Луна светит ярко

      Блондин целует юношу в лоб, поглаживая того по спине и утыкаясь в копну запутавшихся волос, вдыхая приятный аромат мятного шампуня, параллельно листая ленту в телефоне. Яркие лучи дневного солнца прорывались сквозь занавеску кремового цвета, падая на бледную щеку юноши, приятно обжигая своим теплом. Марк лежит у Тимура на груди, слушая биение сердца, такое мягкое и убаюкивающее, что парень потихоньку начинает засыпать, прикрывая тяжелеющие веки. День выдался тёплым, делать не хотелось вообще ничего. Брюнет заторможенно приподнимается на локти, медленно моргая и зевая. — Может ты оторвешься от мобильника? — М-м-м... — задумчиво тянет блондин, сосредоточенно пробегаясь глазами по строчкам, а потом переводя взгляд на недовольного юношу. — Че мычишь, а? — Да ничего, хочешь в кино? — Кино? — Марк задумчиво прикрывает свои темно-карие глаза, такие тёплые и безбрежные, как море, в которых Тимур готов утонуть. — Ну давай, а на что? — Анчартед, там про приключения. — Окей. Когда? — Ещё пол часа валяемся и начинаем собираться.       Минут сорок они ещё лежали на мягкой кровати в квартире Тимура. Марк к тому времени успел заснуть, тихо посапывая в объятиях своего парня. — Марк, мы идём или нет? — блондин расталкивает юношу, вырывая того из сладкой дремы с протестующим мычанием. — Да, идём, только дай мне проснуться, — оффник выбирается из крепкой хватки недовольного Марка, улыбаясь и идя собираться. Брюнет нехотя поднимается, потирая заспанные глаза и зевает, сладко потягиваясь. Раз встал, то придётся идти. Натянув любимые клетчатые брюки и толстовку с весенней ветровкой, парень выходит в прихожую, где его уже ждёт собранный Тимур. — Капуша, нельзя побыстрее? Мы так подойдем к концу фильма. — Ой, закройся, — Марк неспеша натягивает кроссовки, смотря на фыркающего блондина и растягивая бледно-розовые губы, цвета изящного бутона агростеммы, распускающегося ранним утром, подставляя свои лепестки под греющие лучи солнца. Наконец-то собравшись, парни выходят из дома, прогулочным шагом направляясь к остановке, ловя красный, с облупившейся краской и с ржавчиной от старости на бампере, автобус. Оплатив проезд, Марк садится на кожаное кресло, противно скрипящее под его весом и переводя взгляд на окно и пролетающие за ним серые многоэтажки, от которых порядком начинает тошнить. Скорей бы лето, чистое голубое небо без единого облачка, зеленую, мягкую траву, собирающую прозрачную росу на своих стебельках после тёплого дождя.       Тимур сидит рядом, всё так же переводя взгляд из одной точки в другую, рассматривая людей, которых он забудет сразу же, после того как выйдет из этого плешивого автобуса.       Блондин толкает задумчивого парня, оповещая о том, что на следующей остановке они выходят.       Тёплый ветер обдувает лицо, колыша чёрные волосы. Цвет порядком вымылся, превращаясь в какой-то шоколадный, который Марку не очень нравился. — Давай быстрее, нужно ещё попкорн купить, — блондин поторапливает юношу, направляясь в виднеющийся на горизонте торговый центр, блестящий своим стеклянным куполом.

***

      В помещении вкусно пахнет сладкой кукурузой, в общем, как и в остальных кинотеатрах. Марк просит у милой девушки, приветливо ему улыбающейся, средний стаканчик попкорна с карамелью. Тимур заказывает себе точно такой же, вдобавок беря банку с газировкой.       Зал был уже на половину полон, люди усаживались по своим местам, начиная есть свою кукурузу. Нетерпеливые дети бегают туда-сюда, орут и вертятся на кресле. Марк хмурится от раздражения, ведь фильм на который они пришли был шестнадцать плюс, тогда что эти выжившие абортыши тут делают? — Давай иди уже, хватит глазки закатывать, — Тимур говорит это прям над ухом, посылая приятные мурашки по телу и юноша слушается, цокая и протискиваясь к своему креслу. — Че за фильм вообще? — Да сам без понятия, знаю, что тут этот... Чел, который в последнем Человеке-пауке снимался... Том какой то, — блондин трет затылок, пропуская короткие пряди меж пальцев и делает себе напоминалку сходить в парикмахерскую. — А, Том Холланд вроде. Мне кстати понравилось, как он сыграл, так что, думаю фильм будет нормальный, — Марк не сдерживается, берёт несколько попкоренок и засовывает в рот. Сладкая карамель тает во рту, и юноша с удовольствием закидывает ещё парочку, облизывая липкие от сладости пальцы. — Не бери пальцы в рот, фу. Как маленькая лялька ей богу, весь тц облапал и теперь всю дрянь в рот тащишь, — лицо оффника кривится, под закатывающиеся глаза Марка, который всё же убирает руки ото рта.       Фильм наконец-то начинается. Надоедливая реклама идёт целых десять минут или даже больше. Марк раздражённо прикусывает язык, держа себя в руках чтобы не съесть весь попкорн сейчас, на ебанной бесячей рекламе, а потом остаться на целых два часа без ничего.

