Пленённые самоцветы

      Серое тусклое помещение хранило в себе много тайн. Не одно поколение клановцев было захоронено здесь заживо. Капли, просачивавшиеся сквозь пробитые деревянные доски на крыше, стекали по прогнившим стенам, все больше окисляя материалы и придавая им характерный тухлый запах заплесневевшего дерева.       Семеро парней столпились вокруг окоченевшего тела девушки. Она слегка подрагивала от осенней прохлады и сквозняка; руки ее были туго привязаны к дряхлому стулу, настолько сильно, что вырваться она не могла, как бы ни пыталась.       — Что будем с ней делать, командир? — хриплым голосом отозвался один из парней, подойдя ближе к главному, в повиновении опустив голову.       — Сначала надо дождаться Хайтани, — с грязной улыбкой проговорил тот.       Охико боялась — ее мысли окутал страх смерти, но еще больше — что никто даже не будет ее искать и беспокоиться о том, что та пропала. Она поняла — этот день не сулит ей божьего благословения — она обречена на смерть.       — Он не придет, — тихо прохрипела Охико. В глубине души она надеялась на это.       Самый крупный из парней, Метсуро, иронично рассмеялся. Его смешили ее жалкие попытки выиграть себе хоть немного времени. И ее неуверенность в преданности Хайтани.       — Разве твой паренек не побежит за тобой в любую дыру? — сквозь смех пытался произнести Метсуро, схватившись за живот. Его уродливый шрам, проходящий сквозь левый глаз и идущий к нижней челюсти, неприятно отсвечивал от луны, создавая образ раненного хищника, проигравшего в погоне за добычей.       — Он не мой парень, — решительно заявила Такаяма, со злостью взглянув на своего похитителя.       Метсуро ничего не ответил, одарив Охико разочарованным взглядом.       — Залепите ей рот, бесит, — выплюнул Метсуро, указав на пленницу.       Охико мычала, пока двое крепких парней в грязных рубашках, пропитанных чьей-то кровью, пытались заткнуть ей рот своими руками. Она видела их взгляд — животный, бесчувственный и подчиненный. Они упрямо следовали за командиром, выполняя все его приказы, пока тот с безразличным видом тянул их на самое дно.       Пусть рот Охико был нагло закрыт клейкой лентой, глаза ее выражали воинственность — она не желала сдаваться, даже под угрозой смерти.       Когда один из парней придвинулся к ней слишком близко, Такаяма гневно двинула головой, ударив того прямо в нос. Голова тут же закружилась, картинка поплыла. Мужчина поморщился и тут же наотмашь ударил Охико по щеке — та лишь болезненно зажмурила глаза, стараясь не показывать этим людям боль, что ей причиняли.       — Тупая тварь, — парень сплюнул на бетонный пол, едко посмотрев на Охико, что всем взглядом выказывала крайнее пренебрежение.       — Тихо, Иоши, сейчас не время, — затянувшись сигаретным дымом, произнес главарь, внимательно осматривавший вход в помещение.       Шаркающие шаги, отбивавшиеся эхом от пустых стен, оповестили Метсуро о приближении долгожданного Хайтани. Он шел медленно, растягивал каждый шаг в нерешительности лицезреть картину, что нарисовал он в своей голове.       Когда в пробивающихся лучах тусклого лунного света он увидел Охико, отчаянно опустившую голову в повиновении, он впервые за несколько лет ощутил страх — ладони вспотели, горло пересохло от ожидания последующих действий. Он впервые не знал, что делать. Он впервые ощущал себя беспомощным.       Первым Рана приметил младший — Окару — тот сразу предупредил своего командира о появлении врага. Метсуро хмыкнул, затушив сигарету о стоящую рядом колонну. Окурок упал в лужицу, предсмертно мигая угасающим огоньком. Охико казалось, что так угасала ее жизнь, и что вскоре она разделит участь использованной сигареты, безучастно валявшейся на холодном полу.       Она не могла дышать — было недостаточно кислорода, вдыхаемого легкими, будто в помещении резко выкачали весь воздух, превратив его в плотных кусок вакуума.       Паника застилала глаза, туманила разум — присутствующие слились в одну общую зловещую тень, что мешало Охико здраво мыслить.       Увидев перед собой дьявольскую фигуру Хайтани, излучавшую абсолютно черную энергию, поглощающую пространство и заставляющую поверить в его непобедимость, Охико на миг улыбнулась, так, чтобы никто этого не увидел.       