Холодный воздух, теплая шея

В спальне Мародеров было непривычно тихо в вечер воскресенья. Джеймс лежал на своей кровати и левитировал первые попавшиеся под руку предметы — перья, учебники, носки, — но мысли его были где-то далеко отсюда. Римус сидел на окне и дочитывал первый том «Властелина Колец» — просто потрясающую, ни на что не похожую книгу, которую ему посоветовала Лили. Он даже смог отвлечься от мрачной атмосферы, которой была пропитана комната весь день. Питер тихо скрипел пером, пытаясь выжать из себя достаточное количество информации по Жгучей антеннице для завтрашней Травологии. — Кто-нибудь помнит, когда у антенницы прорезаются зубы? — спросил он. Джеймс, ожидаемо, даже не услышал его вопрос, продолжая мучать свой левый носок. Если бы у носков было сознание, тому бы уже давно сделалось дурно от всех своих перемещений вверх-вниз. Римус неохотно оторвался от сцены, в которой Сэм с разбега влетал в воду, чтобы догнать уплывающего Фродо, и посмотрел на Питера, хмурящего лоб на исписанный пергамент. Он попытался вникнуть в суть вопроса, услышанного им в последний момент. — На второй год жизни, — немного подумав, ответил Римус и вернулся к книге. Питер благодарно промычал. Снова заскрипело перо. В какой-то момент Римус поймал себя на том, что эти мерные звуки начали его убаюкивать. Тогда дверь их спальни открылась, нарушая все протекающие в ней процессы. Джеймс резко сел на кровати, и его носок упал ему на голову. Питер оторвался от домашнего задания. Римус пытался поскорее прекратить зевать. — Привет, — тихо сказал Сириус. — Он разговаривает! — Джеймс изобразил на лице крайнее изумление. — Простите, — друг неловко посмотрел на каждого из них. — И он извиняется! — продолжал Джеймс. Римус сидел на окне, держа уже закрытую книгу в руках, даже не подумав загнуть угол страницы на том месте, где он остановился, пока Сириус, все еще неловко, прокладывал путь к своей кровати. Римус не осознавал, насколько близко от окна она стояла, пока друг не уселся на нее, прислоняясь спиной к изголовью и оказываясь рядом с его свисающими ногами. — Мы переживали. Что случилось? — смягчился Джеймс. — Маленький эмоциональный кризис. — Значит, ты нам не расскажешь, — Поттер обреченно сгорбился и вздохнул. — Вы с Мэри сломаете мне мозг. Римус почувствовал, как Сириус напрягся после этих слов. Вдруг ему захотелось защитить его ото всех расспросов и испытывающих взглядов, оставить чувства Сириуса Сириусу и закрыть эту тему. Но тот сделал вид, что не против поговорить об этом. — А Мэри-то что натворила? — он попытался изобразить беззаботную ухмылку на лице. — Уж прости, но мы спросили ее, как прошло ваше свидание. Она сказала, что все было отлично... — Это правда. — ...а потом у тебя случается «маленький эмоциональный кризис». Это не то, как заканчиваются удачные свидания. — Мэри сказала, что у вас ничего не получится, — вмешался Питер. — Мы... Нам комфортнее быть друзьями. Сириус сказал это без тени сожаления, но все равно было что-то тоскливое в его мимике и языке тела. Римус вспомнил, что Мэри попросила именно его поговорить с Сириусом, но, глядя на друга сейчас, он не хотел копаться в этой открытой ране дальше. Они могли бы поговорить в следующий раз, когда Сириус будет в порядке. К тому же, если честно, Римус не представлял, как он начнет разговор. Эй, Сириус, тебе не кажется, что в наших отношениях что-то идет не так? Или: Что тебе сказала Мэри, и почему я думаю, что это связано со мной? К огромному облегчению, Питер и Джеймс не стали продолжать пытать Сириуса. — Я первый в ванную, — спустя несколько минут произнес Питер, а затем указал рукой на Джеймса: — У тебя носок на голове. Смех Сириуса разрушил все напряжение, которое еще оставалось в комнате. Римус и сам будто очнулся и посмотрел на позабытую книгу в собственных руках. Оставалось дочитать совсем немного, поэтому он решил еще ненадолго задержаться там, где сидел. Пока он искал место, на котором остановился, Сириус немного повернулся в его сторону, наблюдая за ним. Римус заметил это не сразу — останавливая палец