***

      Титры бегут по экрану, и брюнет вздыхает, поднимая затекшую пятую точку с кресла и следуя за Тимуром, выходя из душного зала. — Ну как? Понравилось? — веснушчатый выкидывает стаканчик с бутылкой в попавшуюся по пути мусорку. — Да, фильм имбовый, хотя, я думаю загадки можно было сделать поинтересней и посложнее, а то так всё очевидно было, — Марк следует примеру светловолосого, выкидывая стаканчик и выходя из кинотеатра. — А тебе? Мне показалось, что ты чуть не захрапел там, — темноволосый хихикает, а Тимур только задумчиво заламывает брови. — Что!? Нет, я смотрел. — Да? В середине сладко посапывал на моём плече, не спал значит? — Я слушал. Этот Том такой выпендрежник, я бы сыграл лучше, — блондин скрещивает руки на груди, расправляя плечи. — Я бы посмотрел, думаю сериал носил бы жанр комедия, юмор и стёб, — Тимур на это только обиженно дуется, уходя от юноши, пока тот со звонким смехом догоняет его.

***

      На улице начинало вечереть. Солнце плавно скатывалось за горизонт, опаляя последними лучами город и оставляя на голубом небе розовые разводы. Марк берёт юношу за руку, переплетая пальцы и улыбаясь, подставляя лицо под ласковый ветер, что задорно играется с его волосами. Вдоволь нагулявшись, парни потихоньку идут домой, любуясь красотами вечернего заката, превративший небо в какой-то алый или оранжевый цвет.       Зайдя во дворы, Марк теряется в своих мыслях, даже не замечая, как к ним кто-то подходит. — Какая встреча, — от этого голоса брюнет дёргается, резко останавливаясь и поднимая взгляд. Перед ними стоит Никита, с его компашкой, буравя парней взглядом. Привычная голубая расстегнутая олимпийка адидас и чёрные штаны с кепкой на голове, прикрывающей короткие волосы. — Тимур, совсем про нас забыл, возишься с этим нефором уебищным, — Никита достаёт сигарету, зажигая её и затягиваясь, выпуская облако едкого дыма, от которого Марк морщится. Тимур рядом с ним напрягается всем своим существом, это явно ни к чему хорошему не приведёт. — Никит, давай потом? — блондин смотрит на него своим голубым взглядом, чувствуя, как редановец сжимает его руку, сильнее нервничая. — Да какой блять потом? Ты совсем на нас забил, даже сообщения игноришь, этот пидор и тебя заразил этой хуйней? — шатен крутит меж пальцев тлеющую сигарету, стреляя своими темно-карими глазами в Марка. — Завались пожалуйста и ливни, мы потом с тобой поговорим. — Ну уж нет, этот меня уже бесит, они все меня пиздец как бесят. Позавчера нашего братана перцем залили, прикинь? А, ты ж не знаешь, совсем похуй, да? — Никита давит, а Тимур ведётся, потому что это его близкий друг, друг детства с которым они росли бок о бок. — Слушай, нет, мне не похуй, — блондина начинает пиздец как напрягать эта ситуация. Марк стоит и смотрит на это, не понимая, что происходит. Под ложечкой засосало, а внутри скручивается неприятное чувство, давящее и сжимающее грудную клетку. — Нет, тебе похуй, абсолютно. Хватит уже этих игр, бросай это чучело и пошли, ты всё уже доказал.       От этих слов сердце у Марка в пятки уходит. Что значит доказал? Брюнет медленно поворачивается к Тимуру, вопросительно смотря и сильнее сжимая чужую руку, дергая ее. — Тимур, что это значит? — Никита смотрит на это, усмехаясь, а Тимур только взглатывает, не зная, что и сказать. — О, Тима, ты ему не сказал ещё? Печально. Пошли уже, заебал, — шатен запускает руки в карманы брюк и разворачивается, собираясь идти. Тимур видит, как всё начинает рушиться в один миг, видит непонимающий взгляд карих глаз, от которого сердце начинает разрываться. — Тимур! Что это значит?! — Марк вскрикивает, поворачивая юношу к себе и смотрит на него, часто-часто моргая и пытаясь понять, шутка ли это. — Ой бля-я, да он просто поспорил, что сможет охмурить тебя на раз-два и всё. Тимур, пошли, — подаёт голос неизвестный парень из этой компашки — брюнет с ёжиком на голове.       