танцы под луной

— Ой, прости, забыла чутка, — отпускает наконец. — Хули вы так долго, я чуть не сдохла пока одна здесь стояла, — ворчит Чикина. — Ну не сдохла же, уже хорошо, — оптимистично отвечает Медведева. — Ещё и подруги называются, — с иронией произносит. — Всё-всё, потом успеете где-то пососаться, пойдёмте уже, — торопит всех Мишель. А Юля с Кирой выпадают секунду со слов Гаджиевой, пока остальные ржут как кони. — Ну что вы так смотрите на меня? Я просто на закат хочу посмотреть! — топает слегка ногой Мишель, ладони в кулак сжав. — Ну все, не ной, идём мы, — хватается за плечо Гаджиевой Виолетта. Компания отзывчиво идёт на заброшенное здание, разговаривая обо всём на свете, и смеясь абсолютно с чего-угодно. — Мишель, что за привычка у тебя такая, шипперить всех подряд? — спрашивает Рони. А Мишель ухмыляется подруге, думает немного, и выдаёт: — А это у меня не привычка, если я кого-то шипперю, это значит, что скоро эти люди станут парой, — загадочно произносит блондинка, брови поднимая. — И кого ты шипперишь сейчас? — второй вопрос задаёт Вербицкая. — Ну, слушай, — начинает шёпотом Мишель, — вот у вас с Виолеттой, полюбас любовь с первого взгляда. Я не слепая, вижу, как ты смотришь на неё, и как она на тебя. Вы что-то скрываете, да? — улыбается во все 32. — Блять, угадала, — так-же шёпотом сказала Рони. А блондинка глаза свои серые округляет, явно не такого ответа ожидала. — Ахуеть, когда?! — орёт шёпотом, рот руками прикрывая. — Миш, не сейчас, потом, — намекает на то, что лучше не сейчас обо всем рассказывать. А Мишель ухмыляется, но кивает. Подходит к Виолетте, которая с Лизой общается. — Вилка, отойдём на пару слов? Одни, — пальцем указывает блондинка. — Да, конечно. Девочки отходят чуть дальше остальных, и Мишель начинает: — Ну и когда вы начали? А Виолетта брови хмурит. Не потому, что дурочкой притворяется, а действительно не понимает, о чём подруга. А Гаджиева цокает, глаза закатывая. — Ну с Рони, я уже всё знаю, так что не выебывайся. — А-а-а-а, — только и тянет Виола, руку на затылок кладя, — ну это секрет, потом скажем, — улыбается шатенка. — Блять, — защипела блондинка, разочароваясь. Девушки уже в здании находятся, ходят туда-сюда, разговаривая. А Виолетта, что дальше всех, копается в рюкзаке. – Что ищешь? — спрашивает подошедшая Кристина. — Ща, — кратко отвечает шатенка. Достаёт баллончик кислотного цвета, трясёт правой рукой, и начинает огромными буквами писать: Здесь была Вилка, Рони, Лизка, Чекушка, Крис, Кира и Мишелька. Криво, неровно, но хотя-бы понятно, что написано. — Девки, зырьте! — орёт Малышенко. Девушки подходят моментально, разглядывают грязную и серую стену, где чётко написаны их имена. — Ахуительно, — только и говорит Кира. — Главное всех написала по именам, а Юлю - Чекушка! — указывает пальцем брюнетка, на надпись «Чекушка» . — Ну а что? Норм-же, — плечами двигает Виола. — Ага, не забудь только это сфоткать, — бормочет Рони. — Обязательно, — достаёт телефон из кармана, и начинает фоткать с разных ракурсов. А Мишель глаза сново закатывает, руками разводит, и говорит наконец: — Рони, Вил, вы встречаетесь? — риторический вопрос для себя задаёт. Все на Мишель смотрят, и сразу после, на этих двоих. И так раз за разом. — Ну и что вы молчите? Мы блять не гомофобы, как некоторые думают, — произносит Кира. — Я знаю, просто... — тянет Вилка, — короче похуй, мы с Рони начали ещё вчера встречаться, — подходит к своей второй половинке, приобнимая одной рукой. — И это вышло очень тупо, — продолжает Вербицкая. – Молчи! — кричит слегка Виола на Рони, рукой рот закрывая. А Рони что-то бормочет невнятно, пытаясь убрать руку Малышенко. — Сука, ты мне всю руку обслюнявила, — ворчит Виола. — Сама виновата. — Ой, давайте на крышу уже сходим, — предлагает Крис, на что все соглашаются. *** Кристина после прогулки домой идёт. Дом у неё не так уж и близко, поэтому, придётся матери соврать, что на седьмой урок оставили. Она в принципе, могла заказать такси, но нет. Она любит ходить одна по улице, в тишине, и когда её никто не беспокоит. Кристина бухать хочет, но понимает, что