на нужной строке, он почувствовал чужой взгляд и поднял голову. — Ты вроде обещал выслушать мой треп о том, как прошло свидание с Мэри, — Сириус проговорил так тихо, что Римус и сам не сразу расслышал. — Я не... — Римус был сбит с толку в течение пары мгновений. Затем он резко замолк, поджимая губы, и понимание отразилось в его взгляде. Они одновременно посмотрели на переодевающегося в пижаму Джеймса, но тот даже не пытался их подслушать. Римус вернул свое внимание к Сириусу и одними губами произнес: — Хорошо. Сириус устало улыбнулся, смотря на него со знакомой нежностью во взгляде, и у Римуса от этого защемило сердце. — Завтра, — сказал друг в тот момент, когда Питер выходил из ванной, пропуская Джеймса внутрь. *** Все утро Римус только и делал, что мысленно возвращался к словам Сириуса. Это отвлекало. Он даже умудрился на Трансфигурации случайно выдернуть заклинанием стул из-под Марлин, сидевшей прямо перед ним. Она не постеснялась громко на него выругаться, несмотря на возмущающуюся устроенным перформансом Макгонагалл. Но во время обеда он легко и непринужденно болтал с Мародерами, как и всегда. Единственное, что слегка нарушило привычный ритм, — Сириус, который ухватился за его плечо, пока смеялся над шуткой Джеймса. Теперь подобные вещи для Римуса по какой-то причине имели больше значения, чем должны были. Он так сильно ждал наступления вечера. На Древних рунах Лили вцепилась в его руку и утащила за парты на последнем ряду. — Мы будем целоваться весь урок? — Только после того, как расскажешь, что с тобой сегодня не так, — Лили с безразличным видом листала учебник. — Не выспался, — уверенно сказал Римус. Лили не повелась на это. После того, как они получили задание перевести несколько страниц рун, она выписала их на бумагу, закрыла учебник и стала пялиться на Римуса. Он смог игнорировать ее не так долго, как ему бы хотелось. — Тебе правда нужно поговорить прямо сейчас? Ты не успеешь перевести руны. — О, я-то успею, — самодовольно ответила подруга. — Слушай. Сириус вчера куда-то пропал, Джеймс был какой-то отстраненный. Сегодня уже ты витаешь в облаках. Мне стоит переживать за Питера завтра? Римус отложил перо и посмотрел на Лили. Она проникновенно смотрела на него своими большими зелеными глазами. — Иногда бывают не очень хорошие дни, — парень пожал плечами. — Обычно ты рассказываешь мне, если что-то не так. — Вот именно. Все в порядке, Лили, честно. — Ты уверен? — вздохнула девушка, принимая поражение. — Да. Римус в очередной раз подумал о скором завершении учебного дня и грядущем разговоре с Сириусом. Последние два дня вряд ли тянули на оценку «в порядке», но ему нечего было предоставить Лили в качестве объяснений. Он сам не до конца понимал. Шестой год обучения в Хогвартсе медленно превращался для него в катастрофу, словно в жизни наступил второй подростковый период. Лили на самом деле успела перевести руны и даже помогла с ними Римусу. Они были единственными из компании друзей, кто посещал этот предмет, так что возвращались после занятия в общежитие Гриффиндора вдвоем. Подруга рассказывала, как плох Джеймс в телефонных звонках и как он все лето терроризировал ее сестру, крича в трубку разную чушь, наверняка разыгрывая представления специально, когда понимал, что отвечает не Лили. Но она восхищалась его настойчивостью понять некоторые аспекты мира маглов. — Он разобрался в принципе работы метро, но не может запомнить, как набрать номер, — посмеивалась она. — Я его обожаю. Римус улыбнулся, смотря на то, как загораются глаза девушки, когда она говорит о Джеймсе. Раньше она не реагировала на него никак иначе, чем раздраженным закатыванием глаз; недавно она бы сказала, какой он придурок. — В какой момент ты поняла, что влюблена в него? — неожиданно спрашивает Римус. — О, эм-м, по-моему, я говорила, что не заметила, как это случилось. — Да, но, может, было что-то... особенное. — Хм, — Лили задумчиво прикусила нижнюю губу. — Не знаю. Просто однажды его шутки начали смешить меня больше, чем вызывать желание его ударить. Почему спрашиваешь? — Эта история