Но это не скрылось от глаз Рана. Он немного успокоился, увидев Охико живой и практически не поврежденной. Нацепив привычную ленивую улыбку, он шагнул вперед, выходя из тени.       — Так-так, и что же ты задумал, малыш Метсуро? — Ран остановился, оперевшись на правую ногу и склонив голову набок. Форменный плащ развивался от легкого дуновения ветра, придавая ему еще более зрелищный вид. Оскал на его лице выглядел зловеще — казалось, будто лунный свет вскрывает истинную сущность Хайтани.       — Ран, друг мой, — Метсуро подошел ближе, — разве я мог что-то предпринять против тебя? — насмешливо произнес тот, намереваясь подобраться еще ближе.       — Ближе к делу, — руки скрестились под грудью в ожидании.       — Ну же, будь проще, — Метсуро похлопал Рана по плечу, отчего тот поежился, — мы тебя слишком уважаем, поэтому предлагаем работать вместе с нами.       — Ни за что, — отчеканил Ран, прямо глядя в глаза противнику.       — Парни, фас, — Метсуро, не отрывая взгляд от Хайтани, вскинул руку по направлению к Охико. Несколько коренастых мужчин сорвались с места, подбежав к девушке. Они облепили ее со всех сторон, приставив ножи к ее горлу. Было понятно — даже если Ран ухитрится и застрелит одного, другие тут же убьют Охико.       Ее взгляд не выражал ничего — это внушало страх. Нет ничего более пугающего, чем невинный человек, отпускающий свою жизнь в чужие руки. Она была готова к смерти, она принимала это — Ран читал послание в ее глазах.       «Спасайся»       Ее глаза, хоть и безразличные для окружающих, молили об одном — чтобы Ран выбирался отсюда живым. Он не мог поверить, что девушка, которая ему дорога, готова пожертвовать жизнью ради него. В тот момент в его мыслях творился полный беспорядок.       Сердце Рана забилось чаще, но взгляд выражал полное спокойствие и безразличие к происходящему. Даже сжатые кулаки расслабились, и ладони были неплотно прижаты к плащу.       — Я смотрю, мы немного ошиблись, — Метсуро дал команду подчиненным, и они одновременно сделали по надрезу на коже Охико. Истошный крик заполнил пустое помещение, растворяясь в глухих стенах.       Хайтани резко вдохнул, что не утаилось от глаз Метсуро.       — Преклонись, иначе мы будем пытать ее так долго, что она сама будет молить о смерти, — хищно улыбнувшись, произнес парень.       Ран метался от одной мысли к другой. Одна его сторона — гордость — не позволяла ему склониться перед бездарным существом, ошибочно считавшим себя человеком, а другая — любовь — что не давала ему позволить причинить Охико еще больший вред.       Хайтани был сильным, но трезво мыслящим. Он понимал, что с таким количеством людей он не справится. Ошибочно было предполагать, что Метсуро будет на встрече один. Его чувства и беспокойство за Охико подвели его, не дав поразмыслить логически.       Он корил себя за то, что не сообщил о своем визите брату. Он корил себя за то, что когда-то решил подойти к Охико. Он ненавидел себя за то, что продолжал думать о ней, забыв о собственной безопасности.       Спустя пару долгих, бесконечных секунд Ран пал на колени перед Метсуро, на что тот громко рассмеялся.       — Сам Король Роппонги передо мной на коленях, — он был рад своей победе, — ну что за нелепица?       Хайтани молчал. Он понимал — лучше он отдаст свою грязную, никчемную, полную греха жизнь, лишь бы Охико смогла улыбаться на свободе так, как улыбалась на встрече с подругой. И пусть ее улыбка никогда не была посвящена ему, он верил, что именно она способна вывести его жизнь из тьмы, в которую он погрузился.       Шум выбитой двери заглушил страдания обоих. Громкий топот взбудоражил присутствующих.       — Метсуро, — прозвучало в звенящей тишине, — Бонтен на подходе.       Метсуро разозлился — бочка с бензином, что стояла возле него, была опрокинута одним ударом ноги.       — Черт, — он взял Рана за волосы, грубо подняв его вверх, — это ты их с собой привел?       Метсуро был настроен решительно, но Ран молчал. Он сам не понимал, как Бонтен узнал о его нахождении, но подозревал, что за каждым членом была закреплена слежка на случай непредвиденных ситуаций.       Внутри себя он был рад — даже если он погибнет, то Бонтен спасет Охико, учитывая, как она была ему дорога — и все члены организации это видели и принимали, не решаясь высказать свое мнение самому Хайтани.       