DLMLU

⊲ ✦ ✧ ✦ ⊳

      Парни были уверены, что хуже новости об уходе Уджина ничего быть не может. Может. Вечер, когда тот приходит в общежитие, чтобы забрать свои вещи и навсегда покинуть группу, ощущается ещё более дерьмово. Особенно для Минхо.       Все происходит в тишине: слышатся только шаги бывшего участника и совсем тихо гудит холодильник на кухне. Всем есть, что сказать, но никто, почему-то, не может и словом обмолвиться: только Хёнджин с Феликсом неловко пытаются заговорить с Уджином, но дельного разговора у них не выходит и молчание продолжается. Мемберы в какой-то момент просто начинают разбредаться по своим делам, усердно делая вид, будто бы нет никакого напряжения, повисшего в воздухе. Если бы Чан все это время был в гостиной, то непременно бы поддержал всех и нашёл бы способ разрядить атмосферу, но Чана там не было. Он просто не мог: было бы физически больно снова видеть Уджина в их доме, уверен Крис. Поэтому он не высовывался из своей комнаты, чем изрядно напугал младших: если Чан молчит и бездействует — значит всё очень плохо. С Чаном всё плохо. Особенно хорошо это понимает Минхо.       Уджин уходит, когда за окном уже начинает темнеть. Минхо смотрит в закрывшуюся за ним входную дверь около минуты, после чего разворачивается и идёт к своему хёну. Теперь единственному хёну.       Он дверь Чановой комнаты открывает медленно и так же медленно заходит внутрь, запирая замок. Прямо как тогда. Старший сидит на краю своей кровати. Локтями тот упирается в бёдра, от чего вид у лидера то ли поникший, то ли агрессивный. Разглядеть точное выражение его лица у Ли не удаётся: Чан сидит боком, так ещё и опустив голову в пол. Но Минхо Крис кажется совершенно равнодушным, хоть он и понимает, что лидер, должно быть, совсем не в духе. Это хорошо ощущалось. Бан даже внимания не обращает на вошедшего младшего.       — Хён, ты… — подбирает слова младший. — Ты как?       Хо делает несколько шагов к кровати, не отрывая глаз от профиля Чана, внимательно наблюдая за любыми возможными изменениями в эмоциях лидера. Но тот в лице никак не меняется: он даже не плачет сейчас, только вздыхает тяжело. И от этого вздоха почему-то вдруг захотелось развернутся и уйти, но Минхо остаётся и продолжает смотреть.       — Мне так жаль, хён, что все так вышло, — ещё несколько шагов к кровати. — Прошу, скажи мне, что ты чувствуешь?       У Минхо голос дрожит от напряжения, а изнутри все внутренности сжимаются в нехорошем предчувствии. Может на него сейчас влияет тяжёлая гнетущая аура, которая так хорошо чувствовалась вокруг Бана? Младший ногтями в ладошки впивается, в попытках прогнать тревогу. Это ведь Чан — его хён, его лидер, он никогда Ли не подведёт, всегда поддержит. И сейчас тоже. Хо наконец доходит до кровати и тихо опускается рядом с Баном, сразу прислоняясь лбом к плечу старшего и облегчённо вдыхая хорошо знакомый аромат своего хёна. Навязчивая паника отступает и младший двигается ближе, с закрытыми глазами носом ищет мощную шею. Крис рядом заметно напрягается, будто к рывку готовясь и Хо думает, что его хён собирается укрыть его в своих объятиях. Было бы прекрасно.       — Уходи, Минхо, — низкий и пронизанный раздражением голос Чана вдруг сильно бьёт по ушам Ли.       Танцор быстро отстраняется от лидера и возвращает свой взгляд на его лицо. Эмоции у Криса всё те же и младшему даже кажется, будто последние слова Чана ему послышались. Тревога возвращается сильнее прежнего и к лицу подступает неприятный душащий жар.       — Ч-что? — спрашивает Минхо.       — Уже забыл, где дверь находится? — тон, которым говорит Крис, будто с каждым словом всё больше желчью пропитан становится.       — Чан, ты чего? Посмотри на меня, — Ли кладёт руку на плечо старшего и пытается развернуть его к себе, чтобы заглянуть наконец в глаза и увидеть, какая тьма там поселилась, что его хён так грубо с ним разговаривает. Но тот резко сбрасывает ладонь Хо и лица так и не поднимает.       — Встань с моей кровати и выйди из комнаты, Минхо, — громче и холоднее прежнего отвечает Чан. — Убирайся, блять.       