Марк замирает, глаза стекленеют, а в уголках глаз начинают собираться непрошенные слезы. Спор? Слышится звонкий треск — это сердце болезненно трещит, разрушаясь на несколько крупных осколков. Марк отдергивает руку, отходя, и смотрит на Тимура преданным взглядом. Блондин переводит взгляд на юношу, подходит к нему, кладя ладонь на плечо. — Марк, подожд... — звонкий шлепок и Тимур прикрывает глаза, прикладывая руку к горящей щеке. Видеть, как дорогой тебе человек буквально разбивается на твоих глазах очень больно, хочется сделать что-то, но... Его затормаживает его друг Никита. Чёткий пацан, ставший ему как брат, который ненавидит нефоров и точно не признает того, что Тимур реально стал пидором. Даня, стоявший рядом подрывается, накидываясь на длинноволосого. Марк чувствует боль в области переносицы, кровь заливает горло и от этого начинает тошнить. Даня бы продолжил, если бы не испугавшийся Тимур, который взял его за шкирку и оттащил. — Тим, отпусти блять! Эта тварь тронула тебя! — блондин только сильнее сжимает чужую куртку, поднимая взгляд и смотря за тем, как Марк оседает на землю, пачкая рукава худи кровью и солёными слезами. — Тимур, ты же говорил, что любишь меня, почему?.. Зачем ты это сделал, интересно было играть со мной? — голос Марка дрожит, плечи дергаются от беззвучного плача. У блондина тоже разбивается сердце, что-то внутри говорит, что это неправильно, а что-то говорит, что это правильно, а Никита только ухудшает ситуацию, кивая и подхватывая друга под руку, уводя в неизвестном направлении.       Марк смотрит на удаляющиеся фигуры, дрожит, бьясь об асфальт лбом. Тихие всхлипы вырываются из парня, который всеми силами пытается сдержать рвущийся крик наружу. Какая-то женщина подходит и спрашивает, всё ли у него хорошо, но Марк её игнорирует. В груди сильно ноет, колит, болит. Желудок сворачивается, и парень рвёт на себе волосы, пытаясь прийти в себя. "Он поиграется и бросит тебя."       Слова вспыхивают в голове, и Марк сдавленно скулит, размазывая кровь из разбитого носа по щекам. Алая жидкость стекает по пальцам, впитываясь в край толстовки и редкими каплями капая на дорогу. Разочарование, отвращение и предательство разрывали грудную клетку на части. Почему так больно? Хочется достать это ебаное сердце из груди и раздавить его нахер, чтобы не чувствовать острой боли. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу, — шепчет юноша, поднимаясь на ватных ногах и смаргивая горькие слезы. Он идёт мимо тёмных домов, в уже наступивших сумерках. Прохожие странно на него оглядываются, но Марку похуй, абсолютно. Природа как будто поняла его настроение, и заволокла недавно чистое небо серыми тучами.       Слезы с новой силой полились из глаз, и брюнет ускорил шаг, после переходя на бег. Лёгкие обжигает, воздуха начинает не хватать от продолжительного бега. Горло дерет от сухости, но парень продолжает бежать, задыхаясь и утирая влажные дорожки. Марк забегает в знакомый подъезд и поднимается на нужный этаж, нехило барабаня по двери, глотая воздух и икая от продолжительного плача.       Спустя пол минуты дверь открывается. Из-за неё выглядывает белая макушка. Зелёные глаза расширяются, когда он видит у себя на пороге заплаканного юношу, всего измазанного в крови. — Блять, Марк, что случилось? — Артём встревоженно пропускает друга в квартиру. Брюнет опять начинает рыдать, скатываясь по двери и усаживаясь на пол, утакаясь в колени. Артём нервно кусает губы, присаживаясь рядом и поглаживая друга по плечу. — Марк, давай, поднимайся, расскажи, что случилось, — блондин всё-таки поднимает худое тело с пола, стягивая с парня куртку. — Артём, он меня б-бросил, блять, это всё был ебанный цирк. Он поспорил с кем-то, с-сука, — редановец всхлипывает и сразу обнимает Артёма, предложившего объятия. — Прости, мне жаль... Я же говорил тебе, что он уебан, — беловолосый отводит его в ванную. Раковина окрашивается в алый, когда Марк дрожащими руками умывается, оттирая засохшую и свежую кровь. — Тише, тише, — Артём грустно смотрит на такого разбитого друга. Проводит в свою комнату, усаживая на кровать и принося стакан с водой. Марк с жадностью глотает прохладную жидкость, всё ещё подрагивая. — Давай, может, успокоительных? — Не надо, — брюнет трет опухшую щеку, нервно дергая волосы. Беловолосый присаживается рядом, аккуратно обнимая. Марк хлюпает заложенным носом, обнимая юношу в ответ. Успокаивается он только к двум часам ночи, под успокаивающие поглаживания и тихий разговор с Артёмом, который весь вечер подбадривал парня.