Бонтен не отличался повышенным чувством справедливости, спасая всех невинных людей, но Ран был уверен — Охико они не оставят. Он мысленно молился, чтобы Какуче прибыл первым — так он смог бы позаботиться о Такаяме, сохранив ее рассудок и не испортив ее ненужными рассказами о том, что она теперь обязана жизнью главным преступникам страны.       Хлестко ударив Рана по затылку лежавшей возле ног арматурой, Метсуро со своим отрядом отправился ко входу, чтобы предотвратить проникновение, предварительно связав противника и бросив рядом с пленницей.       Охико вскрикнула, промычав в изоленту, — она не хотела такого для Рана и всячески пыталась показать ему, чтобы тот бежал, оставил ее, остался жив. Но ее знаки он не принял.       Когда голоса стихли, Ран отозвался:       — Куколка, ты как? — тихо, почти безжизненно, произнес Ран.       Охико обернулась на Рана, пытаясь взглядом показать свое сожаление. Она считала, что Ран страдает из-за нее. Она ощущала крайнее негодование в связи с возникшей ситуацией. Она боялась. Боялась не его, а за него. Когда он встал на колени, Охико отвернулась — она не могла смотреть на сокрушенного Хайтани, ей было больно.       Слезы градом лились из глаз, отчего сердце Рана болезненно билось о ребра, сочувствуя и принимая боль Охико.       Он медленно приподнялся, игнорируя боль в голове, повернувшись спиной к Охико. Он резко снял ленту с ее рта, освободив ту от плена.       — Ран, ты, — Охико захлебывалась, — ты не должен…       — Охико, — она дернулась от произнесения собственного имени, — я вообще никому ничего не должен. Я всегда действую в своих интересах, — твердо заявил Хайтани, нежно осмотрев Такаяму.       — Прости, — тут же добавил он, — это все из-за меня.       — О чем ты говоришь? — недоумевала Охико.       — Им нужен я, а не ты, — с болью в голосе произносил Хайтани, пока Охико оглядывала его непонимающим взглядом.       — Что происходит? — Охико бегала взглядом от Рана к выходу, она боялась, что похитители снова придут, не дав ей разобраться в происходящем.       — Я не могу тебе всего объяснить, но обещаю — ты не пострадаешь, — с уверенностью в голосе произнес Ран.       — Но я уже пострадала, — сделала акцент Охико, прямо взглянув в глаза Рана.       Ран молчал. Он не знал, что ответить. Колкость и сарказм покинули его еще до того, как он переступил порог злосчастного здания. Его мозг кипел — он не представлял, как будет выкручиваться из этой ситуации — как будет выкручивать Охико.       Ран — не принц, а Охико — не заточенная принцесса. Они оба потерялись под гнетом обстоятельств, сорвавшихся на их головы сверху. Они оба пытались спасти друг друга, не пытаясь понять собственных мотивов.       Раном двигала любовь, но он упрямо ей сопротивлялся. Охико была заперта в собственных проблемах, яро отрицая любые чувства, зарождающиеся в ее душе, боясь обжечься снова.       Ран неожиданно закашлялся, испуганно вытаращив глаза.       — Ран, — Охико тихо произнесла его имя, видя как парень выплевывал сгустки крови, — Ран, — чуть громче крикнула та, — ты как?       Он все еще молчал. Он терял самообладание вместе с сознанием, понимая, что он проваливается в бездну, которая затягивала его с головой.       — Куколка, — прохрипел он, еле выдавливая из себя слова.       — Ран, пожалуйста, — слезы полились с новой силой, как только Охико осознала, что может его потерять. Недавние кошмары, мучившие ее из ночи в ночь, накрыли Такаяму — ей привиделись картинки, где Ран лежал в собственной крови, безжизненно пялившись в потолок. Она не хотела повторения в реальной жизни, но страх окутывал, окружал, погружал в глубинную панику.       — Ран, — еще громче позвала его девушка, — Ран.       Хайтани упал на пол, повернув голову на Охико. Из глаз его потекли слезы. В его голове крутились события из детства.       — Мама, мама, — Ран кричал, подбегая к дому, — мама, там Риндо обижают.       — И чего ты прибежал? — изогнув бровь, спросила та, — ты в ответе за тех, кого ты любишь. Смирись с этим.       Ран не мог ответить. Его тело парализовало из-за сильного удара по голове. Собрав все находящиеся в нем силы, он медленно произнес:       — Я люблю тебя, Охико Такаяма.