Минхо с кровати вскакивает, обожжённый будто, и на пару шагов назад отходит. Взгляд ещё прикован к лицу лидера, Хо вглядывается в него судорожно, пытаясь высмотреть хоть что-то, указывающее на то, что Крис говорит сейчас не всерьёз. Но секунды идут, а доказательств этому он так и не находит: лидер всё ещё смотрит в пол, а на лице та же на первый взгляд спокойная эмоция. И осознание этого бьёт по Минхо сильнее некуда. Чан говорит серьёзно. Хо продолжающую наступать тревогу прогнать пытается, ищет причины, ищет ответы, но находит только себя, охваченного жгущей изнутри агонией; воздуха становится мало и тело непроизвольно делает глубокие вдохи, в попытках добыть кислород, к горлу подкрадывается ком и хочется хорошенько проблеваться, а в ушах нормальные звуки сменяются тонким писком ультразвука. Нужно спрятаться. В угол тёмный и безлюдный забиться, чтобы не нашёл никто, чтобы никто больно не делал никогда. Но Минхо здесь, он перед Чаном стоит, как вкопанный и еле сдерживает вдруг подступившие слёзы. И будь младший тряпкой — в миг бы разревелся, дал бы горечи и боли выход, показал бы, как Чан ранит его сейчас одними своими словами, чтобы тот одумался, пришёл в себя, потому что это не хён, которого Хо знает. Это не его хён. Но Хо сильный, он боли в жизни пережил достаточно, она была его неизменным спутником долгое время. Поэтому Ли моргает быстро, ком в горле проглатывает, а потом отворяет замок, который должен был скрыть его с Чаном переживания и чувства сегодня ночью, и выходит из комнаты, как ему и сказал его лидер.       Закрыв за собой дверь, Минхо видит перед собой Феликса. Тот на него короткий взгляд бросает, но даже за это мгновенье Хо может разглядеть в нём эмоцию: австралиец смотрит на него с жалостью. Какого чёрта он смотрит с жалостью?       — Бинни решил сварить рамен на ужин. Если голоден, то поторопись на кухню, чтобы он и на тебя лапшу закинул, — с улыбкой говорит Феликс.       — Ладно, — Хо стоит истуканом и даже не думает двинуться за едой, только смотрит на веснушчатое лицо перед собой и высматривает причину его сочувствия к себе.       Ёнбок обходит Минхо и подходит к комнате, откуда тот только что вышел. Старший думает предупредить, что их лидер сейчас не хочет никого видеть, но от чего-то не делает этого и позволяет Феликсу скрыться за дверью. А потом он стоит и ждёт. Не идёт на кухню ужинать, а стоит и смотрит на деревянную поверхность, за которой скрылся младший Ли и ждёт, когда тот выйдет, изгнанный Чаном из комнаты так же, как и сам Минхо минутой ранее. Проходит около трёх, когда Хо понимает, что Феликс так и не выходит. Он выжидает ещё такие же три минуты, но даже после этого ничего не меняется. Крис не прогоняет Ёнбока. Но прогнал Минхо. Это больно. Очень больно. До вновь нахлынувших слёз больно; до всхлипа, который Хо не сумел сдержать больно; до яростной обиды больно, от которой буквально трясти начинает. Он до комнаты своей добредает, сквозь пелену перед глазами отыскав нужную дверь, и забравшись в свою кровать, позволяет солёным дорожкам пробежать по его скулам. С кухни до комнаты доносится приятный запах рамена. Минхо хочет проблеваться.       Феликс присаживается рядом с Чаном, сразу обнимая.       — Поговорим? — спрашивает младший, поглаживая ладонями спину лидера.       Чан шумно выдыхает и отвечает на объятия, прикрывая глаза.       — О чём, Ликс?       — Тебе совсем тяжело, я же вижу, — начинает Ёнбок. — Мне тоже больно. Нам всем. Ты не должен вот так сидеть тут один.       — Я не один, ко мне приходил Минхо.       — Да, я видел его, когда заходил, — Феликс отстраняется, чтобы заглянуть в глаза друга. — Он выглядел ещё хуже, чем когда нам объявили о том, что Уджин уходит. И думается мне, что вы тут вовсе не по душам болтали. Ты обидел его чем-то, да?       Да. Обидел. И от этого Крису легче стать должно: он от себя этим огромную гниющую кучу проблем отвёл, спрятался от самого себя уберёг себя. Но сейчас внутри чувство такое, будто он и есть эта самая куча.       — Ликс… — Чан хочет было что-то сказать, но голос дрожит.       А младшему ничего объяснять и не нужно: он всё и так понимает, ведь он сам на месте Чана когда-то был, он сам раньше пытался с собой бороться. Следы этой борьбы сейчас красуются светлыми полосами на верхней части бёдер, и Ли никак не может допустить, чтобы это произошло и с Баном. Поэтому Феликс жмётся ближе к старшему, снова заключает его в объятия и тихо, еле слышно, признаётся в своей ориентации.       