Луна светит ярко

      Звук мигалок разрезает тишину улицы. Белая машина подъезжает к подъезду, а из неё судорожно выбираются трое медиков. Они забегают в квартиру, видя лужу крови и склонившегося над телом молодого парня. Когда медики пытаются увести его, блондин наотрез отказывается, кричит, утирая соленые капли с щек. — Молодой человек! Вы сейчас только тратите время, его может быть ещё можно спасти! — женщина, в синей куртке и с красным крестом на груди, повышает голос, немного отрезвляя юношу. Тимур с огромным усилием поднимается, зажмуривая глаза. Девушка, стоявшая рядом, подхватывает его под локоть и ведёт в другую комнату, успокаивая и давая успокоительное. — Он выживет? — до боли хриплый, надломленный голос и пустой взгляд льдисто-синих глаз. Девушка вздыхает, пожимая плечами. — Я близко не подходила, точно сказать не могу, но врачи сделают всё, чтобы он выжил. — слова, не гарантирующие ничего. И блондин это понимает как никто другой. Руки мелко дрожат от напряжения, а кончики пальцев заледенели и посинели от сильного переживания и страха. Страх потерять близкого человека. Сердце ебашит в груди как ненормальное, отдаваясь аж в висках. Тимур ерошит волосы, дергая за светлые кончики, пока медсестра вводит успокоительное.       В квартиру врывается темноволосая девушка с распахнутыми от ужаса глазами. — Тимур! Что произошло?! — Лия вбегает в комнату, видя побледневшего, словно смерть, блондина. — Что с Марком? — её большие глаза уставились на юношу, что молча сидел на диване, смотря в одну точку. — Лия, не ходи туда, — Тимур останавливает её, когда девушка хочет пойти в ванную. Лия хмурится, но не слушает его. Глаза натыкаются на алые разводы и спины медиков, которые быстро что-то делали. Девушка зажимает рот рукой, подавляя вскрик. Всхлипывает и отворачивается, идя обратно. Слезы катятся по щекам, блять, что Марк сделал... Или нет, что наделали они. Лия плачет, вытирая слезы и кусая губы.       Медики быстро поднимают каталку и перемещают черноволосого на нее. — Срочно нужно переливание крови, передай, чтобы готовили! — женщина кричит, пережимая жгутом чужие запястья. Тимур подрывается, помогая спустить каталку и загрузить её в машину. Лия выбегает следом, сразу хватая блондина за рукав и подгоняя к машине. — Едь с ним, я поеду за вами, — осипший голос заставляет Тимура обернуться и посмотреть на заплаканную девушку. — Быстрее! — Лия толкает его и бежит к своей машине, сразу выезжая за скорой.       Тимур сидит на кресле, грустно смотря на Марка, протягивает руку, запуская её в жёсткие волосы и убирая пряди со лба. Наклоняется, оставляя невесомый поцелуй на лбу, даже не обращая внимания на врачей, что удивлённо наблюдали за ним. Сейчас было похуй абсолютно на все и всех. Внутри вскипает сожаление и ненависть к себе и ко всему существующему, кроме Марка. Невинный лучик солнца, что так светился счастьем теперь погас, оставляя после себя... ничего.       Машина подъезжает к больнице, и бригада врачей сразу отправляет Марка в операционную. Тимура никуда не пускают, даже ничего толком не объясняют, говоря ждать или идти домой. Лия подъезжает следом, выбегая из машины и взволнованно смотря на блондина. — Я знаю лишь то, что у него сильная кровопотеря, об остальном мне не хотят говорить. — Тимур стискивает зубы, нервно ходя по серому коридору, морщась от тошнотворного запаха лекарств. Девушка уселась на скамейку, заламывая пальцы и тяжело вздыхая. — Если бы ты его не бросил — этого всего бы не было. Ты даже не представляешь, как он убивался по тебе... — Лия поднимает серые глаза на остановившегося блондина. Тимур засовывает руки в карманы, опуская голову. — Блять, вот давай сейчас без этого. Я давно понял, что мудак и поступил как последний уебан. — Я так давно хотела высказать всё, что думаю о тебе! Козёл, даже сейчас Марк не перестаёт любить тебя, а ты просто поигрался с ним и кинул! — Я не игрался с ним, я правда любил его... И до сих пор люблю. Девушка хмурится, вскакивая с места и гневно смотрит на Тимура. — Ах любишь его?! Где ты был все эти месяцы, раз любил его?! Почему не пришёл? Марк ждал тебя, каждый грёбанный день, он был готов простить тебя, но ты даже не соизволил извиниться! — Лия повышает голос, подходя вплотную и тыкая пальцем парню в грудь. — Любишь его? Тогда зачем так поступил с ним, а? Разве этот жалкий спор стоил того?! Посмотри, где мы сейчас, и всё из-за тебя! — Не гони на меня тут, я приходил к нему, хотел поговорить. А что в итоге? Я увидел, как его целует какой-то парень, быстро же он нашёл замену, — Тимур рычит, убирая от себя чужую руку и отходя. В коридоре появляется недовольная медсестра и делает замечание разоравшимся людям. Тимур поджимает губы, наблюдая за девушкой, которая агрессивно разворачивается и усаживается на скамейку. — Того парня зовут Артём, это его друг как я поняла, один раз в тц с ним столкнулась. После... После вашего расставания Марк стал отстранённым, а позже совсем закрылся. Мы редко общались, и именно я настаивала на общении, но он игнорировал меня, и мы почти потеряли связь. Как я поняла, то он начал встречаться с этим Артёмом. Если честно, то этот тип был очень странным и смотрел на меня жутко. Не знаю, что у них случилось... — Лия прикрывает веки, опираясь лопатками о стену. Блондин присаживается рядом, бьясь затылком о бетон и устремляя пустой взгляд на мигающую лампу.

