DLMLU

⊲ ✦ ✧ ✦ ⊳

      Он выглядит из ряда вон плохо: красно-синие мрачные разводы под пушистыми ресницами нижних век, искусанные в кровь мертвенно-бледные иссохшие губы и острые, без малейшего намёка на пухлость, скулы. Болен — не иначе. И Минхо, последние восемь дней ярко ощущающий, как всё внутри него рвётся и варварски кромсается страхом леденящим, не собирается спорить с этим утверждением.       Пальцы наспех наносят плотный консилер под глаза и справляется с видимой усталостью средство на ура: от стеклянного измученного взгляда почти ничего не осталось. Ли смачивает губы собственной слюной и пару раз проходится по ним небольшим махровым полотенцем, избавляясь от большей части раздражающих шелушинок. От грубых касаний одна из ранок снова открывается и маленькая алая капелька быстро формируется на её месте. Язык проходится по немного саднящему теперь месту и во рту едва заметно чувствуется металлический привкус. Минхо от него морщится и роется в своей пушистой косметичке-котике, в поисках вишнёвого бальзама с лёгким оттенком. Тюбик быстро находится на самом дне и в пару движений увлажняет и делает ярче до этого болезненно выглядящие губы. Волосы Хо решает не укладывать, потому что он обязательно запустит в них ладонь и непременно смахнёт отросшую чёлку с больших искрящихся глаз.       Когда из гостиной доносятся первые признаки жизни, Минхо откладывает используемый мгновением ранее гель для бровей и встаёт. Он, мельтеша ногами, до двери добирается и вслушивается в раздающиеся за ней голоса. Феликс бубнит что-то своим глубоким тембром, пока Чонин напевает себе под нос незамысловатую мелодию. Должно быть, мемберы проголодались и направились что-то приготовить, но стоило Ли сделать этот вывод и собраться снова залезть на кровать, как до ушей неожиданно и абсолютно сокрушительно доносится его голос. Сердце замирает. Не на секунду, как это бывает обычно, а на все пять — не меньше. Дверь открывается резко, стучит ручкой о стену позади и этот шум привлекает внимание всех стоящих в гостиной парней. Глаза Минхо быстро-быстро рыщут в пространстве, пробегаются по знакомым лицам, пока не находят одно единственное, от которого дыхание спирает и сжимается где-то в груди.       — Лино-я, — улыбается тепло, до трогательных ямочек и глаз-полумесяцев. Разве можно когда-то от всего этого отказаться? Хо уверен, что нет: погибнет сразу, утонет, пленённый серостью будней.       Ли вспоминает себя в детстве, сломя голову бегущего за мороженным в магазин всякий раз, как родители давали деньги. Он тогда нёсся, даже под ноги не смотря, спотыкался о кочки и однажды даже в кровь разбил коленки, не заметив на асфальте яму. Вот и сейчас — бежит, будто за любимой сладостью. Бежит за любимым. Его встречают раскрытыми для него одного объятиями, прижимают к себе сильно и привычно запускают одну ладонь в ещё влажные, уже выцветающие рыжие волосы.       — Хён! — младший жмурит глаза, зарывается в шею и дышит, дышит родным запахом; комкает в своих кулаках чёрную футболку на спине.       — Привет, котёнок, — от шёпота прямо в ухо, по спине бегут полчища мурашек и Ли передёргивает плечами, пытаясь не задрожать всем телом. — Я скучал.       — Я тоже. Очень скучал по тебе, хён.       Вокруг будто нет никого, Минхо жмётся ближе так сильно и отчаянно, совершенно забыв о других мемберах в помещении. Когда на виске расцветает лёгкое касание, ресницы младшего трепещут и он держится изо всех сил, чтобы не прослезиться сейчас. Он прикрывает в блаженстве момента глаза и вслепую ищет такие желанные сейчас губы. Когда Чан помогает ему и сам утягивает в поцелуй, Ли выдыхает всё, что есть лёгких; избавляется от тяготящей его все дни отсутствия старшего тревоги. Он здесь, рядом, здоровый и такой же дарящий ласку и тепло. Минхо первый просит разрешения проникнуть в рот языком, проводя им меж пухлых половинок, и лидер сразу их размыкает, улыбаясь в процессе. Младший вторгается резко, сразу сплетается с Чаном, словно голодное животное, которому наконец протягивают еду. Вдыхает глубоко и шумно, смакуя знакомый вкус своего хёна. Рука в волосах активнее массирует кожу головы и от уже сильно полюбившейся ласки у Ли коленки слабеют.       — Пощадите мои глаза, я сейчас блевану, — вдруг разносится по гостиной голос Чонина.       Бан начинает смеяться прямо в поцелуй, а потом и вовсе отстраняется от Минхо под его разочарованный вздох.       — Я только смирился с тем, что два моих старших хёна встречаются, можно хотя бы не лизаться в моём присутствии? — не угомоняется Ян.       