когда отец вернётся после командировки, он её за это по головке не погладит. Мол, как только отец ушёл, сразу начала пить как последняя алкашка. Белорусая шаги сзади слышит, но не обращает на это внимание. Просто левый человек. Вдруг, боковым зрением видит до жути знакомый профиль. — Инди? — за плечо дотрагивается, чтобы та повернулась. — О, Крис, не заметила тебя, — подходит в сторону Захаровой, так, чтобы они на одном уровне шагали. — Куда идёшь? А то что-то не помню, чтобы ты по этому району ходила. — К другу, — кратко отвечает, достав пачку своих шоколадных сигарет. — Ясно, — отвечает тихо, и непроизвольно оглядывает профиль младшей; густые ресницы, янтарные глаза, ровный носик, чёрные короткие волосы и сухие розовенькие губы из которых появляется дым от шоколадных сигарет. Понимает, что пялится слишком долго, но до сих пор продолжает смотреть, пока та не заметила. Не пялься на меня так, — бормочет Лиза, от чего та вздрагивает, — А, сорян, — спокойно отвечает, а сама чуть не сгорела от стыда. — Слушай, а ты чо пешком-то ходишь? Дом у тебя все-таки не так близко, как я думала. — Я почти всегда хожу пешком, мне так привычнее. — Ого, я думала, такие как ты только на бизнес такси гоняют, — усмехается слегка брюнетка. — Все так думают, — грустно выдыхает Захарова. — Да ты не обижайся, я просто не знаю каково это, быть дочерью главного шишки города. Ты то на самом деле ещё нормальная, а то я видела похуже. А белорусая ухмылку тянет немного, плечами пожимая. — А, что ещё хотела сказать, олимпиада у нас будет на следующей неделе в понедельник. — Да похуй как-то, — сухо отвечает Захарова. — А мне нет, потому что на английском я в основном списываю, — признаётся брюнетка, улыбаясь истерично. Кристина останавливается резко, смотрит выпученными глазами на собеседницу, а Лиза ржать начинает, и Захарова вместе с ней. — Сука, ты серьёзно? — лицо руками прячет из-за смеха белорусая. — Блять, да. Я английский вообще не понимаю. — А говоришь на нём, будто всю жизнь знаешь. — Может разговариваю я на нём неплохо, но понимаю я ничерта. — Ну, просто сядешь на олимпиаде со мной, может помогу чем-то, — затягиваясь, предлагает белорусая. — Забавно получается, раньше ненавидела меня, а сейчас помощь предлагаешь. Но а так, спасибо, — бросает окурок в мусорку Лиза. — А ты меня будто не ненавидела, — с иронией произносит белорусая. — Ты права, у меня не было ненависти к тебе, — тихо говорит, но уверенно. — Да ну, не пизди. — Я не вру, я не умею обижаться на людей, и тем более ненавидеть их просто так. — Ну так я же тебе много всякой хуйни говорила, у нас даже драки были. Не думаю, что это все « просто так » . — Для меня засирания в мою сторону ничего не значат, мне похуй, если честно. — Настолько похуй, что дерёшься с параллелями после школы? — А ты откуда знаешь? — теперь глаза Лиза выпучивает. — Видела своими глазами, как ты кому-то из 10Г в челюсть дала. Кстати, эпично было, — правдиво отвечает та. — А, этот тип... — вспоминает брюнетка, — он слишком много лишнего говорил про мою маму, и вообще, он на меня первый напал. Да и тем более, я с девушками только не дерусь, принцип такой. — Ага, а я по твоему мужик, да? — пальцем на себя указывает Кристина. — Ты исключение. — Как романтично. — Роман романтикой, — наигранной интонацией произносит Лиза, поворачиваясь в сторону 5-этажки, — увидимся, Шумахер, — подмигивает брюнетка, зубы оголяя. — Ага, пока, Индиго, — улыбается Захарова, смотря на уходящий силуэт. А подмигивает Андрющенко ахуительно. *** — Кристина! — орёт Денис из комнаты. — Что? — Обсудить надо кое-что. Об одной особе, — рукой махает, чтобы та села на кровать. — О Лёше? — сразу догадывается Захарова. — Именно. Ты говорила, что знаешь где этот тип живёт, но этот чел хитрый у нас, может переехать в любое время. А Захарова задумывается, губу закусывая. — Раз он столько хуйни начудил, почему просто нельзя сдать в ментовку? Или настолько все обдумывает? — В точку. Он наркоту всем продаёт, а сам не нюхает. Вещи пиздит, и продаёт их на 100 рублей дороже. Грозит всем своим бабам, если они убегут, то