любви продолжает шокировать меня до сих пор. Пытаюсь выяснить, что пошло не так. Лили заливисто рассмеялась. Так они дошли до общежития. Лили быстро обняла его перед тем, как направиться в свою спальню, будто они не встретятся уже через час на ужине. Римус поднялся к себе. В комнате были только Джеймс и Сириус. Он застал их в разгар самого настоящего боя подушками и не смог удержаться от снисходительного фырканья. Сохатый отреагировал моментально. — Здесь достаточно подушек, чтобы и тебе досталось! — Воздержусь, — уголки губ Римуса так и норовили расплыться в улыбке, пока он подходил к своей кровати. Улучив подходящий момент, пока Джеймс отвлекся, Сириус, сидевший прямо на нем, нанес другу ответный удар. Тот промычал что-то в упавшую ему на лицо подушку и выпустил свою из рук, когда Сириус потянул за нее. Блэк не упустил возможности опрокинуть ее сверху своей же подушки, тем самым закрепляя победу. — Какое твое последнее желание? — немного запыхавшись, спрашивает он, гордо восседая на друге. — Павады. — Что-что? — веселился Сириус. — Пощады, — прохрипел Джеймс, отталкивая подушки от себя. — Так уж и быть. Он сваливается с Сохатого и протягивает ему руку, помогая встать. Джеймс отряхивается, делая вид, что не он только что валялся на полу, проиграв подушечное сражение. — Так, значит, моя девушка тоже должна была вернуться, — говорит он, смотря на Римуса; Джеймс просто обожал называть Лили так. — Тогда пойду поплачусь у нее на плече. И он уходит. И Римус остается с Сириусом наедине. Он начинает внутренне готовиться к предстоящему разговору, но Сириус возвращает подушки на места, садится на свою кровать и принимается рыться под ней, чтобы достать первые попавшиеся виниловые пластинки. — Хочешь послушать что-нибудь перед ужином? — спрашивает он, не глядя на Римуса. — Боуи? Римус моргает. — Конечно. Не то чтобы он разочарован. Эта отсрочка даже приносит ему неожиданное облегчение, несмотря на все прошлое ожидание. Если Сириус не передумал, то у них, вероятно, будет длинная ночь впереди. *** После полуночи в комнате тихо, слышно только сопение Джеймса. Римус, так и не переодевшись, лежал на своей кровати. Он знал, что Сириус не спит, но тот все еще не подошел к нему, наверняка потерявшись в своих сомнениях и переживаниях. Такое с ним случается. Римус решает взять все в свои руки. Но только он опускает ноги на ковер, как в это же время со стороны кровати Сириуса слышится копошение, и вот сам Сириус, показавшись из-за полога, усаживается, отзеркаливая его позу. Они смотрят друг на друга. — Покурим? — Римус нарушает молчание. Сириус кивает. Не сговариваясь, они направляются на крышу через окно Общей комнаты. В этот раз Римус берет с собой одеяло. Они устраиваются чуть в стороне от окна — сначала Сириус, потом Римус. Снаружи не так холодно, как он представлял, но Римус все равно заворачивается в одеяло, оставляя немного места для Сириуса, который, он знал, в конце концов заберется к нему. Он достает пачку сигарет. В их компании заядлыми курильщиками были только Римус и Марлин. Они редко курили вместе, но Римус успел ее выучить. Марлин курила медленно, но ее движения были резкими, особенно, если она нервничала. Заправляла короткие светлые волосы за уши, хотя они каждый раз выбивались обратно. Могла говорить и смеяться вместе с сигаретой, зажатой в зубах, потому что активно жестикулировала руками. Когда была задумчива и молчалива, то медленно выдыхала дым, смотря на сигарету между пальцев. Римус же всегда стремился побыстрее докурить, будто боялся, что его заметят — привычка прятаться от родителей, которые, он подозревает, все равно знают. Он держал сигарету большим и указательным пальцами и стряхивал пепел на расстояние вытянутой руки. Однажды поделился сигаретой с Питером, которому стало интересно попробовать, когда он застал его, Марлин и Сириуса за этим делом за теплицами. Но тот лишь убедился, что курение — это не его, и после первой же затяжки инстинктивно выбросил сигарету в сторону. Сириус выглядел задетым за живое, словно это были его личные сигареты, а