***

      Врач появляется из-за тяжёлой белой двери, и Тимур сразу подскакивает. — Молодой человек, успокойтесь. Состояние критическое, мы ели вытащили мальчика с того света. Большая потеря крови и слишком глубокие раны. Организм очень слабый, нехватка полезных веществ скорее всего из-за голодовки. Зайти к нему можно только через несколько дней. — мужчина достаёт из кармана белого халата ручку и чиркает что-то в блокноте. Тимур выдыхает, опуская напряжённые плечи. С души камень упал. Если Марк выжил, — то и в будущем будет жить, блондин верит в это. — Это была попытка суицида, поэтому нам нужно будет привлечь органы опеки и скорее всего психологическую помощь. — То есть? Вы отправите его в детдом? — Лия встаёт рядом с широко открытыми глазами. — Если потребуется, а сейчас мне нужно идти. — и врач удаляется, оставляя ребят одних. — Марк несовершеннолетний... И у его мамки точно отберут родительские права. Его могут не то, что в детдом отдать, а положить в психушку... — шатенка нервно начала теребить края рукавов серой зипки. Парень нервно почесывает затылок, опять ходя туда-сюда. Нет, нет, нет, он ни за что не позволит забрать Марка в те страшные места. — Если это произойдёт — я заберу его к себе. — Что? — шатенка удивлённо смотрит на него, недоверчиво так, сомневаясь в этом решении. — Тимур, ты уверен? А если Марку с тобой будет плохо? Если он не захочет видеть тебя? Да и мало ли что, вдруг с ним опять сотворишь что-то, я тебе не доверяю.       Голубые глаза медленно перемещаются по полу в раздумьях. Он правда всё ещё любит черноволосого и готов сделать для него всё. Вот теперь точно всё. Если Марк попросит оставить его в покое — он оставит, ему нет прощения. — Тогда я оформлю над ним опеку, а жить будет с тобой. Идёт?       Лия вздыхает, разминая шею и кивает, направляясь к выходу.

