Малфоя в лоб, поддаваясь импульсу, и прошептал: — Скоро увидимся.       Потом протиснулся сквозь Грейнджер и Крама, надеясь успеть поесть и принять душ, а напоследок бросил:       — Надеюсь, ты будешь болеть за меня, Гермиона?

КОНЕЦ