Конь и Король

Когда Кэйа отдышался, Дилюк помог ему дошагать до спальни. Одежда осталась забытая в кабинете. Впрочем, как и шахматы с посудой на столе. Ноги еле слушались, но Альберих, отдавшись всецело в надежные руки Дилюка, добрался до спальни, а следом и до кровати, без происшествий. Тело все еще пробивало послеоргазменным удовольствием, а места, которых касался Дилюк, казалось, были наэлектризованными, слишком чувствительными. Он упал спиной на кровать, блаженно выдыхая. Когда напряжение от долгого первого возбуждения и необходимости сдерживать себя отступило, предвкушение ленивого и чувственного секса заполонило Кэйину голову. Устроившись поудобнее на подушках, он вольно раскинул в стороны руки и ноги, наблюдая за Дилюком: он зажег пару свечей на тумбе, а следом начал расстегивать пуговицы жилета и рубашки. Кэйа усмехнулся. Он пару минут назад, будучи абсолютно голым, был обтискан и залюблен совершенно одетым Дилюком. От этой мысли его все еще обмякший после разрядки член дернулся. — Полижемся? — предложил Кэйа, когда Дилюк, отбросив в сторону жилет, принялся стягивать с плеч и рубашку, а взглядом прикипел к нарисовавшейся на его кровати картине. Совершенно не стыдясь, Кэйа сделал до ужаса вульгарный жест языком, наблюдая как градус желания в глазах Дилюка растет все выше и выше. Дилюк простонал, прежде чем ответить: — Какой же ты… — Он с усилием втянул воздух через сомкнутые зубы. — Какой? Красивый? — Кэйа облизнулся, нахально глядя в темные как две бездны глаза Дилюка. — Сексуальный? Притягательный? Великолепны- — Болтливый! — Стенающе выпалил Дилюк и поспешил нагнуться над кроватью и заткнуть паршивца поцелуем. “Все таки полижемся”, — подумалось Кэйе, а затем он всецело увлекся слегка шершавыми губами Дилюка и его жарким влажным ртом. Дилюк мазнул губами и языком один раз, а затем отстранился, чтобы прошептать близко-близко: — Словоохотливый. — Он оставил еще один короткий поцелуй на блестящих от слюны пухлых Кэйиных губах. — Говорливый балагур. — Очередной поцелуй. — Языкастый подстрекатель… Кэйа смог лишь промычать о своем восхищении — Дилюк вновь припал своим ртом к нему, в этот раз глубже и жарче, терзающе и пламенно. У Кэйи бы подкосились ноги, если бы он сейчас не лежал. Он отчаянно цеплялся пальцами за бледные веснушчатые плечи, млея в поцелуе, тая. Дилюк прихватил губами его язык, посасывая и лаская, облизал, казалось, каждый миллиметр Кэйиного рта, съедая его стоны и скуля в запале в ответ. Он погладил языком нежное небо, и Кэйа почувствовал, что вот вот задохнется в развратном пожаре, устроенном Дилюком. Он дышал невпопад, а в голове без остановки звучал громкий шепот Дилюка — так сексуально его еще никто и никогда не упрекал! Кэйины пальцы крепче вжались в плечи, впиваясь ощутимо ногтями. Ему захотелось и оттолкнуть Дилюка, чтобы вздохнуть в полную силу, и прижать настолько близко, что от их общего жара их тела бы приварились друг к другу кожа к коже. Кэйа вздрогнул всем телом, когда ощутил горячие ладони на груди. Совершенно дикий высокий стон слетел с его губ, исходя из самого его нутра. Он выгнулся дугой, чтобы полнее ощущать давление ладоней. Дилюк аккуратно — в этом весь он! — прикусил нижнюю губу Кэйи, отстраняясь, чтобы внимательно вглядеться в поплывшие Кэйины глаза, очевидно, взволнованный странным звуком. А сам он смотрел не менее шало и жгуче, чем сам Кэйа, пробирался этим своим взглядом в самую душу, выворачивал наизнанку, чтобы и там, изнутри его души, обласкать, а затем бережно собрать обратно. Кэйа пополз руками с плеч выше, остановился мимолетно на шее, чувствуя напряжение крепких мышц и побежавшие по коже Дилюка мурашки, а затем запустил обе пятерни в разметавшиеся огненными всполохами алые пряди, притягивая