Разговор даётся трудно обоим. Они друг перед другом свои старые шрамы вскрывают, слёзы в себе не сдерживая. Чан каждый раз себя превозмогает, говоря про своё прошлое: про детство в родительском доме, про времена, когда был трейни и времена, когда было очень больно и мерзко от самого себя. Про проблему с Минхо старший тоже рассказывает. Слова льются из обоих без остановки, их только всхлипы иногда прерывают. Друзья говорят долго и у них ещё полчаса назад в горле пересохло, но за водой так никто и не идёт, в нежелании отвлекаться.       Когда Ёнбок рассказывает о своих порезах, внутри Криса всё сжимается в ужасе и осознание вдруг сильно бьёт по нему: от появившейся проблемы не выйдет просто спрятаться — её нужно решать, но старший совершенно не понимает как. Но даже несмотря на то, что клубок в голове Бана путается только сильнее, он неожиданно для себя чувствует, будто дышать теперь даётся чуточку легче. Феликс очень радуется, когда видит эту крохотную перемену в Чане к концу беседы, когда на часах уже почти ночь. Но Ли так же понимает, что это лишь первый шаг и впереди его хёна ждёт колоссальных размеров работа над принятием себя, и это испытание не преодолеть в одиночку.       Феликс стоит у двери и уже готовится выйти, когда вдруг останавливается и поворачивается ко всё так же сидящему на кровати Чану.       — Хён, тебе нужно обратиться за помощью, — начинает Ли. — Правда нужно. Ради нас. Помнишь, как плохо было Ханни, пока он не начал терапию?       Крис в ответ утвердительно кивает. Конечно помнит. Он никогда не забудет, как тревожно и больно было Джисону.       — И ещё, — младший старается улыбнуться, хотя спустя часы пролитых слёз даётся это трудновато. — Ты не обязан идти по стопам родителей, чтобы быть таким же счастливым, как они. Счастье может быть разным.       А Чан может и рад понять эту до смешного простую истину, но всё, что он может сейчас — это так же натянуто улыбнутся в ответ своему другу.       Ёнбок тяжело вздыхает и выходит из комнаты. О Минхо он напоследок ничего не говорит, потому что Крис только больше дров наломает, уверен Феликс.

⊲ ✦ ✧ ✦ ⊳

      Спустя девять дней метаний Чан действительно решает обратиться за помощью. Менеджер на просьбу лидера подобрать ему специалиста только понимающе кивает и обещает сделать это как можно быстрее, после того, как согласует это с руководством: он прекрасно знает, как Бан перерабатывает и иногда зависает в своей студии целыми сутками, так что вдруг начавшиеся проблемы с психикой — это вовсе не неожиданность. Об истиной природе своих переживаний лидер не рассказывает, конечно же. На самом деле, Чан не уверен, сможет ли поведать о них даже врачу, хотя прекрасно знает, что всё останется анонимно. Может, ему нужно будет какое-то время, прежде, чем он откроется специалисту.       Он и правда открывается. После различных анализов и тестов, психиатр прописывает Чану несколько видов таблеток и назначает сеансы терапии два раза в неделю. Поначалу лидера это раздражает: он мог бы тратить своё драгоценное время на работу, которой перед сдвинувшимся камбэком через край, а вместо этого, Бан будет тратить два часа в неделю на разговоры с незнакомым ему человеком. Неужели таблетки не справятся со всем сами?! Но в конечном итоге, уже после третьего сеанса, это перестаёт его бесить. Быть может всё дело в медикаментозном лечении, которое делает его спокойней. Чан не знает. На шестом сеансе он решает поговорить с психотерапевтом о том, для чего и обратился за помощью. Слова застревают в горле и требуется время, чтобы собраться и произнести их, но Крис справляется.       Ноябрь выдаётся очень тяжёлым для группы. После ухода мембера, весь материал с ним пришлось переделывать всего за месяц, так что парни работали в поте лица. И конечно, все они очень сильно устали, а ведь впереди их ждало ещё и продвижение с туром. Однако, принимая таблетки и посещая терапию большую часть этого месяца, Чану лучше других удаётся сохранять спокойствие и не поддаваться стрессу, так что к началу декабря он держится молодцом.

