Конь и Король

Кэйа чуть ли не до слез закусил изнутри рта щеку, понимая патовость ситуации. Он готов был сорваться с места в любой момент, как только Дилюк потянулся бы к нему. Но тот лишь, все больше плывя в довольстве, посмотрел на него снисходительно, как взрослый пес на непутевого щенка, но вместе с тем капельку злорадно. Хотя в этом не было уже никакого смысла, Кэйа попытался сбить свои фигуры в угол, ожидая, когда принципиальный Дилюк выставит наконец шах и мат. Но Дилюк, решая отыграться за все Кэйины подначки и сегодня, и вообще, неожиданно срубил сначала одну пешку, прервался, чтобы плеснуть, сидящему как на иголках, Кэйе вина, затем двинулся к другой. Кэйа поняв, что задумал Дилюк, простонал от досады и взвинченности, проглотил вино залпом, после звонко ударяя бокалом о стол. Он отправил в сторону Дилюка такой смертельно обиженный взгляд, что тот рассмеялся в голос, шалея без вина, улыбнулся невозможно мокрыми своими губами, вздернул брови и двинулся к следующей пешке, чтобы вновь отвлечься на наполнение бокала вином. — Какая же ты сука, Дилюк… — Кэйин бубнеж ударился о стенки бокала и прозвучал глухо. Кэйе хотелось задушить Дилюка голыми руками. Взялся вдруг издеваться, а Кэйа и рад подмахивать… — Скулишь здесь только ты. Если бы Кэйа знал, что его взгляд может стать еще яростнее, то он использовал бы его вместо клинка. Он вновь ударил бокалом по столу, когда допил вино, в этот раз громче. И опосля даже испугался, что лишь чудом не разбил его. Низ живота скручивало болезненно от возбуждения, член изнывал, а мокрое белье неприятно липло к плоти. Кэйа потер свое бедро рядом с пахом рукой и втянул воздух через сжатые плотно зубы. Почему, бездна его дери, Дилюк просто не трахнет его?! Все, что оставалось — бездумно двигать фигуры без капли надежды что-то изменить. Следующими ходами улетели оставшиеся две белые пешки. Кэйа влил в себя подряд еще два бокала вина, сладость которого хотелось перебить водой, а лучше чем-нибудь закусить. Он выпил слишком много за небольшой промежуток времени, а постоянное нахождение на грани, ощущение себя оголенным нервом, дурманили его голову. Едва ли капитан смог бы в таком состоянии отбиваться от противников. Он сомневался, что сможет хотя бы встать с кресла с первой попытки. Все окружение за пределами стола плыло, и даже Дилюк смазывался в одно сплошное движение красных локонов. Вопреки расхожему мнению у Кэйи не было ни особого гена пьяницы, ни выученного сопротивления алкоголю. Обычно он просто предусмотрительно выпивал пару глотков зелья из лилии каллы, расторопши и одуванчика, а затем медленно тянул бокал за бокалом, выведывая все местные слухи у не таких дальновидных пьяниц в таверне. Да и в целом пьянеть Кэйа не очень любил: пропитый мозг вытаскивал наружу всю чернь из его подсознания, выворачивал наружу, как корзину с грязным бельем, все его жалкие желания и страхи. К тому же пьянство портило его имидж, а лишних вопросов Альберих не терпел. И само вино прекраснее, когда пробуешь его с чистыми мыслями. К счастью, ни одна степень опьянения не сворачивала в узел его язык. — Издеваешься… — прошипел Кэйа, наблюдая, как блестят зрачки Дилюка в свете вечерних ламп. Или то все был блеск азарта? — Делаю твой долгожданный поцелуй еще желаннее, — ухмыльнулся Дилюк. — Ты же как-то так выражался? — Как мило с твоей стороны, — нараспев, но все еще с шипящей агрессией протянул Кэйа, сверкая глазами исподлобья и мысленно проклиная Дилюка за его хищнические замашки, которые одновременно с тем же и обожал. — Сделай уже что-нибудь… В лице Дилюка что-то шевельнулось, незримое, что-то, что можно лишь ощутить: то ли жалость, то ли собственное желание взыграло. Кэйин конь слетел с доски, попав под удар одного из безжалостных Дилюковых ферзей. — Сиди, — скомандовал Дилюк, когда Кэйа потянулся руками к подлокотникам, чтобы после встать и выполнить условие. — Доиграем, потом отработаешь. — Нравится чувствовать свое превосходство? — Ты сам меня вынудил, — пожал плечами Дилюк, а затем движением руки предложил Кэйе сделать следующий ход, и сам же усмехнулся, вдруг стыдясь своего надменного поведения. — Сука, — повторил Кэйа и сделал следующий бессмысленный ход. Следом за конем с доски исчезла последняя защитная фигура — ладья. Белый король стоял особняком в окружении черных фигур, как одинокая березка в густом сосновом бору. Дилюк протянул руку к бутылке, чтобы наполнить Кэйе бокал, но вдруг увидел, что вина осталось едва ли на один