***

      Следующие несколько дней и правда были сумасшедшими. Мать Марка вызвали в суд, где она с лёгкостью подтвердила, что отказывается от своего ребёнка. Бездушная тварь, она с таким облегчением сделала это, как будто ждала всю жизнь. Тимур на это только ненавистно скалился и сжимал руки в кулак, сдерживая порыв вмазать этой женщине за всё хорошее. Марка хотели отдать на попечение одной из больниц, где с ним бы поработали психологи, но Тимур яростно настаивал на другом. Оформил блядские бумажки с условием того, что они будут посещать психотерапевта и другую хуеву тучу врачей.       Приехал Тимур в больницу через три дня, попутной зайдя в квартиру Марка, намеренно игнорируя металлический запах, что до сих пор стоял в комнате. Взял с собой пару маек, брюки и толстовку, чтобы черноволосому было комфортней в своей одежде.       Поправив спортивную сумку на плече, блондин заходит в ненавистную больницу, сразу ощущая себя плохо в этих бело-зеленых стенах, вызывающих максимальное отвращение. Врач дал разрешение на посещение, и Тимур сразу ринулся на третий этаж.       Стоя возле заветной двери, парень судорожно выдыхает, нервно сглатывая и обхватывая ручку дрожащими руками.       В комнате было достаточно светло. Шторы были приоткрыты, пропуская яркие лучи солнца, прыгающие по помещению солнечными зайчиками. Больничная койка и тумбочка, больше ничего не было. Тимур тихо подходит к кровати, ставя сумку на стул. Смотрит на Марка со сжимающимся от боли сердцем. Чёрные волосы в беспорядке рассыпаны по белоснежной подушке. Кожа фарфоровая, без единого пятнышка, словно кукольная. Тимур поджимает губы, протягивая руку и невесомо кончиками пальцев прикасается к щеке, трогает как будто хрупкую вазочку, которая в любой момент может разлететься на осколки. Марк не достоин такого. Как раньше уже не будет. Никогда. Блондин смотрит на перебинтованные запястья, а в голове появляется ужасная картина, которую Тимур видел в ванне. Нет-нет-нет, так не должно было быть. Марк должен был быть счастливым, с горящими от восторга глазами, а не лежащим в луже своей крови без дыхания.       Солёная капля падает на еле теплую щеку черноволосого, и Тимур приподнимает брови, дотрагиваясь до своей щеки и чувствуя влагу. Опять заплакал как какая-то баба, в который раз за эти дни?       Блондин выпрямляется, отворачиваясь и вытирая рукавом синей олимпийки слезящиеся глаза. Всхлипывает, делая вдох и пытаясь успокоиться, но это у него получается плоховато. Тихое хныканье срывается с губ. Тимур поворачивается и замирает, натыкаясь на темно-карие глаза, что смотрели на него из-под полуприкрытых век. Блондин тупо смотрит, а всё, что он хотел сказать, сразу вылетело из головы. — Т-тимур... — хриплый и сорванный голос зовёт блондина. Карие глаза хоть немного оживают, начиная поблескивать от слез. Тимур сразу подлетает к парню, аккуратно укладывает свою руку на чужую, переплетая пальцы. — Я тут, всё хорошо, — блондин слабо улыбается, успокаивающе поглаживая черноволосого. Голубые глаза прослеживают одинокую слезу, скатывающуюся по скуле. Свободную руку укладывает на чужую щеку, вытирая влажные дорожки. Марк болезненно вздыхает, морщится и жмурится. Истерзанная душа болит, а тело ноет, не давая спокойно вдохнуть. Тимур здесь, и от этого становится немного легче. — Тимур, — черноволосый пытается встать, но блондин останавливает его, нежно давя на худое плечо. — Тише, сейчас вставать ещё рано, тебе надо полежать немного. — Тимур смотрит в эти измученные глаза и вздыхает. Марк не слушается, опять пытаясь встать, и блондин уже не смеет его останавливать. В глазах всё плывёт и темнеет. Как же хуево, почему он до сих пор в этом ебанном мире. Марк просто хочет покоя, провалиться в темноту и забыться, но у судьбы, походу, другие планы, и она продолжает мучить его.       Черноволосого вырывают из мыслей тёплые и нежные касания. Чужие руки, такие знакомые и родные аккуратно обнимают его, а длинные пальцы зарываются в жёсткие волосы. Тимур утыкается ему в плечо, гладит по спине, ласково шепчет что-то. — Марк, прости-прости-прости, — блондин всхлипывает, вдыхая знакомый мятный запах, обнимает худое тело, сильнее прижимаясь к чужой груди. Черноволосый опускает взгляд, чувствуя, как в груди теплеет от давно похороненных чувств. Марк простил его уже давным-давно. — Тимур, прекрати, я простил тебя, — юноша отстраняет от себя Тимура, смотрит на заплаканное лицо, слабо улыбаясь. Веснушки на щеках побледнели и потеряли былую яркость. Марк поднимает руку, морщась от боли, пальцами аккуратно касается чужой щеки и вытирает слезы. — Пожалуйста, прекрати плакать, иначе я сейчас тоже заплачу, — редановец устало вздыхает, поправляя спадающий с плеча больничный халат. Тимур моргает несколько раз, смотря своими стеклянными, небесно-голубыми глазами на юношу. Тянется к нему, прижимаясь лбом ко лбу, касается губами бледной кожи, оставляя невесомые поцелуи. Марк не противится, прикрывает тяжёлые веки и ощущает знакомое тепло, посылающее приятные мурашки по телу. — Слушай, я пойму, если ты возненавидишь меня. Я поступил реально отвратительно, прости, я действительно люблю тебя, всегда любил и никогда не притворялся. Тогда... Тогда я почему-то не смог противостоять Никите, он был для меня самым близким человеком, сродни старшим братом, но сейчас я понял какой он конченный, — Тимур убирает сумку со стула, присаживаясь на него и нервно сцепляя руки в замок. — Хорошо, я уже сказал, что простил тебя, прекрати оправдываться. Я сейчас не очень хочу говорить об этом, мне максимально хреново, — черноволосый болезненно улыбается. — Как скажешь... Я принёс тебе одежду, хочешь переодеться? — блондин подхватывает сумку с пола, доставая оттуда плюшевую толстовку с пауком и показывая её парню. Марк только морщится, ведя плечом и щуря карие глаза. — Нет, можно я надену твою спортивку? — Тимур удивлённо смотрит на паука, и этому просящему взгляду отказать не может. — Хорошо, но под неё майку надо, — достаёт из сумки чёрную майку и поднимается со стула, подходя к Марку. — Помочь?       Юноша слабо кивает, поднимаясь с помощью блондина. Тимур аккуратно снимает больничный халат, слыша болезненное хныканье. Голубые глаза теряют слабый блеск, когда парень смотрит на исхудавшее тело. Марк и так до этого был худым, а сейчас буквально виднеется каждая косточка, обтянутая кожей. Черноволосый тушуется под таким изучающим взглядом, тянет руки к майке, чтобы поскорее прикрыть своё некрасивое тело. Блондин стягивает с себя синюю спортивку и укутывает в неё Марка. Юноша инстинктивно расслабляется, вдыхая цитрусовый аромат и чувствуя себя в относительной безопасности. — Слушай... У твоей матери отобрали родительские права, — Тимур присаживается на край койки, натягивая тонкое одеяло на черноволосого и расправляя его. — Что? То есть... А где я жить буду? Меня заберут в детдом? — карие глаза опускаются, а желудок болезненно скручивается. Ну конечно, чего ещё можно ожидать от ненавидящей его мамки, она наверняка на седьмом небе от счастья. Наконец-то избавилась от назойливого мусора. Конечно, Марку больно, это всё-таки его мама, хоть он её и ненавидел, но где-то в глубине души чуть-чуть, но любил. В детдом не хочется и это самое главное, ещё целый год до совершеннолетия, и он точно не выдержит в том месте. Сколько историй он слышал про эти дома и как был счастлив, что мамка не отдала его туда, хотя неизвестно почему, ведь с лёгкостью могла. Глаза начинает щипать, и юноша тихо всхлипывает. — Марк, успокойся, солнце, я не отдам тебя ни в какие блядские интернаты. — Тимур гладит юношу по волосам, успокаивая и ловя вопросительный взгляд карих глаз. — Я тебя усыновил, прикол, да? — белобрысый тихо хихикает, потому что ситуация Невского неловкая. По сути, он теперь Марку приходится отцом. — Если хочешь — можешь жить со мной, но Лия не доверяет мне и хочет забрать тебя к себе. — Марк на это только фыркает, успокаиваясь. — Да, хорошо.