он преследовать их будет, все-таки, он личность тоже публичная. Уважают его многие, а вот его настоящего - знают немногие. Кстати, ещё где-то слыхал, что одна девка с ним рассталась, и теперь её преследует. Эх, жаль девку, — с отчаянием говорит тот. — Кажется, я знаю кто та самая девка, — тихо говорит Кристина. *** Лиза на кресле сидит, кекс шоколадный жуёт. — Лиза, где мой кекс? — спрашивает зеленоглазый парень, с каштаново-кудрявыми волосами. — Не знаю, — саркастично отвечает брюнетка. — Вот ты сука, — говорит Савелий, кидая в лицо Индиго подушку. — А что не так? Ты её не ел, не пропадать же еде зря. — Лизун, ты дура. И это утверждение, а не вопрос. — А ты жмотина афигевшая, для друзей жалко какой-то кекс. — Мы с тобой не виделись почти два года, и ты пришла ко мне на ночёвку только ради кексов? — А зачем ещё? — Шлюха ты, — бросает парень. Кажется, только он может себе позволить так называть саму Индиго. — А ты транс, у тебя волосы уже длиннее чем у меня! — Дура, у меня с волосами все в норме, это ты свои волосы подстригла ещё короче. Теперь от пацана тебя ничем не отличить. — Ну ты же гей, вдруг я теперь твой типаж, — ухмыляется Индиго, поглаживая подбородок двумя пальцами. — Намекаешь на секс? — А я настолько хороша, что ты хочешь со мной потрахаться, не смотря на свою ориентацию? — Ага, только в твоих мечтах. Жаль тех, кто с тобой трахался. — Завались, я кушать хочу, корми меня! — приказывает Андрющенко. — Иди в холодильнике смотри. Сава и Лиза дружат с самого малого возраста. С садика. Родители их тоже дружили. Настолько сильно, что даже с Новосибирска до Питера долетели вместе. Савелий был единственным, кто обратил внимание на Лизу, которая ни с кем не общалась и сама по себе рисовала разные рисунки. С детства мальчику внушали и внушают, что он должен найти себе достойную невесту. Умную, грамотную, чтоб умела готовить, прибирать и носки стирать! Родители его вечно думают, что Лиза та самая. И им всё равно на внешний вид девушки. А сын-то у родителей, не той ориентации. С 11 лет осознал, что не чувствует ничего к девочкам. Не интересуют они парня. Дружат они с Лизкой крепко, ссор ниразу не было. Вот только из-за родителей парня, придётся делать вид, будто те вместе. Спасибо на том, что родители его не просят в губы целоваться. И из-за одного случая, мальчишке с родителями пришлось переехать в Москву, оставив Лизу. — Я у стенки сплю, — плюхается парень на двуспальную кровать. — Значит я тебе хинкали сварила, кровать застелила, а спишь у стенки ты? — Тебя твои хинкали никто не заставлял варить, тем более, большую половину съела ты, — показывает средний палец. А Лиза смотрит на парня остро. Вдруг, кидается на него сверху, пытается схватить его, но тот отталкивается. Толкает его с дивана ногой, и тот падает. — Индиго, ты сейчас в подъезде будешь спать! — А ты заставь, — насмехается Инди. — Ой, всё, спи ты уже у своей стенки. *** Влажное поле, запах от дождя, который только что прошёл. Темно. Тихо. Только и слышен свист ветра, а глубокую ночь освещает полнолуние и сияние звёзд. Лиза шорох слышит, который с каждой секундой становится всё громче и громче. Будто приближается кто-то. Поворачивается Лиза, и видит силуэт чёрный. Длинные и распущенные волосы, вьющийся в разные стороны из-за ветра. Острые черты лица, сильные, но нежные руки, а сама она чуть ниже самой Лизы. Приближается силуэт вплотную, и теперь можно разглядеть лицо. Кристина. На ней белая и длинная футболка, которая чуть-ли не доходит до колен. А пятки у той босые. Вдруг Лиза понимает, что она также выглядит. Они просто смотрят в глаза друг-другу несколько секунд. И Лиза, неосознанно свою левую руку кладёт на талию белорусой, а правой рукой, хватает руку Кристины, и заключает их в замок. Кристина же, свою руку кладёт на плечо брюнетки, и они начинают кружится, делая огромные круги. И им совершено не мешает трава, которая таки щекотит их пятки. Они кружатся медленно, плавно, хоть и неумело. Они танцуют под сияющей луной. Вдруг, Кристина останавливается резко, там же, где они и стояли, и говорит тихо: « Просыпайся, Индиго ».