глоток. — Вино кончилось, — подтвердил увиденное Кэйа. — Я бы принес новую бутылку, но у меня есть мысль получше. — Ну и ну, мастер-винодел не держит алкоголя в кабинете. Правду про тебя говорят — сапожник без сапог. — Не паясничай. Дилюк цокнул языком, а затем, чувствуя на себе пристальный Кэйин взгляд, плеснул себе в рот вино прямо из бутылки. У Кэйи перехватило дыхание от одного вида на такого распаленного и дикого Дилюка. Он спешно закрыл рот, что округлился в восторге, но тут же вынужден был открыть его снова, когда Дилюк, наклонившись низко и близко, ухватил двумя пальцами Кэйю за подбородок, оттягивая его вниз, и прильнул в горячем мокром поцелуе. Тяжело выдохнув через нос, улавливая языком остатки винных капель, их терпкую фруктовость, Кэйа хотел было углубить поцелуй, прижаться к Дилюку и забыться в его огненном напоре, но тот быстро отстранился, вытер дотошно потекшую слюну с Кэйиного подбородка, улыбаясь при этом сладко и хитро, и обронил: — Мы еще не доиграли. В третий раз “сука” прозвучало уж слишком отчаянно. Кэйа сморгнул выступившие на глазах слезы, напряженно глянул на свой член, к которому вновь прилила кровь из-за короткого поцелуя от Дилюка. Проклинать хотелось уже не его, а себя. За эту ужасную фразу про ожидание и награду. С трудом взяв себя в руки, Кэйа сделал еще один бесполезный ход королем, надеясь, что пытка вскоре закончится. Потому что если нет — он расплачется, а затем кончит, не прикасаясь к себе, только от чувства унижения перед Дилюком и жалости к самому себе. И в конце концов белый король оказался поставлен под удар черному коню. — Шах и мат. — Ну наконец-то! — Дрожащим голосом воскликнул Кэйа и выпрыгнул из кресла одним ловким движением, словно и не пил вовсе, приникая вплотную к Дилюку и обхватывая его руками за шею. — Хочу тебя, сами боги не знают, насколько я хочу тебя, — залепетал он Дилюку на ухо. — Если ты меня не трахнешь, я умру прямо тут! — Чшшшш… — успокаивающе шикнул Дилюк, отчего Кэйе захотелось приложить его голову об стол. Какого, спрашивается, хуя? Дилюк целомудренно чмокнул его в уголок губ, рукой погладил бок, сжимая Кэйину рубашку на мгновение, а затем уперся ему в грудь и резко толкнул, да так, что Кэйа потерял равновесие и грохнулся обратно в кресло, неуклюже расставляя в стороны ноги и ударяясь руками о подлокотники. Кресло отъехало по полу на добрых сантиметров двадцать — у Кэйи комната перед глазами поплыла. Он не успел прийти в себя, когда Дилюк навис над ним, пылая жаром, и вгрызся Кэйе в шею остервенелым поцелуем-укусом, параллельно стягивая с него рубашку. Кэйа громко застонал, ощущая мокрые движения губ и языка на своем теле, то, как мастерски Дилюк находил его самые жаждущие и чувствительные места, как тщательно их вылизывал, прикусывал и втягивал в рот кожу. У этого засранца точно бзик на языках! Дилюк царапнул ногтями кожу рядом с единственным крупным шрамом на Кэйином теле: под левой ключицей, над сердцем. Следом прошелся поцелуями-бабочками по очертаниям ребер. Кэйа завозился, подначивая Дилюка поторопиться и приступить к более серьезным вещам. Казалось, что вот-вот!.. Дилюк так близко — терпение на исходе — возьми же! Не томи! На Кэйино счастье, Дилюк уже вдоволь наигрался во время шахматной партии. Стоило рубашке соскользнуть со смуглых плеч и упасть на пол, как Дилюк потянулся руками к брюкам, плотно обтягивающим и Кэйин живот, и его бедра, и конкретно выпирающий член, ожидающий к себе внимание уж слишком долгое время. Пришлось немного повозиться, выуживая стройные крепкие ноги Альбериха из плена штанов. Кэйа надрывно выдохнул, а затем коротко проскулил, когда давление на его пах исчезло, а мимолетная прохлада комнаты задела чувствительную кожу, но лишь на то мгновение, пока Дилюк не приблизился обратно, жадно вдыхая Кэйин запах, и положил свои ладони на его бедра, слегка сжимая, словно там им было самое место. Кэйа распластался совершенно голый в кресле, готовый, согласный на все. Он смотрел на Дилюка несколько отрешенным взглядом, все его тело, казалось, жило одним лишь желанием. Он эротично забросил одну ногу на подлокотник, зазывая, прося, и Дилюк залюбовался, поглаживая длинные крепкие ноги Альбериха, приглаживая пальцами вздыбившиеся волоски, млея от открывшегося вида. Член Кэйи подрагивал и тек. Предсемя растекалось липкой лужей у подвздошной кости. Дилюк скользнул рукой по внутренней поверхности бедра выше к промежности Альбериха, вырывая из его груди сладкое мычание, ухватил его яички