голову Дилюка обратно к себе. — Пожалуйста, — он выдохнул, — пожалуйста, продолжай. Все хорошо… — Хм… Кэйа взвыл снова, когда и без того горячие ладони Дилюка раскалились — его глаз бога лежал где-то в комнате. Как только в их обстоятельствах выдержки хватило, чтобы собрать пиро энергию, не держа глаз бога на теле… Дилюк воспользовавшись замешательством Кэйи, снова скользнул языком к нему в рот, а руками повел сначала немного вверх, сминая ладонями соски, а затем резко вниз, проезжаясь пальцами по каждому выпирающему ребру. Руки остановились так же резко, как начали свое движение, замерли внизу Кэйиного живота, вновь набирая температуру. Кэйа завелся еще во время поцелуя, а теперь и вовсе ерзал несдержанно по покрывалу, перебирал пальцами красные волосы, мычал и стонал Дилюку в рот. Руки Рагнвиндра пекли опасно и остро, до легкого зуда и нервного напряжения. Хотелось, чтобы они поскорее спустились ниже, согрели там тоже. Кэйа попытался приподнять таз, пока хныкал требовательно в поцелуй, плененный Дилюковыми губами, но твердая хватка Дилюка не дала ему добиться желаемого. Заставить Дилюка проявлять чувства ярко обычно тяжелая задача, но если ему сносило крышу, то он превращался в настоящего нежного тирана. Кэйа тоже умел играть в эту игру, но из них двоих, когда дело касалось чувств, Кэйа оказывался менее терпеливым и сдержанным. Весь его холодный расчет и аналитический склад ума сметало волной желания, слишком долго он считал себя недостойным, слишком сильно жаждал внимания и ласк. Огонь пальцев Дилюка — антипод морозу — узорами расползался по Кэйиному животу, заставляя его надрывно вздыхать и молить о большем лишь взглядом и руками. Хватка в волосах Дилюка усилилась: Кэйа прижимал его к себе, чуть ли не вдавливал губами в свои губы. Он несомненно жаждал ласк, но сейчас хотелось, чтобы ласки эти были активнее, развратнее. Он хотел, чтобы Дилюк трахнул его, весь вечер, но тот, напаивая свое желание трепетно обнежить и облобызать Кэйю с головы до пят, вел их близость в собственном темпе, усмиряя и подчиняя Кэйю. Вдруг Дилюк и вовсе отстранился, выпутавшись из Кэйиного захвата. Альберих посмотрел на него мутным взглядом, со сведенными на переносице бровями. Его губы пылали, истерзанные Дилюком, блестели влажно в свете свечи. Следом исчезла одна из ладоней на его животе, однако вторая лежала властно поперек него немного ниже пупка, поглаживая мерно большим пальцем, и от прикосновения теплые волны возбуждения приливали прямиком к Кэйиному члену, давно уже затвердевшему повторно, загнувшемуся чуть вбок, ожидающему внимания. Дилюк потянулся одной рукой к ящику прикроватной тумбы, недолго пошуршав там, он выудил склянку с медового цвета жидкостью, а следом отложил ее на подушки. — Лю-ю-ю-у-ук, — потянул Кэйа, и Дилюк приблизился к его лицу, вглядываясь сосредоточенно и с толикой восхищения. — Что такое? — тихо спросил он, погладив Кэйю по волосам. — Хочу тебя… — Его глаза блеснули, а выражение лица сделалось нарочито капризным. — Хватит играться. Я готов разрыдаться от… — он закусил губу, стараясь подобрать слова, — всего этого. Дилюк ласково улыбнулся, когда Кэйа обхватил его лицо руками, поцеловал сдержанно внутреннюю часть одной из ладоней, а затем лизнул игриво, неотрывно глядя на Кэйю. — Ты же сам предложил, как ты выразился, “полизаться”. — Понахватался у меня! — пыхтя, воскликнул Кэйа. — Мне нравится твой язык. — Это не совсем то, что Кэйа ожидал услышать от Дилюка сейчас. Он удивленно вскинул брови, наблюдая, как невозмутимое, хоть и с легкой улыбкой, лицо Дилюка покрывается очаровательным румянцем. Дилюк улыбнулся еще чуть шире, отводя взгляд. Кажется, он и сам такого от себя не ожидал. — Ну почему ты такой! — жалобно запищал