***

      Две недели Марка не выпускали из больницы. Лия приехала тем же днём, когда приехал и Тимур. Зацеловала бедного мальчика, измазав его в своей потекшей туше и помаде, кучу времени причитала и плакала, давая черноволосому подзатыльник. Тему про то, зачем и почему Марк это сделал с собой никто не поднимал и никогда не поднимет. Парень всё также был по большей части молчалив и частенько зависал, смотря в одну точку пустым взглядом. Поначалу Тимура это пугало, но чуть позже он стал подходить и ласково касаться юноши, выводя из транса и вовлекая его в разговор. Обнимались они редко, и вообще, блондин старался лишний раз не беспокоить Марка прикосновениями, видя, как каждый раз тот вздрагивает и реагирует. Как ни странно, Лия всё-таки отпустила Марка жить к Тимуру, по его же просьбе.       Тимур перенёс все важные вещи парня к себе в квартиру, теперь ту убогую квартиру можно было забыть, как страшный сон. Тимур смог упросить куратора перевести его на дистанционное обучение примерно на месяц, что не могло не радовать. Марк сначала вёл себя зажато и потерянно, но со временем привык и освоился. Жизнь потихоньку начинает налаживаться, не считая ужасных кошмаров и редких паничек. У психолога черноволосый держит рот на замке не желая делиться своими чувствами и переживаниями, чем немного расстраивал Тимура. Оффник всё время был рядом, поддерживал и успокаивал во время накатывающих истерик. Заставлял есть, чуть ли не самостоятельно кормя парня с ложечки, потому что Марк всё время нос воротил и говорил, что аппетита нет.       Тимур всё это стойко терпел, хоть глаз иногда и дергался от нервов. Потихоньку, но Марк пошёл на поправку, начиная более-менее становиться собой.