рукой, пощекотал немного пальцами розовое колечко анальных мышц, а затем легко пришлепнул Кэйю по ягодице, насколько позволяло положение. Кэйа с шумом выпустил воздух через нос, а затем, еле осознавая голос Дилюка, услышал: — Повернись ко мне спиной. С трудом заставляя свои конечности слушаться и с помощью крепких Дилюковых рук, Кэйа перевернулся на кресле, придерживаясь руками за его спинку. Он взгромоздил колени на сидение, высоко отклячивая задницу, и обернулся, сверкая голубым глазом из-за плеча, на Дилюка. Дилюк смерил открывшуюся ему картину голодным взглядом, и навалился на Кэйю сверху. В таком положении Кэйа не мог видеть Дилюка, не мог предугадать его прикосновений. Член повис меж его ног, и нестерпимо хотелось себя потрогать, раз уж этого не делает Дилюк. Но Кэйа наверняка знал, что если перестанет держаться за кресло руками, то тут же рухнет. Он тихо захныкал, тычась лбом в обивку на спинке. Волна невероятного удовольствия прошибла его, растеклась по всему позвоночнику, расползаясь дальше по телу, когда он ощутил теплое прикосновение пальцев к своей пояснице. Пожар внизу полыхнул опасной вспышкой, Кэйа напряг мышцы. Было немного щекотно и чрезвычайно приятно. Он простонал, а затем завозился на месте, пытаясь прильнуть плотнее к сухим шершавым ладоням Дилюка. Кэйа взвизгнул еще раз, когда Дилюк повторил движение, а затем чуть сильнее надавил на ямочки на Кэйиной пояснице. Когда же Дилюк припал к столь чувствительному месту губами, Кэйю пробило крупной дрожью. Он слизал натекшую над верхней губой каплю пота и взмолил: — Не томи, прошу!.. Дилюк прихватил губами кожу по очереди на обеих ягодицах и отстранился. Но не успел Кэйа обернуться, чтобы выяснить причину заминки, как ощутил приставленный к его заднему проходу влажный палец. Одной рукой продолжая надавливать на поясницу, Дилюк круговым движением погладил пальцем сжавшееся рефлекторно розовое колечко мышц. Кэйа затрясся в предвкушении. Закусив губу, он попытался расслабиться. Он редко бывал в позиции принимающего, и тело его не было привычно к такого рода прикосновениям. В последний раз Дилюк брал его точно больше месяца назад. Но, честно, Кэйа был бы совершенно не против, если бы Дилюк не заискивал перед его сопротивляющейся задницей и просто вставил ему наконец! Но это же Дилюк!.. Кэйа медленно выдохнул. Палец Дилюка смог проникнуть внутрь Кэйи, вызывая в нем радостное ликование и большее нетерпение. Оставалось надеяться, что его не будут мучить растяжкой слишком долго. Кэйа был на грани. Но вопреки всем его ожиданиям, Дилюк резко втолкнулся пальцем, согнув его внутри, с первой же попытки попадая по простате, и замер, нажимая на железу. — Блять! — Выкрикнул Кэйа. Его охватило ошеломляющее удовольствие от стимуляции. Глаза застило цветными пятнами, а узел внизу живота, казалось, распался фейерверками, когда его член, наконец, выстрелил семенем, пачкая обивку кресла. Не в силах удерживать свое тело, Кэйа скатился, проезжаясь лбом по жесткой обивке, царапая тканью лицо. Его ноги задрожали, а колени разъехались, насколько позволяла ширина сидения. Кэйа жарко дышал, скрючившись в кресле, пытаясь восстановить дыхание и остроту зрения. — Блять, Дилюк, какого хрена, — едва находя силы, выпалил он. — Я хотел, чтобы ты трахнул меня, а ты! Блять!... — Ты бы кончил, как только я бы вставил тебе, — мягко и вкрадчиво залелеял Дилюк, поглаживая Кэйю по спине. — Да и неудобно в кресле… — Тут есть стол! — воспротивился Кэйа. — В прошлый раз у тебя болела спина после секса на столе, — припомнил Дилюк, хотя больная спина совершенно не аргумент, когда на другой чаше весов спонтанная (или очень даже долгожданная!) близость. — К тому же ты узкий, как бутылочное горлышко… У меня здесь, в кабинете, даже смазки нет. — Ни алкоголя, ни смазки… Какой же ты зануда, Дилюк, — чуть более вменяемо пробормотал Кэйа. Его дыхание выровнялось, и он нашел силы разместиться в кресле чуть удобнее, пока Дилюк все так же прижимался сзади и заботливо гладил его спину и перебирал темные взмокшие пряди на затылке. — Не знал, что суки бывают занудными, — Дилюк усмехнулся. И Кэйе эта острота показалось до того смешной, что дуться на Дилюка не хотелось, и он вторил его смеху. А, может, оргазм наконец расслабил не только Кэйино тело, но и разум, после долгого воздержания. Все таки награда стоила того. И еще как! Дилюк наклонился ниже, путаясь носом в синих волосах, и прошептал: — Пойдем в спальню. Здесь никого кроме нас, можешь не одеваться.