Кэйа, прикрывая веки. — То слова не вытянешь, то говоришь…Так! А я потом думать ни о чем больше не могу… — Так не думай, — исступленным шепотом ответил Дилюк, наклоняясь ниже. Он прикусил мочку Кэйиного уха, того, что украшала крупная серьга с голубым камнем. Причмокивая, он обсосал кромку алеющего ушка, потеребив языком колечко серьги. У Кэйи от всего этого сбилось дыхание. А следом он ощутил, как его член обхватила влажная, скользкая ладонь. Едва ли Кэйа мог сообразить, в какой момент Дилюк успел открыть склянку со смазкой… Слыша шумное дыхание у своего уха, ощущая приятные, хоть и слишком медленные, касания к члену, Кэйа совершенно обеспамятел. Вылетела из головы и милая перепалка, и шахматная партия, что, казалось, происходила в какой-то другой, совсем далекой жизни. Кэйа, не щадя голоса, поощрял особенно сладкие прикосновения к чувствительным местам, стонал звучно и упоительно. А Дилюк тем временем тихо мычал ему в сопровождение, зацеловывая смуглую кожу Кэйиной скулы. Он медленно спустился губами ниже, прихватывая бьющуюся на шее венку, слизал покатившуюся, вызванную испариной, капельку пота, поцеловал трепетно ключицу. И все это время лизался, лизался, лизался. Бесконечно лизался, не на секунду даже не думая использовать зубы или оставить страстную любовную метку. — Извращенец, — просипел Кэйа, укладывая ладонь на Дилюковом затылке, прижимая его голову ближе, пытаясь тем самым подстегнуть к активным действиям. — Кто бы говорил… — Укуси меня, — все же попросил Кэйа, когда Дилюк начал особенно старательно вылизывать его ключицу, то и дело подбираясь к кромке старого шрама, продолжая рукой медленно двигать по стволу, обводить невесомо пальцами пульсирующие венки, а второй рукой гладить Кэйю по волосам. Дилюк укусил, но совсем легонько. Кэйа надавил на его затылок настойчивее. — Сильнее… — взмолил он. Дилюк прихватил ключицу зубами чуть жестче, так, что на утро останется недолговременный след, но тут же зализал ее, словно извиняясь. Кэйа обреченно выдохнул. Убедить Дилюка в том, что он, Кэйа, хотел бы более развязных и грубых прикосновений, было той еще задачей. Он продолжит пытаться донести это до Дилюка, но в этот раз у него не вышло. — Еще, Люк! — напоследок попросил он, жмурясь. Даже если он не получал желаемого, прикосновения Дилюка все еще были до одури приятными. — Не могу… — смущенно, шепча на ухо ответил Дилюк, продолжая напирать, ласкать кожу больше губами и языком, чем зубами. Кэйа дернулся и ахнул, когда руки Дилюка вдруг снова нагрелись: одна за ухом, а вторая у основания его члена. Он прижался головой к своему плечу, пугаясь отклика, излишней чувствительности. Ощущение жара на шее оказалось даже ярче, чем пламенная рука внизу. Не дав толком Кэйе поплавиться от удовольствия, Дилюк прекратил нагревать руки и чуть отодвинулся назад. Он переместил одну руку на внутреннюю часть смуглого Кэйиного бедра, нежно погладив, а второй схватил подушку, подтягивая ее ниже по кровати. Следом прикосновения и вовсе пропали. И Кэйа ощутил, как холодно его телу на контрасте с огненной Дилюковой пыткой. Он приподнял таз, когда Дилюк начал пропихивать подушку ему под поясницу. — Подтяни ноги, — попросил Дилюк, после того как стащил с себя домашние туфли и брюки, и устроился с ногами на кровати. — Все для вас, господин Рагнвиндр, — чуть ли не мурча, перекатывая слоги на языке, отозвался Кэйа, сгибая колени и поднимая выше бедра и разводя в стороны, открывая Дилюку доступ к своей заднице. Дилюк в ответ тихо усмехнулся, легко шлепнув Кэйю по бедру. — Только не мучай меня слишком долго. — Кэйа выразительно посмотрел Дилюку в глаза. Зная Дилюка, толку в этой просьбе немного, но Кэйа не спешил сдаваться. — Я постараюсь… — Дилюк смутился. — Но я не хочу, чтобы