DLMLU

⊲ ✦ ✧ ✦ ⊳

      Возвращаясь в свою комнату, Крис совсем не ожидает, что Минхо всё ещё будет там. Маленьким клубочком свёрнутое тело лежит на кровати лидера, смотрит на него, горько и прерывисто выдыхая. Глаза красные, припухшие похуже Чановых, носом Ли тихонько шмыгает и старший в дверях даже пошевелиться не может под его опечаленным взором. Нужно идти к шкафу и натянуть на себя хотя бы боксеры, вместо обёрнутого после душа вокруг талии полотенца, но ноги тяжелеют в считанные секунды и к полу прирастают крепкими корнями.       — Будешь ложиться?       Обычно лёгкий и переливчатый голос сейчас охрип совсем, звучал болезненно, мучительно искажённым. Чан вновь застилающие глаза слёзы чувствует, когда этот тон Минхо неожиданно прошибает током по позвоночнику. Кивает он медленно, не моргая и всё так же неизменно смотрит в тронутые болью глаза.       — Сейчас оденусь и в кровать.       Младший только сейчас опускает взгляд на почти обнажённое крепкое тело; не поднимая головы с подушки, провожает Бана взглядом и спиной ближе к стене пододвигается, освобождая место в постели. Лидер в нетерпении натягивает одежду быстро, почти падает, путаясь в штанинах шорт, но в итоге всё же справляется. Тело продавливает матрац рядом с Минхо, он смотрит в глаза напротив выжидающе, длинные ресницы трепещут от частого моргания и рвущейся на свободу дрожи. Чан устраивается совсем близко, уступающую в размерах его собственной ладонь младшего берёт. Большой палец проходится по каждой выступающей костяшке, давит на промежутки между, приятно массируя и Ли даже дышать в этот момент боится, только рот приоткрывает, свои кроличьи передние зубы демонстрируя.       — Ты ведь хочешь меня? — с ходу выдыхает прямо в губы Бана Минхо.       Движения руки на ладони прекращаются и младший в это же мгновенье прикусывает щёку изнутри, пытаясь совладать со стремительно крадущемся страхом.       — Что за вопросы? — старший хмурится, пальцы Ли отпускает, захватывая в свой плен красивые скулы. — Конечно хочу.       Поглаживания на лице успокаивают рвущее на куски внутренности чувство, тревожность в животе сменяется солнечным теплом и касаниями порхающих полупрозрачных крылышек изнутри. Чан всегда действовал на него так, только ему удавалось. Даже когда ненависть к нему жаром пекла где-то в лёгких — один только нежный взгляд, направленный на Минхо, и огонь внутри гаснет.       — Тогда почему отталкиваешь? — на последнем слове голос срывается на всхлип и глаза Хо, совсем недавно успокоившиеся, вновь стрелянной гладью слёз наполняются. — Когда я полностью твой. Я в-весь твой, хён.       Старшего ломает, лицо печёт от количества чувств; от картины перед глазами сердце кто-то своей незримой рукой сжимает сильно, не отпускает. Собственный взгляд мутнеет, тёплые влажные дорожки слишком быстро касаются щёк, сдержать их не удаётся.       — Прости меня, — шепчет Чан, пока руками убирает спадающую на глаза рыжую чёлку младшего. — Я такой идиот, прости. Я смогу, Лино-я, всё будет хорошо, я исправлю это.       Минхо в ответ головой из стороны в сторону машет судорожно, брови заламывает от бушующих внутри баталий боли и света. Слёзы не останавливаются, они текут, впитываются подушкой, воспоминанием врастая в мягкий пух.       — В-вместе, м-мы решим всё вместе, х-хён, — говорить сквозь рыдания сложно, но Ли только чаще сглатывает ком в горле и цепляется за ощущение поглаживающих его лицо Чановых ладоней.       — Да, хорошо, сделаем это вместе.       — Об-бещай мне.       — Обещаю, — надломленным голосом полушепчет Чан, большим пальцем стирая одну за другой слезинки с чужой бархатной щеки. — Справимся вместе, котёнок.       И сердце от данного ему слова у Хо разбивается сильнее, чем от жалости к самому себе. Он плачем заходится сильнее прежнего, глаза жмурит, в попытке избавиться от скопившихся слёз. Лица старшего касаются маленькие прохладные ладони, подушечки пальцев мажут под глазами в области хорошо видных синяков и у лидера на это совсем немного уголки губ наверх ползут.       — Чан, я же т-так сильно-       Он затыкает младшего быстро, одним рывком сокращает и без того мизерное расстояние.       Странная картина. В ушах не менее странные звуки, от которых от чего-то страшно жутко. Маленькие ножки и шагу сделать не могут, ступор охватил ничего не понимающую голову и тело.       