Письмо Маргарите
14 апреля 2023 г., 18:37
Бордо, 24 мая 1788
Ваше письмо несказанно меня обрадовало и более того — оно несказанно мне помогло, дорогая Маргарита. Благодарю. Иногда мне кажется, что без Ваших советов и Вашего драгоценного опыта я бы никогда не решилась на открытие борделя, ведь, несмотря на почётность и востребованность этой профессии, стигма на ней лежит до сих пор. А как иначе, если в мире так много людей, утративших ясность ума, не понимающих собственное тело. Они считают звериным непотребством желание лишить девственности собственную дочь или испить мочи юной, румяной плетельщицы корзин. Удивительно, не так ли? К чему питать отвращение перед такими на самом деле невинными занятиями? Питать отвращение — хочу заметить, — втайне желая ко всему этому приобщиться. Лишь Гермафродиту безвредна двойственность, у людей же обычных она изливается в избыток крови и, как следствие, геморрои. Или же по-детски грязные поступки. Представляете, дорогая Маргарита, в первый день, как только мы открылись, две мерзавки, чьи лица были скрыты капюшонами, тухлыми яйцами забросали стену, выходящую к Кафедральному собору Святого Андрея Бордосского. Это видел Филипп Фабре, уважаемый субдиакон того самого собора. Он был так возмущён и раздосадован, что за ночь с толстушкой Нана заплатил в три раза больше, чем Нана того стоит. Милейший господин.
Но вернёмся к делу. Заведение я устроила именно так, как Вы и советовали, к тому же бывшая аптека словно бы изначально строилась для специфических нужд. Фасадные комнаты её и часть внутренних никак не связаны с дюжиной тех, что окнами выходят на закрытый садик, через который и можно в них попасть. Раньше эти помещения использовались как склады и рабочие кабинеты, чтобы запахами трав, спиртов, масел, ферментов из органов животных и самих засушенных тушек не раздражать посетителей, заходящих с улицы, и гостей, ночующих у хозяина. Теперь же я превратила сокрытую половину в заветный уголок для ценителей наиболее изысканных наслаждений. Обила пробкой, чтобы задушить все крики на корню. Уже подыскала надёжных мужланов, что будут охранять «товар». И, кажется, достойных людей, что «товар» будут поставлять. К сожалению, дорогая Маргарита, мне только предстоит завести необходимые знакомства, а до этого придётся пару раз обжечься. Я искренне завидую тому, что у Вас есть такие прекрасные и отважные девушки, способные своровать ребёнка даже из рук не дремлющего родителя, чтобы тот ничего не понял. Поразительная ловкость. Хотя зачем удивляться: одна из мастериц, как Вы отметили, монашка, а в монашках, общеизвестно, хитростей не меньше, чем благочестия.
Обрастают материалом и фасадные комнаты. О Нана я уже упомянула, она настоящая чаровница, клиенту хватает лишь зарыться носом в её потные складки, чтобы вознестись на небеса. Популярны также близняшки Марион и Нинон, гибкие настолько, что способны обвиться вокруг клиента, как одежда. Не могу не отметить и Бланш, безмозглую, но с чудесным голосочком, созданным для оперетт. А видели бы вы, дорогая моя Маргарита, Клео! Это девушка необычайной красоты. Один местный художник даже поклялся накопить на пару недель, во время которых Клео будет позировать для скульптуры. Но что я всё о нимфах. Достаточно в моём maison de tolerance и Патроклов да Ахиллов. Первым появился юный Мофриньёз, уж слишком ненасытный, скажу я Вам. Клиенты от него уходят всегда удовлетворёнными, но с головной болью. Друзья Адриан, Тит и Траян, как и их прозвища, просты и безвкусны, пользуются их услугами в первый раз неохотно. Во второй же, третий и до бесконечности разы прибегают, пуская слюни, ведь, скучные в речи, эти «императоры» весьма игривы в любви. Настоящим открытием для меня стал очаровательный Верлен. Толстый, как Нана, по-женски фигуристый, он обладает достоинством пугающих размеров, при этом берут его чаще именно из-за полноты. Одно удовольствие, скажу я Вам, наблюдать сквозь щели, как Верлен пускает ветры в развратный рот бывшего королевского чиновника — частого, при том, что открылись мы не так давно, посетителя и очень доброго семьянина. Наконец, есть у нас и примечательный юноша Беналль. Примечателен он своей изобретательностью, подручными средствами ублажения. Представляете, он своими руками смастерил превосходного качества вертящийся стул — точь-в-точь из «Английского шпиона» Пиданса де Меробера. Беналля, этого изобретателя, к слову, привёл Люк де Витт.
Поговорим, наконец, о Люке? Он меня не разочаровал, но в восхищении я умеренном. Эх, лишь с возрастом начинаешь видеть, насколько твои былые увлечения были глупыми и невинными. Люк прекраснейшим образом похотлив, но как же он наивен! Юные годы мешают ему познать изыски настоящих наслаждений, но это, во-первых, лечится временем, во-вторых, с моей лёгкой руки вскоре пройдёт. Однако не целиком. Представляете, моя дорогая, он не понимает прелести плоти заветного «товара». Но что взять с юнца, юность свою ещё не растерявшего? Я уверена, что пристрастится он только тогда, когда осознает жуткую правду: время бежит лишь вперёд, и никому оно не сделает исключения.
Иногда я жалею, что так мало дарила Вам того самого дорогого, что имею, — времени. Надеюсь, на фразу эту вылилось не слишком много минорных нот? Не хочу заразить вас печалью, пускай даже светлой. Лучше пожелаю напоследок как можно быстрее ответить мне и в ответе этом прислать как можно больше Ваших драгоценнейших советов. Без них я слепа.
Габриэль