тебе было больно. Он оставил на Кэйином колене невесомый поцелуй, а следом, обмакнув пальцы в масло, приставил их к его анальному отверстию, пока что не нажимая, лишь слегка поглаживая, иногда проходясь мокрыми касаниями по ягодицам. — Ты не можешь сделать мне больно, Люк… — едва шевеля губами, прошелестел Кэйа, расслабившись и позволяя Дилюку протолкнуть первый палец. Кэйа закрыл ладонью свое лицо, сдерживая чувста — плакать сейчас было бы совсем не к месту, но вино, запал и нежный властный Дилюк делали его слишком уж ранимым. К счастью, в этот раз Дилюк решил его не мучить повторной стимуляцией простаты, лишь планомерно растягивал, почти сразу протиснув к первому пальцу второй. Пожалуй, даже слишком планомерно и неторопливо. Кэйа безмерно любил Дилюка, но излишняя дотошность того была основной причиной, почему Кэйа редко был снизу. Дум по этому поводу у него было много: от непринятия факта, что с ним можно обращаться столь деликатно и ласково до дурного желания быть оттраханным настолько, что в голове не осталось бы ни единой мысли. Они говорили об этом и сошлись на том, что Дилюку не принципиально в каком раскладе они будут спать, и будут ли вообще заходить дальше взаимных ласк, но отпустить себя и взять Кэйю грубо он не может. Кэйа тогда расплакался, стоило ему оказаться наедине с собой. Но иногда Кэйе очень хотелось всецело отдаться в руки Дилюка, даже если он не мог удовлетворить все его желания по полной. — Люк, — позвал его Кэйа. Но Дилюк ничего не ответил, лишь прижал покрепче Кэйю к постели, удерживая за бок, когда тот попытался насадиться на пальцы сильнее. Кэйа с шумом втянул воздух, обреченно закатывая глаза, Он повторил имя Дилюка еще несколько раз, но пальцы в его нутре не стали ни грубее, ни быстрее. — Еще немного. — Дилюк оставил поцелуй и на второй Кэйиной коленке, прижавшись к ней лбом, он взглянул на Кэйю с легким сожалением во взгляде. А затем он просиял, осененный какой-то идеей. — Ох! — со стоном воскликнул Кэйа, ощущая жар у самого основания бедра. Следом брови на его лице поползли вверх — Дилюк чудо! Каким-то образом тот сохранял концентрацию и смог нагреть только одну руку, приятно шпаря Кэйину кожу, проходясь от промежности до колена по внутренней стороне и обратно. Дилюк победно ухмыльнулся, наблюдая за реакцией Кэйи, а затем, явно желая того “добить”, нащупал пальцами бугорок простаты и проехался по нему подушечками вперед и назад, из-за чего Кэйа не сдержал стонов, а следом вынул пальцы. Дилюк отвлекся на мгновение, чтобы взять флакон с маслом, а затем обильно смазал им свой член и Кэйин анус. Кэйа поднапрягся, смотря за подготовкой Дилюка, и готовясь к проникновению. При всем своем напускном бесстрашии и застилающей глаза похоти, он все еще не имел секса долгое время, а крупный член Дилюка одновременно и завораживал, и пугал. Но Дилюк оставался Дилюком. Он навалился сверху над Кэйей, удерживая вес тела на руках и вгляделся в него внимательно и чутко. У Кэйи перехватило дыхание, он крепко зажмурился, отгоняя лишние мысли из головы, и обхватил руками лицо Дилюка, смотря в ответ с искренним доверием. А следующая фраза Дилюка и вовсе откинула все темные мысли на задворки сознания: — Полижемся? — отзеркалил Дилюк, еле сдерживая смешинки в голосе. Кэйа нескромно хихикнул в ответ, радуясь, какое совершенство ему перепало в лице Дилюка. Или это он ему достался, такой весь неказистый, на воспитание и любовь. Не долго думая, Кэйа первым потянулся к Дилюку, буквально облизывая языком его губы. А затем, вкрадчиво прошептал: — Только если ты наконец-то вставишь свой огромный толстый член в мою задницу и оттрахаешь меня до потери сознания! Дилюк от такого напора чуть не задохнулся в смятении, но Кэйа сразу же потянул его на