Он не должен это видеть, он понимает. Это плохо, неправильно.       Вглядываясь в нижнюю часть, тёмные мокрые глазки совсем не замечают тяжёлый масляный взор сверху.       — Почему так долго, малыш? — знакомый женский голос проносится где-то сверху, доходит до мальчика сквозь толщу воды будто.       Горячие слёзы жгут припухлые зардевшиеся щёчки, в разуме звенит быстрый, прекрасно знакомый стук невысоких каблуков и протяжный мужской возглас; волки в зоопарке, в который его сводил отец на прошлой неделе, звучали так же, разве что октава у зверей была пониже. Чужой высокий голос эхом отражается от кафельных стен, окутывая собой всё вокруг, от него не спрятаться.       Ему больно? Звать ли на помощь?       Зарождающийся в разуме ответ прерывается темнотой накрывшей глаза изящной женской ладони с красивым обручальным кольцом на безымянном пальце. С детских губ срывается резкий выдох. Мама.       — Не смотри! — за плечи его куда-то стремительно уводят. — Пойдём, солнце.       Поцелуй приторно-сладкий, с запахом любимого мятно-шоколадного мороженного, и с любым другим Минхо бы непременно начал возмущаться, просить обойтись без розовых соплей, но Чану он всегда позволял больше. Лидер его губ касается запредельно нежно, кладёт Ли на спину и нависает сверху; закрывает своей широкой спиной от всего остального мира, пока тот плачет и плачет, трясётся от накатывающих одно за другим чувств. Всё вокруг одним только старшим заполняется. Он везде, в открытую для него одного душу Хо вцепился и пророс там прекрасными цветами. Младший от осознания кусается, цепляет зубами нижнюю губу, после сразу зализывая, и ловит над собой звук резкого вдоха.       Чан отрывается с очередным всхлипом и тут же припадает к розовой горячей щеке; выцеловывает каждый миллиметр прекрасного точёного лица, пока Минхо под ним дышит часто, горячо и шепчет в бреду себе под нос попеременно: «хён», «Чан», «Чанни», пока не выдыхает еле слышное, ускользнувшее от ушей лидера «любимый». Слово лёгкой дымкой растворяется в воздухе комнаты, только стены его слышали.       Ли не замечает, когда проваливается в сон. Последнее воспоминание — бархатом коснувшееся виска нечто и дрожащим голосом в тысячный раз сказанное «прости». Всегда простит.

⊲ ✦ ✧ ✦ ⊳

      Они и правда стараются справиться с возникшей проблемой вместе.       Минхо рядом. Всегда. Он заполняет каждый уголок жизни Чана своим присутствием, выглядит таким неравнодушным, каким не был никогда. Мемберы смотрят на него косо, когда он не отлипает от лидера весь день, виснет на нём обезьянкой ручной; мемберы смотрят на него косо, когда Ли готовит разные вкусности неделю напролёт, в первую очередь подзывая к столу Бана, и в процессе почти что кормит того с собственных рук; мемберы смотрят на него косо, когда Хо вместе с Чаном идёт в ванную, держась за руки.       Чонин корчит лицо в явном отвращении.       — Пока не почувствуешь, что готов — не смотри вниз, хорошо? — встав с голым старшим под тёплые и слабо включённые струи душа, спрашивает такой же обнажённый Ли.       Чан положительно кивает с улыбкой на лице и младший его настрою очень рад. Гель-скраб с запахом мангового йогурта льётся на миниатюрную ладонь оранжево-молочной тягучей струйкой и Крис разворачивается спиной к распределяющему жидкость между руками Минхо, прикрывая глаза в предвкушении. Не удержавшись от соблазна, Ли целует звёздами рассыпающиеся родинки на плечах прямо перед тем, как приступить к делу. Крис от щекочущих касаний смеётся легко и одну руку назад протягивает, нащупывая и хлопая по ягодице младшего.       — Сейчас сам будешь эту отвратно пахнущую хрень на себя наносить! — возмущается Минхо, начиная распределять скраб по спине своего хёна.       — Но ты же первый предложил идею сходить в душ вместе, — продолжает смеяться Чан. — И пахнет эта штука очень хорошо, чего тебя не устраивает?       — Замолчи!       Лидер повинуется, когда Ли начинает массировать плечи и шею намыленными руками. Напряжённые мышцы под ладонями младшего ноют, принимая массажные движения с явной благодарностью. Чан слегка болезненно стонет, когда изгиб шеи хорошенько продавливают, но Хо не останавливается: знает, что после боли последует приятное расслабление и лёгкость.       — И ты ещё смел советовать мне пойти на массаж, когда сам с такими забитыми мышцами ходишь? — цокает Минхо.       — Это твоя вина, между прочем. Ты слишком хорошо научился брать в рот, у меня прямо всё тело каждый раз сводит, — Чан перехватывает ладошку младшего на своей спине и подносит к губам; целует милые костяшки, тут же морщась от мыльного вкуса на кончике языка. — Даже сейчас вспоминаю и током всё прошибает. Как тут расслабиться-то?       — Даже не надейся, что я сейчас упаду перед тобой на колени, — одёргивает руку Ли. — Хочешь, чтобы я ушёл сейчас и оставил тебя с мыльным задом, хён?       Чан после этой фразы резко разворачивается лицом к младшему, да так неожиданно, что тот почти поскальзывается на мокром дне душевой кабины, но крепкие руки лидера перехватывают его за спину и притягивают к своему торсу. Старший, чувствуя, как он с Минхо соприкасается внизу, рефлекторно тянется головой вниз посмотреть, но ловкая ладонь Ли останавливает его, поднимая за подбородок на себя.       — Не смотри! — машет головой младший.       Старший усмехается тому, каким тонким голосом танцор произносит последние слова. Забота и участливость младшего порхающим трепетом греет где-то в груди и от этого лёгкая улыбка слегка трогает пухлые губы. Ртом он находит аккуратные пальчики на своём лице и чмокает их мягкие подушечки.       — Я не хрустальный, Лино-я.       — Просто, — Хо запинается, когда Чан без предупреждения укладывает свои руки на его задницу и несильно сжимает ладони. — Просто не хочу, чтобы тебе стало плохо. Это очень… мучает.       — Всё хорошо, я видел чужие члены. Типо, прямо много членов.              Минхо на признание нарочито закатывает глаза. Когда кофейные радужки скрываются за верхними веками, Бан притягивает Ли ближе, толкая на себя за ягодицы. С уст младшего слетает короткий писк и лидер не может не улыбнутся этому успевшему полюбится звуку. Лбом ко лбу прижимается старший и голову наконец опускает; смотрит туда, где собственная плоть касается плоти парня в руках. Красиво. Правильно.              — Иди и жмись тогда к этим чужим членам, — Ли руками в упругую грудь упирается, отталкивает несильно, явно вредничая. — Мой оставь в покое!              — Ох, Минхо… Они все из порно, мой дорогой ревнивец. Я же говорил, что ты единственный для меня.       Так же показушно, как и упирался, младший капитулирует, громко вздыхая. Он опускает голову и глядит туда же, куда сейчас направлен взгляд Чана.       — Хочу попробовать, — поглаживая поясницу младшего, едва слышно шепчет лидер. — Но-       — Не надо. Давай делать всё понемногу.       Крис и сам прекрасно понимает, что ничего не выйдет, если он протянет руку сейчас.       Почему он такой?       Кивает и приподнимает лицо Хо одной ладонью; смотрит пристально в глаза, что искрятся чудными вселенными. Чан делает в голове заметку обязательно написать об этом песню.       — Прости меня. И спасибо за то, что не дал сломаться.       — Хён! Ты извиняешься и благодаришь меня каждый день, прекрати уже!       Лидер откровенно виновато улыбается, вздыхает тяжело, с флёром отчаяния; опускает голову, снова натыкаясь взглядом на их с Минхо тела, что сейчас были плотно прижаты друг к другу.       — Очень милый. Я не говорил тебе этого ранее, но он и правда ничего, — несильно притираясь бёдрами, говорит Чан.       — Я не спрашивал у тебя мнения, между прочим, — пряча нахлынувшее от пристального внимания смущения, бормочет себе под нос Хо. — Не понимаю, почему ты мне вообще понравился, ты же просто ужасен!       Старший смеётся заливисто, красиво, прямо в ухо Ли. Тот прижимающееся к нему тело в свои объятия утягивает и тихо хохочет куда-то в венистую шею, что пахла сладким тропически-сливочным ароматом.       — Вы вообще знаете, что происходит в ваших уборных? Почему вы не следите за происходящим?! — она не кричит, лишь немного повышает тон. Так звучал её голос, когда отец делал что-то не так. — Мой сын увидел этот ужас, как вы могли допустить, чтобы этот извращенец вошёл на территорию детского парка? Детского!       Мальчик держится за лёгкую ткань хлопковых штанов своей матери маленькой ладошкой, пока перед глазами всё ещё стоит странная картина.       Это плохо, неправильно.       — Давай продолжим водные процедуры, мелкий.