⊲ ✦ ✧ ✦ ⊳

      А вот Минхо не держится. Совсем. Ему исчезнуть куда-нибудь хочется. Сил уже никаких нет ни на танцы, ни на вокал, ни на предзаписи к шоу, ни на мысли о грёбаном Бан Чане, который, конечно же, вечно маячит где-то рядом. А подле него обязательно находится Феликс. Эта парочка бесконечно о чем-то миленько треплется и часто обнимается. И Минхо закипает каждый раз, он кулаки сжимает до глубоких красных отметин от ногтей на ладонях. Их обоих хочется придушить и закопать на ближайшей лужайке, но Хо только и делает, что больше придирается к Ёнбоку на практиках по поводу и без, а Чана игнорирует полностью и лишь иногда прожигает его широкую спину взглядом, когда тот отворачивается.       Особенно гадко он чувствует себя на съёмках клипа для титульной песни альбома. Сраный режиссёр как на зло просит всех парней повзаимодействовать и повеселится для некоторых кадров, а Чан, конечно же, идеально исполняет его указание: он стоит около Минхо, облокотившись на него рукой, пялится в небо и улыбается своей до одури прекрасной и родной улыбкой с ямочками. И Ли не может удержать внутри себя рвущееся на свободу желание посмотреть на эту картину — он поворачивается на старшего, вглядывается в лицо и пьёт тепло, что тот излучает, потому что сейчас это кажется таким чертовски необходимым, будто без этой дозы на него непременно обрушится ломка похуже той, что испытывают даже самые заядлые наркоманы в завязке. Отвернись, твою мать. Минхо широко улыбается тому, что видит, да так ярко и открыто, что скулы сводит. Ли думает, что тёмные волосы и эта рубашка очень идут лидеру. Ли тихонько в уголочке своей души надеется, что Крис посмотрит в ответ. Посмотрит так, как смотрел раньше. Кадр объявляют удачно снятым и блажь, охватившая Хо, болезненно рассеивается, скручивая желудок.       Мучительно больно даже к концу ноября, спустя три недели после того, как лидер выгнал Минхо из комнаты в тот ужасный вечер, и ему до горячих слёз и всхлипов по ночам обидно это признавать. Потому что Бану, думает младший, абсолютно плевать, а у Ли внутри всё сводит, стоит ему лечь в свою постель и остаться наедине со своими мыслями.       К слову, со сном у Минхо тоже не очень. Засыпает он крепко и быстро, уставший после загруженных дней, но то, что он видит, когда проваливается в забвение, оставляет после себя исключительное плохое послевкусие. Впервые это происходит за день до камбэка и Хо размышляет, чем это он так не угодил Вселенной, что ему на блюдечке преподносят ещё одну проблему, будто у него их мало, так ещё и так не вовремя.       Ему снится Чан. И Чан из сна не отталкивает его. Он льнёт ближе к Минхо, шею подставляя влажным губам, он часто дышит и сжимает талию младшего сильнее. Чан из сна тихо рычит, когда Хо лижет сладкое местечко прямо за ухом своим горячим языком. Он танцора под себя подминает, между ног устраиваясь и смотрит на Ли самым тёплым взглядом из всех. Смотрит с любовью. Губы неожиданно сталкиваются в поцелуе и Минхо под Чаном тает, теряется в нём. Дыхание старшего на лице приятно обжигает, его язык проходится между губ Хо и младший с радостью раскрывает их, пропуская Криса в тёплый влажный рот. Ли на это стонет громко, требовательно, просит большего, притягивая старшего ближе своими ногами, а хён из сна сразу даёт ему то, чего он хочет: Чан руки под футболку Минхо запускает, сильнее сжимает мощными ладонями тело под ним и толкается бёдрами в возбуждение Хо, отчего младшего бросает в дрожь.       Танцор ранним утром открывает глаза и садится в кровати. Голова пульсирует резкой болью, а на шортах расплывается влажное и липкое пятно. Превосходно, блять.       Подобные сны приходят к Минхо ещё не раз. Теперь он не только игнорирует Чана, но и всячески избегает, потому что стоит ему взглянуть на него — в голове сразу всплывают воспоминания о том, что старший делал с ним в его снах. Даже пялится лидеру в спину Хо больше себе не позволяет.       Ли прекрасно справляется с поставленной самому себе задачей: контакт с Чаном теперь минимален, вместе их заметить можно только в кадре и Минхо готов поклясться, что лучше Бана с лицемерием в этом мире справляется только сам Хо. Чан прекрасно понимает правила игры, которую начал Минхо и даже не возражает на счёт того, что младший больше не зовёт его хёном, вне камер всегда обращаясь неформально, когда тому приходится всё же говорить со старшим. Лидер даёт их отношениям превратиться в это нездоровое нечто. Он сам виноват в этом. Он понимает. Остальные мемберы группы, да и фандом, почти ничего не замечают и лишь иногда Минхо видит в интернете комментарии о том, что отношения между двумя самыми старшими участниками будто похолодели.