себя, припечатывая свои слова поцелуем и роняя Дилюка себе на грудь. Когда они прервали свой очередной долгий мокрый и развязный поцелуй, больше похожий на страстный танец двух горячих языков, Дилюк напоследок чмокнул Кэйю в нос, наблюдая как очаровательно тот фокусирует взгляд на нем, приподнялся на руках и вернулся в положение сидя на голенях. — Готов? — Он погладил сжатое розовое колечко мышц большим пальцем, размазывая масло по Кэйиной промежности. — Если ты еще раз остановишься, чтобы спросить, все ли со мной в порядке, я ударю тебя пяткой по голове, — пригрозил Кэйа, а сам при этом зашелся легкой дрожью предвкушения. Дилюк его достаточно потомил, было невмоготу терпеть еще больше: член изнывал, требуя ласки, растянутая дырка напряженно сжималась, а смазка внутри и снаружи приятно холодила кожу. — Не могу обещать. — Дилюк улыбается и приставляет наконец головку члена, продолжая при этом поглаживать подрагивающий анус, и уверенным движением, чуть раздвинув пальцем стенки, входит головкой внутрь. Кэйа, хоть и был все время уверен, что безмерно жаждет член Дилюка в себе, вдруг сжимается — резкая боль прошибла его тело от промежности до поясницы, но тут же утихла, стоило Дилюку остановиться. Несмотря на все угрозы, пинаться Кэйа не спешил. Лишь пытался выровнять дыхание. Он жмурился с усилием, пряча выступившие слезы. Сердце в его груди забилось, точно пойманное в когтистую лапу, в бешеном ритме, а сам он ухватился мертвой хваткой в покрывало по сторонам от себя. Кэйа выдохнул. Дилюк, ловя каждое движение, каждую перемену в лице Кэйи, гладил его по бедрам, слегка нагревая руки, обхватил его член у основания и повел рукой вверх, к головке, обрисовывая ту по кругу пальцем, а затем спустился к основанию, следом — еще ниже, погладил яички, слегка надавил на место под мошонкой. Кэйа всхлипнул, ловя, перекрывающие боль, нотки наслаждения, далекого и притупленного, но этого было достаточно, чтобы он вновь расслабился. Следом он ощутил, как начал раскачиваться вперед и назад Дилюк, продвигаясь понемногу глубже. Кэйа подтянул колени еще ближе к себе, удерживая на кровати лишь кончики пальцев ног, меняя немного угол, под которым Дилюк проникал в него. Из-за чего, стоило Дилюку протолкнуться почти на всю длину, Кэйа прикусил губу, мыча и закатывая глаза, ощущая, как Дилюк проехался головкой члена по его простате. — О-о-о, да! — сладко протянул Кэйа, когда ко всему прочему Дилюк снова надавил на его простату снаружи, нажимая пальцем под мошонкой. Дилюк что-то прошипел, сжав зубы, а затем, приласкав напряженные Кэйины ноги, хлопнув разок по бедру, закинул их себе за спину. Кэйа закусил губу, обхватил покрепче ногами талию Дилюка, когда тот полностью вышел из него, а следом толкнулся снова до конца. Под языком ощутилась соленая капля крови, выступившая от того, как сильно Кэйа сдерживал свои крики. Боль от проникновения и неприятные ощущения от наполненности отступили. Он облизал губы, дурея от привкуса железа, дурея от ощущения внизу. Его член дергался на каждом глубоком толчке, и Кэйа был не уверен, что его хватит надолго. Горячие руки Дилюка мяли Кэйины бедра, поднимались иногда к тазу. Он царапал ногтями кожу на выпирающих подвздошных костях, постепенно ускоряя темп, с которым толкался в Кэйю. Он жмурился и глядел невозможными темными зрачками с горящей алой радужкой вокруг, волосы его метались от интенсивных движений, подсвеченные, они казались яркими всполохами огня во тьме. Весь мир Кэйи сузился до этого трепетного огня, горячего, всеобъемлющего, но бережного, ласкающего лишь своими язычками. Из груди Кэйи вырвался яркий сладкий стон, а затем он вовсе отдался чувствам. Дилюк брал его, пускай не грубо, но достаточно быстро, чтобы у Кэйи сносило