⊲ ✦ ✧ ✦ ⊳

      К началу июля группа постепенно начинает готовиться к осеннему переизданию первого студийного альбома. Чан с Джисоном и Чанбином начинают чаще пропадать в студии лидера, а на Минхо ложится ответственность за танец к новой композиции. График у парней выходит не очень загруженным, но тем не менее, срок выполнения задач у них — это конец текущего месяца, а значит выходных в расписании у них почти не было. Откладывать дела, назначенные на это время, нельзя было: в августе группе предстояло несколько выступлений в рамках мирового тура, включая последний концерт в списке городов, а камбэк стартовал уже в середине сентября, так что протиснуться было буквально некуда.       — Возьмём с ней хотя бы одну награду, как думаешь? — снимая наушники с головы, спрашивает Чанбин.       Крис, не отрываясь от клацаний пальцами по клавиатуре, вздыхает и пожимает плечами. В шее хрустит один из позвонков и этот звук отражается морщащимся носом на лице.       — Никогда не знаешь, что понравится людям.       Со на этот ответ задумчиво мычит и кивает. Глаза у парня уже устало слипались, а ладонь то и дело подносилась к лицу, прикрывая без конца зевающий рот.       — Бери всех оставшихся в здании и езжайте в общагу, — всё так же не отрываясь от монитора, бубнит Чан. У самого в голове мысли мешаются в густую кашу, но сдаваться в плен усталости перед другими мемберами он не намерен.       Младший смотрит на точёный профиль лидера пару мгновений, машет головой из стороны в сторону, явно недовольный тем, что старший, судя по всему, собирается остаться в студии до поздней ночи, но всё же поднимается со своего кресла. Звук шарканья тапочек заполняет студию на пару мгновений. Чан снова морщится.       — Судя по сообщениям в чате, Минхо ещё в компании, — похлопывая старшего по плечу, произносит Чанбин. — Его тоже гнать домой?       — Если он не захочет ехать, то ты его и не заставишь, знаешь же. Пусть делает, что желает.       Очередной кивок дарит Со Чану и направляется к выходу. Лидер после характерного щелчка двери пару раз прикладывается головой об стол. Она роем пчёл гудит, окружение слегка кружится, несмотря на то, что лидер сидит. Устал. Просто устал. Из заднего кармана джинсовых шорт Крис достаёт небольшой криво обрезанный кусочек от блистера таблеток и крутит его пальцами, одаривая блестящий серебром предмет хмурым взглядом. Последняя и можно вздохнуть полной грудью. Последняя и всё будет хорошо.       Чан придвигает к себе пластиковый стакан с недопитым ягодным смузи, закидывает в рот капсулу и запивает.       Через пятнадцать минут звук отпирающейся двери снова рассекает воздух студии и из небольшой щели в проходе выглядывает светлая рыжая макушка. Крис на незваного гостя никак не реагирует: знает, кто именно мог нагрянуть к нему в такой поздний час и ничему не удивляется. Вошедший грудью облокачивается на спинку кресла, в котором сейчас сидел Чан, а руки укладывает на широкие, одетые в ткань чёрной толстовки, плечи, обнимая работающего парня за шею. У уха чувствуется тёплое размеренное дыхание и уже родной душе и телу аромат: сливочная, миндально-карамельная сладость.       — Решил провести тут всю ночь? — слышится над правым ухом.       Лидер от тихого, но такого пронзительного голоса, прикрывает глаза и ластится к голове по правую сторону от собственной. Отвечают ему сразу: в висок утыкается аккуратный нос, а на скуле расцветает нежный поцелуй.       Веки неожиданно тяжелеют, принятый препарат усталость старшего только приумножает, совсем скоро он начнёт безвольно проваливаться в сон. Ли о таблетке ничего не знает, но прекрасно чувствует, какими поникшими были плечи его хёна, в сердце этот факт пропущенным ударом отдаётся.       — Поехали домой, хён. Ты так измотан, — вглядываясь в цвета мокрого асфальта синяки под шоколадными глазами, шепчет Минхо. — Вы ведь всё прекрасно успеваете, зачем сидишь тут сверхурочно?       — Ты знаешь, Лино-я, — Чан на ощупь находит затылок Хо и вплетается пальцами в его неуложенные, лежащие беспорядком после танцевальных прогонов волосы. Мягкие, слегка влажные после душа. Если он не зароется в них носом сегодняшней ночью, то непременно умрёт.       — Знаю, но не понимаю.       И так каждый раз. Минхо исправно приходит к старшему в студию, когда тот засиживается допоздна, и пытается убедить его оставить работу и поехать домой, а лидер, в свою очередь, всячески пытается откреститься от этой идеи.       — Я скучаю, — после недолгой тишины произносит Ли.       Младший немного отступает назад; ныряет лицом в тёмный затылок и трётся, громко вдыхая. Когда Бан чувствует на задней стороне своей шеи несильный укус, мурашки током пробегаются от этого места по всему телу и руки на клавиатуре мигом замирают. От отсутствия движения, ладони дрожат внушительным тремором и лидер прячет их под стол от сторонних внимательных глаз.       Он обязательно расскажет всё потом.       — Хочешь попробовать снова? — кладя ладони на собственные колени, спрашивает Чан.       Старший не видит, но Минхо позади него сразу в лице меняется, хмурит свои прикрытые растрёпанной чёлкой брови. Он знает, что если ответит «да», то чувство вины, что накрывает его при виде бледного, бегущего сломя голову в туалет лидера, будет в разы сильнее и сокрушительней, чем то, что Хо испытывал после их первой обговорённой попытки. Поэтому, как бы сильно не хотелось сейчас ощутить на себе ласку Чана в полной мере, младший только тихо отвечает:       — Не нужно, хён. В другой раз, ты сейчас выглядишь очень уставшим.       Крис после этих слов встаёт с кресла и обходит его, приближаясь к Ли. Лицо танцора не менее уставшее, чем у Чана, однако персиковый румянец и тон кожи у него явно здоровее того, что красуется на физиономии старшего. Лидер красивую линию челюсти в свои ладони берёт и нежно гладит её очертания. Самый настоящий шёлк, даже рубцы от подросткового акне не портят этот искусно написаный холст.       — Прости меня, — брови у Бана сразу домиком летят наверх, а глаза слишком быстро и неожиданно для обоих влагой наполняются. Хо на это плещущимся беспокойством в глазах отвечает. — Прости, что со мной так сложно. Я-я не понимаю какого хрена происходит.       Минхо слегка наклоняется, целует большой палец, что находится близко к губам; руки он кладёт на упругую грудь своего хёна и от того, как быстро под ней бьётся сердце, брови младшего в удивлении ползут наверх.       — Ты очень эмоционален в последние недели, с тобой всё в порядке? — еле слышно спрашивает Ли.       Чан поначалу быстро кивает в ответ, но спустя мгновение голова останавливается, глядя куда-то в пол. И без того понурые плечи старшего начинают дрожать, опускаясь ещё ниже. Сломанный.       Когда по студии разносится первый всхлип, Хо тут же рвётся ближе, поднимает лицо лидера ладонями на себя и смотрит в красные глаза, в которых солёные океаны боли разливаются. Такие похожие на его собственные.       — Хён?       — Я люблю тебя, — голос сиплый, вырывается из горла на одном дыхании.       Что?       — Ч-что?       — Я л-люблю тебя.       Во рту растекается яркий густой вкус немного остывшего горячего шоколада. Мальчик улыбается, глаза-ниточки месяцем сгибаются, пока вокруг губ красуются глубокие ямочки. Мама всегда знала, как поднять ему настроение. Женские руки кладут рядом тарелочку с любимым миндальным печеньем и придвигают совсем близко. В нос бьёт аромат выпечки, а в желудке заинтересованно урчит.       — Солнце, — красивая фигура усаживается на соседний стул рядом, она берёт по-детски пухлую ручку в свою ладонь и легонько сжимает, оглаживая тыльную сторону большим наманикюренным пальцем. — Мне нужно, чтобы ты сейчас внимательно меня выслушал и запомнил мои слова, хорошо?       Щекастая голова быстро-быстро кивает: знает, что получит любимую сладость только после того, как сдержит обещание.       — То, что ты сегодня увидел в туалете — это ужасно и неправильно. Этим занимаются больные люди. И если ты когда-нибудь снова столкнёшься с таким — сразу беги и зови на помощь. Сразу, малыш, понимаешь?       — Да, мамочка. Сразу бегу и зову на помощь!       — Умница! — мама улыбается тепло, рукой ободряюще гладит по хрупкой спине. — Теперь кушай печенье. Оно свежее, твой папа купил его всего несколько часов назад в нашей любимой пекарне.       Розовые губы складываются в тонкую линию, изгибаясь в гримасе радости.       Уснуть на маленьком неудобном диване в студии для обеспокоенного, охваченного тревогой Минхо, оказывается настоящим испытанием. Крис позади уже давно сопел ровным стабильным дыханием, лишь иногда шмыгая влажным после плача носом.       Внутри — страх ледяной.       Снаружи — слёзы раскалённые.       