не Римуса. Сам Римус долго смеялся над ними обоими. Он мог отдать последнюю пачку любому и никогда не считал количество выкуренного. Сириус курил нечасто. В том, как он это делал, не было ничего особенного: держал сигарету между средним и указательным, затягивался дымом и тут же выпускал, не растягивал, но и не торопился. Просто курил. Но у Сириуса были его длинные вьющиеся волосы, сливающиеся цветом с ночью, которые иногда путались и лезли в лицо, а он будто не замечал, и аккуратные ладони с длинными пальцами. Римус признавал, что это было красиво. Марлин считала Блэка тайным представителем пропаганды курения. — Так значит... Мэри? Сириус подкуривает от его сигареты. — Ага, — он выдыхает дым, его плечи опускаются. — Мэри. Ты знал, что она тоже курит? Римус моргает и смотрит на него. Сириус поворачивает голову к нему с озорной ухмылкой. — Она сказала, что ходит иногда курить сюда после отбоя. Удивительно, как мы с ней не пересекались, — он снова затягивается и закрывает глаза. — Но тебе интересно не это. Римус продолжает безмолвно смотреть на Сириуса. — Мы остались друзьями. — Да, я в курсе. Почему? — Потому что свидание прошло отлично — мы гуляли, разговаривали, я смотрел на Мэри на фоне заката, и она была прекрасна и все такое прочее, — но я понял, что она не интересует меня в романтическом плане. — Почему ты захотел поговорить об этом со мной? — Римус принялся сосредоточенно стряхивать пепел. — Потому что мне нужно кое над чем подумать, — Сириус открыл глаза. — И мы говорили с тобой, дважды, о том, что делаем то, что от нас ожидают, но сами не уверены, чего хотим на самом деле. Решил, что тебе было бы интересно узнать, что я определился. — Что ж, — Римус задумчиво сводит брови вместе. — Ну, я рад. Сириус не выглядел впечатленным. — Спасибо, — недовольно фыркает он. — Нет, правда рад. Но над чем тогда ты... хочешь подумать? — Видишь ли... Я понял, чего хочу. Но я не уверен, стоит ли оно того. Римус достает вторую сигарету и закуривает, смотря куда-то перед собой. После этих слов уже знакомое чувство возникает снова — оно появляется между ними теперь все чаще. Напряжение. Римус чуть не стукается затылком о стену. — Что-то изменилось. — Думаешь? — Римус не уверен, слышит ли он в голосе Сириуса иронию или нет. — Я стал обращать внимание на вещи, которые раньше меня не волновали. Сириус ничего не ответил. Он смотрел на огонек сигареты в своей руке, выглядя внешне невозмутимым; но кем был Римус, если бы поверил в это? — Это только между мной и тобой. Я будто что-то нащупываю, но каждый раз, когда пытаюсь понять, что это, оно ускользает. Я протягиваю руку — и ничего. А все вокруг просто кричит: смотри, смотри, смотри! И я смотрю, — он поворачивает голову и встречается с серыми глазами. — Но не понимаю. Сириус смотрит на него, и его взгляд странно разочарованный. Римус тушит недокуренную сигарету, Сириус делает то же самое со своей. Они снова смотрят друг на друга, и напряжение, которое было между ними секунду назад, исчезает. Римус чувствует, что опять упустил нечто важное. — Что-то между нами происходит, — срывается с его губ, прежде чем он успевает об этом подумать. — Я знаю. Римус внимательнее вглядывается в друга. После его слов он не выглядит ни удивленным, ни растерянным. Он действительно знает, думает Римус. Возможно, больше, чем он сам. Сириус опирается боком о стену, складывая руки на груди. — Мне страшно. Римус выдыхает и прячет лицо в ладонях, опираясь локтями о согнутые колени. Он сидит в таком положении какое-то время, прежде чем чувствует желание выкурить еще одну сигарету. Когда он это делает, Сириус забирается к нему под одеяло. Их плечи соприкасаются. Римус чувствует только ровное тепло от чужого тела и накатывающую усталость. — Мне тоже, — в конце концов говорит он, выбирая пока ничего не делать с этим бардаком, который они устроили. Римус докуривает и оборачивает свои руки вокруг Сириуса, кладя подбородок ему на макушку, потому что чувствует, что это нужно им обоим прямо сейчас. Сириус благодарно прижимается к его груди и закрывает глаза.