голову. Он закрыл глаза — все равно едва ли мог хоть что-то разобрать сквозь пелену слез и с одурманенным разумом, запрокинул голову, упираясь затылком в подушки, скомкавшиеся непонятной кучей в изголовье. Волосы лезли в глаза, но Кэйа не обращал на них внимания и не собирался смахивать. Лицу было жарко: щеки и шея горели, а всей его нижней части — еще жарче, почти смертельно горячо. Его рук вдруг коснулись, пропавшие с бедер, обжигающие ладони. Дилюк чуть замедлился, и Кэйа неосознанно вскрикнул, моля: “Быстрее!”, чтобы в следующую секунду почувствовать и возобновившийся бешеный темп, и пылкие прикосновения губ к своей шее, открытой и, очевидно, сводящей Дилюка с ума. Пальцы Дилюка обхватили Кэйины — напряженные, цепляющиеся за покрывало. Кэйа тихонько выдохнул, когда Дилюк сжал их крепче, преплелся с ним пальцами, поцеловал под челюстью, посылая по телу Кэйи трепетную дрожь. Дилюк неустанно трахал его, двигаясь уверенно, с нужной скоростью и проникая так глубоко, как нравилось Кэйе. То, что нужно. Кэйа обхватывал его член мышцами ануса, подмахивая бедрами, двигаясь навстречу, чувствуя как при каждом толчке и сокращении его дырки из нее течет смазка, стекающая следом по ягодицам на кровать. — Я скоро, — прошептал Дилюк, опаляя дыханием Кэйину щеку, затем целуя ее, тихо отфыркиваясь от попавших в нос Кэйиных волос. В глазах Дилюка плескался отражением огонек свечи, когда Кэйа, чуть повернув голову, открыл глаза и посмотрел на него. — Я, ах!.. Я тоже! — всхлипнул Кэйа. А затем снова простонал, потому что Дилюк обхватил его член и начал надрачивать его в такт толчкам, второй рукой все еще переплетаясь пальцами с пальцами Кэйи. Когда удовольствие подбиралось, собираясь выплеснуться как вода из переполненной чаши, Кэйа начал скулить каждый раз, что Дилюк попадал членом по его простате. Каждый удар отражался фейерверками в сознании Кэйи, он ощущал себя на грани, и каждый раз не хватало доли момента в прикосновении к чувствительной железе, чтобы его наконец охватил оргазм. Рука Дилюка, что ласкала с неистовой скоростью Кэйин член, стала двигаться еще быстрее, чуть задерживаясь и сжимаясь у головки. Кэйа потянулся тазом вверх, пытаясь догнать руку и насадиться задницей на член Дилюка, он едва мог удерживать ноги на пояснице Дилюка, и те скатились неловко и неуклюже, упав по сторонам. Но было уже совсем не до них. Дилюк сделал еще несколько движений внутри Кэйи, его руки нагрелись вновь. Опаляющее кольцо пальцев на члене стало завершающим толчком для Кэйи, его тело содрогнулось. Дилюк сделал еще рывок, а затем Кэйа сжался на нем почти до боли и излился горячей спермой себе же на живот. Его тело прошибло крупной дрожью, волна возбуждения захлестнула его. Он услышал, как Дилюк чертыхнулся, стеная, пока додрачивал Кэйин член, словно пытаясь выдоить его до конца. Его еще не отпустило удовольствие оргазма, но стенки ануса расслабились, сокращаясь трепетно и быстро, но не пережимая более член Дилюка, когда тот возобновил толчки, задевая вновь гиперчувствительную теперь простату. У Кэйи потемнело в глазах, он не слышал ни скрипа матраца, ни пыхтения Дилюка за своими громкими стонами. Тело горело огнем, он весь взмок, был липким от пота, масла и семени. Дилюк добивал его, принося болезненное удовольствие, дотрахивал до последнего, и Кэйа плыл, отдавшись ему полностью. Мыслей, казалось, не осталось. Весь Кэйа сделался сейчас одним сплошным комком чувств. Он ощущал крепкую хватку на своей ладони, пульсацию удовольствия в нижней части тела, отнимающиеся и затекшие ноги и тепло, тепло, тепло. Он вскрикнул еще раз от резкого толчка, а затем он перестал ощущать вообще что-либо. Перегруженный организм, утомленный за сегодняшний вечер, отключился, лишая Кэйю сознания.