⊲ ✦ ✧ ✦ ⊳

      Прошёл уже четвёртый день продвижения нового альбома и мемберы сейчас все отдыхали после очередной предзаписи для шоу, разбежавшись кто куда по общежитию. Минхо удивляется, когда Феликс подходит и усаживается на его кровать.       — Хён, — Ёнбок треплет Хо по плечу. — Знаешь, ты в последнее время начал… Не знаю даже, как бы это сказать… В общем, ты вроде как мычишь во сне. Это, если что, не предъява тебе, я не жалуюсь, а наоборот волнуюсь. Как у тебя со сном, может кошмары снятся?       — Да, Бокки, это что-то вроде кошмаров, — Минхо опускает взгляд на свои руки и начинает разглядывать свой маникюр.       — Наверное это всё перенапряжение. Первые пару раз я так пугался, когда слышал тебя среди ночи.       — Да, я просто устал, ты не переживай так, все наладится, — старший выдавливает из себя нечто похожее на улыбку, продолжая смотреть на свои руки.       — Крис волнуется за тебя, — вдруг говорит Ёнбок.       Что, блять?       — Что? — Минхо поднимает взгляд на Феликса и озадаченно моргает пару раз. — О чём ты?       — Про твой беспокойный сон. Я рассказал ему.       — Зачем, Ёнбок?       — Знаешь же — он лидер. Я посоветовался с ним, и хён сказал, что лучшим вариантом будет просто поговорить с тобой об этом, — Феликс кладёт ладонь на плечо Хо и мнёт его, пытаясь успокоить скорее себя, чем закипающего от ярости старшего напротив.       Забавно. Чан знает, что Ли стонет и мычит во сне, но не знает, что это происходит из-за него. Из-за того, как хорошо он ласкает Минхо во снах.       — Нахрена ты ему треплешься обо мне? — тон холодеет мгновенно, у младшего даже кровь стынет от такой резкой перемены. — Что ещё ты ему рассказываешь?       — Хён, я ничего больше ему не говорил. Я просто беспокоился.       — Мне не пять, — Минхо дёргает плечом, в попытке скинуть ладонь Феликса. Не удаётся. — Со своим сном я разберусь сам.       Боже, как влажные сны Хо могли стать причиной для этого неприятного разговора?       — Прости, — рука Ёнбока ползёт от плеча к спине и поглаживает между лопаток. — Я наверное слишком сильно волнуюсь. Все мы волнуемся, а особенно Крис, поэтому и пошёл к нему первым делом. Просто дай знать, если твои кошмары слишком надолго затянутся, идёт?       Минхо глубоко вдыхает, пытаясь успокоить подступающую злость.       — Да, Бокки. Я обязательно поделюсь с тобой, обещаю, — старший смягчается, не может долго злиться на Феликса, никогда не мог. Даже когда ревновал Чана к нему. — Но в следующий раз сначала иди ко мне, иначе в моём списке людей, которых я могу терпеть, ты опустишься ниже Сынмина.       — Ого, я думал, что последний в списке Крис, — хихикает Феликс, но быстро меняется в лице, когда понимает, что выпалил.       Минхо снова опускает взгляд и начинает массировать ладони.       — Его там вообще нет, — тихо говорит Хо.       У Ёнбока неприятно тянет в груди и хочется плакать. Ужасно обидно за обоих своих хёнов, которые сейчас рушат всё, что когда-то было между ними. Хочется донести до них простую правду, чтобы те поняли и осознали, что всё гораздо проще, чем они себе придумали, но Феликс знает, что парни должны пройти через этот урок сами, чтобы открыть глаза, и от отсутствия возможности помочь, австралийцу ещё больнее.       — Можно поспать сегодня с тобой, хён? — младший кладёт подбородок на плечо Минхо и обвивает его торс руками. — Может тогда тебе не будут снится ужасы?       Хо кивает и пускает Ёнбока к себе в кровать. Может, Чан и правда сжалиться над Минхо хотя бы сегодня ночью и не придёт его мучать?       Этой ночью во сне Минхо видит красивое поле с высокой травой и мелкими белыми цветками, которые колышутся от приятного лёгкого ветерка, а на горизонте восходит яркими сияющими лучами Солнце.