⊲ ✦ ✧ ✦ ⊳

      Когда в комнату для танцевальных практик входит Сынмин, группа наконец оказывается в полном сборе. Минхо смотрит на идущего к ним младшего с каменным лицом, только слегка раздувающиеся ноздри выдают его злость. Больше самой личности Кима, он не любил только его опоздания на тренировки.       — Окей, — хореограф, стоящий рядом с Ли перед остальными мемберами, громко хлопает в ладони. — Давайте начнём.       Хо пропускает последние слова мужчины мимо ушей, ищет среди семи парней перед ним одного единственного. Чан сейчас стоял у зеркала, прислонившись к нему головой. Чёрная кепка кутает лицо в тень и младший щурит глаза, в попытке разглядеть лидера. Последние несколько дней тому нездоровилось: постоянная тошнота, головокружение и слабость не оставляли его больше, чем на два часа. На все попытки Минхо погнать его ко врачу, Бан отмахивался рукой и только сильнее кутался в плед, пока младший на это тяжело вздыхал и сильнее впивался ногтями в собственную ладонь. Фигура в тёмной футболке была поникшей; руки на груди крестом, шея тяжело опущена вниз. Что-то не так.       — Так что, продемонстрируешь всем хореографию? — снова заговаривает хореограф.       Он не слушает. Смотрит, оглядывает каждый сантиметр измученного родного тела. Глаза цепляются за маленькую капельку пота, стекающую с загривка по шее. Она плывёт вниз, пока не застревает в острой ключице, образуя маленькую солёную лужицу. Одна из ног лидера подозрительно подкашивалась и торс от этого медленно стекал по зеркалу вниз.       Шаг. Два. Три.       Минхо идёт к нему быстро, парни рядом провожают его взглядом, недоуменно хмурясь.       Шаг. Два. Три.        Хореограф снова что-то говорит, смысл его фраз теряется сразу, как только они долетают до ушей Ли.       Шаг. Два. Три.       Чан падает до того, как Хо успевает дойти; валится мёртвой тушей на пол, бьётся головой об паркетное покрытие. Этот звук трезвонит в голове младшего громкой сиреной. Тело в руках мягкое, безвольное, и без того бледная кожа сейчас вполне могла бы слиться со снежным сугробом. Под кепкой влажные волосы, а под кожей будто лава течёт.       — Вызывайте скорую! — кричит приземлившийся рядом с Ли Чанбин. — Быстро!

⊲ ✦ ✧ ✦ ⊳

      Потолок — пустой лист. Минхо пишет на нём о своей боли. Сквозь слёзы ведёт линии, которые и на тысячную долю не смогут передать режущие колким лезвием нутро чувства. Ладони гладят собственный живот, в попытках успокоить этим жалким жестом самого себя.       Его к нему даже не пустили, блять.       Дверь комнаты в сотый раз за день кто-то дёргает, а Ли только сильнее мочит подушку, что хранит самый драгоценный на свете запах. Он должен почувствовать его снова, потому что если не сможет — зачахнет вялой розой с острыми шипами. Когда Хо прикрывает глаза, в ноющей голове мелькает мысль: запах пропитал кровать так сильно, что можно подумать, словно он рядом. Возьмёт сейчас, притянет в большие исцеляющие объятия, поцелует крошечную родинку на крыле носа и скажет что-то, отчего сердце забьётся чаще, а щёки нещадно раскраснеются жаром смущения.       — Х-хён.       Зовёт, зная, что никто не ответит.       Потому что он единственный.       Единственный хён.