Лидер новой волной хохота заходится от слов младшего, всё ещё тесно обнимая Ли, который своей улыбки сдержать тоже не в силах: то ли от забавной реакции Чонина, то ли от того, что в общежитии снова звучит такой прекрасный и заливистый смех Чана.       — Остальные обрадуются, когда вернутся, — успокоившись, Феликс вытирает скопившиеся из-за хохота в уголках глаз слёзы. — Они сейчас в студии, Чанбин потащил их перезаписывать некоторые кусочки.       — О, я присоединюсь к ним после завтрака, так что увижусь с ними даже раньше, — пожимает плечами лидер.       Минхо мрачнеет моментально. Он поворачивает лицо старшего за подбородок на себя, намеренно хмуря брови и дуя губы. Так не пойдёт.       — Только вернулся из больницы и сразу за работу? Сдурел? — младший тычет указательным пальцем в упругую грудь напротив и качает головой. — Сегодня почти нет дел, ложись и отдыхай!       Чан сначала не отвечает, просто стоит и смотрит прямо в глаза Ли, глупо улыбаясь, но потом наклоняется к шее и, почти касаясь губами розовой мочки, едва слышно шепчет:       — Вечером, когда я вернусь, тебя будет ждать очень приятный сюрприз в моей кровати. Потерпишь немного, м?       Когда от обжигающего дыхания где-то под ухом по телу пробегает сладкий тремор, Минхо на мгновенье прикрывает глаза. Он уже и забыл, каково это — сходить с ума от одних только его слов и голоса.       Чан отстраняется, перехватывает ладонь Хо и обезоруживающе нежно касается её тыльной стороны тёплыми бархатными губами; целует пару раз костяшки, после сразу переходя на ласкание милых пальчиков.       — Ты играешь грязно, Бан Чан, — недовольно одёргивая свою руку, ворчит младший.       — И тем не менее, это работает, да?       Ли цокает, глаза закатывает, пока в них не остаются одни лишь белки; вредничает, отказываясь признавать уже такое очевидное влияние Криса на него.       — Может, мы уже пойдём есть? — вздыхает Чонин. — Феликс-хён приготовил кексы специально к возращению Чан-хёна.       — Правда? — вскидывает брови лидер.       Ёнбок кивает, освещая комнату своей мягкой солнечно-ромашковой улыбкой. Веснушчатый парень сокращает расстояние между ним и Хо в пару шагов, хватает его за руку и трясёт её, посмеиваясь своим глубоким голосом:       — Вообще, я только залил всё в формы и следил за процессом выпекания. Тесто и крем готовил Минхо-хён.       Лицо у Криса гримасой удивления искривляется и выглядит это почти театрально, хотя эмоции кристально искренние. Он одним рывком тянется к Минхо и громко чмокает того в губы.       — Я очень ценю это, Лино-я! — тон у старшего такой радостный и восторженный, будто у ребёнка, получившего самую вкусную на свете конфету.       Минхо возмущён и смущён одновременно: краснеющие уши выдают его со всеми потрохами и он едва сдерживает глупую улыбку. Он скучал по этому; по тому, как легко Чан вгоняет его в краску и после забавляется над этим. Лидер наклоняется к его лицу, чтобы ещё раз поцеловать, но Чонин снова, на этот раз почти крича, зовёт всех есть.       Кексы оказываются очень даже вкусными. Мятно-сливочная верхушка отлично играла с шоколадным низом, как визуально, так и на вкус. Старший, довольно пережёвывая уже вторую штуку подряд, ни на секунду опустить уголки губ не может; улыбается всем, рассказывая, как врачи сообщили о том, что проблемы со здоровьем у него от сильного переутомления и стресса. Но с этой темы он быстро соскальзывает и вскоре берётся за другие: с набитым ртом немного неразборчиво сообщает, как провёл время в больнице, как невкусно там его кормили и переодически слизывает бирюзового цвета крем со своих пухлых губ. От этой картины Минхо ни на секунду не может отвести свой взгляд, он смотрит пристально, по каждому миллиметру кожи проходится. Такой же прекрасный. Чан поглядывает на него часто, с самыми яркими звёздами в глазах, в приступах смеха прижимает его за плечи к себе и, блять, как же младший скучал по этому; до громких рыданий в мягкую хёнову подушку скучал.       — Я уже поеду, наверное, — слова лидера отрывают Хо от его занятия, — Надеюсь, кексов хватит на остальных, когда они вернутся. Извините, если съел слишком много, они оказались слишком вкусными.       Минхо не хочет его отпускать, они ведь только встретились спустя неделю отсутствия старшего. И он не скрывает своего недовольства: снова насупливаться, тяжело вздыхая. Крис это прекрасно видит, улыбка от вида такого поникшего младшего исчезает с лица моментально. Он встаёт из-за стола и тянет за руки Ли к себе. Тот поднимается упираясь, на мгновение даже закатывая глаза. Большие ладони укладываются на поясницу танцора и притягивают близко к себе. Тепло и так правильно. Чан лбом прислоняется ко лбу Минхо и смотрит в тёмные омуты внимательно, будто в душу заглянуть пытаясь.       — В компании есть дела, котёнок, — лидер говорит тихо, обжигая губы напротив своим дыханием. — Вечером я весь твой.       Младший снова горько выдыхает. Не этого он ждал от сегодняшнего дня. Он тянется вперёд, сквозь разделяющие их несколько сантиметров, и крепко целует Бана. Пальцы ползут от предплечий к шее и оплетают её вокруг, поглаживая у линии немного колющейся челюсти. Во рту у старшего ещё хорошо чувствуется мятно-шоколадный вкус собственноручно приготовленных кексов и это неожиданно сильно кружит голову. Он обводит языком каждый влажный сантиметр, слизывает не до конца стёршийся с уголков губ крем и едва сдерживается, чтобы не выпустить на свободу тихий скулёж. Чан на эти действия хватку на талии усиливает, прижимает младшего к себе плотнее. Минхо думает, что мог бы провести так всю жизнь. Минхо хочет провести так всю жизнь. Когда старший, задыхаясь, разрывает поцелуй, Чонина с Феликсом за столом уже нет. Чан от этого факта хихикает и крепко обнимает Ли, пальцами проводит по каждому позвонку сквозь тонкую ткань футболки.       — Ты будто стал меньше, — хмыкает лидер. — Совсем крохотный.       — Я выше, хён, не забывайся.       — И всё равно такой маленький в моих руках.       Хо не отвечает. Потому что знает, что это правда. Он носом зарывается в шею Чана, проводит им по открытым участкам ключиц и немного прикусывает кадык, просто из вредности.       — Прости меня, Минхо, — куда-то в висок говорит старший. — Я должен был быть осторожнее, не делать разных… глупостей. Думал, что знаю, что делаю.       Младший влажный поцелуй на кончике крупного носа оставляет. Внутри всё цветёт самыми пышными бутонами и он даже злиться на лидера сейчас не может, лишь дышать его запахом и тонуть в ласковых и надёжных объятиях.       — Мы все стараемся изо всех сил и иногда перегибаем палку, — заглядывая в океанами кофе заполненные глаза, бормочет в ответ Минхо. — Я не злюсь. Главное, что ты сейчас здоров.       — Я люблю тебя. Очень жду вечера, чтобы показать, насколько сильно.       Ли эти слова застают врасплох. В прошлый раз, когда Чан говорил ему это, тот был в полусознательном состоянии, буквально в истерике бился и засыпал прямо на ходу. Сейчас парень перед ним бодр, полон сил и абсолютно точно в своём уме. И от осознания этого в голове взрываются красочные оглушающие фейерверки самых ярких чувств. Они накрывают так сильно и всепоглощающе, что ещё хотя бы капля — и Хо заплачет слезами радости, зайдётся светлым счастливым смехом. В окрылённом эмоциями теле ни одного слова, кроме тех, что посвящены одному только Чану. Его Чану.       — Я, хён, я-я… я,       Из старшего вырывается невинная усмешка, в уголках глаз кожа складывается в тонкие морщинки и Минхо хочет зацеловать каждую.       — Тише, Лино-я, ты чего так распереживался? — хохочет светло, берёт лицо младшего в тёплые ладони и утыкается носом в острую скулу. — Я не требую признания в ответ. Я ведь и так всё вижу и чувствую.       Ли густо краснеет, хмурится, не понимая, от чего язык его так плохо слушается. Чану хочется о всех своих чувствах к нему сейчас рассказать, в мельчайших подробностях поведать, чтобы знал и помнил об этом всегда: утром, днём, вечером, в студии поздней ночью и даже во снах. Чтобы знал, что Минхо всегда рядом, он позаботиться о нём готов, что его хён — самая важная драгоценность. Чтобы знал, что он не один.       Младший снова целует его.

⊲ ✦ ✧ ✦ ⊳

      Солнце пекло прямо на середине небосвода, нагревало и без того не успевшие полностью остыть за ночь асфальт и здания. Минхо недовольно фыркает, когда чувствует, что даже раскинувшись звёздочкой на кровати ему очень жарко и душно. На соседней валяется Феликс и старший Ли смотрит на него, прекрасно понимая: если он сейчас попытается понизить температуру на кондиционере, то обязательно услышит в свой адрес недовольное ворчание низкого голоса. Пару мгновений потупив в потолок, он решает, что погибать от перегрева сегодня не собирается, и тянется к прикроватному столику. Белый пульт с примитивным управлением ложится в ладонь и по правую сторону от Хо сразу доносится:             — Я же в льдышку превращусь, не надо!             Старший закатывает глаза. Так не пойдёт, он буквально чувствует, как вдоль позвоночника течёт одинокая капелька пота и это ужасно раздражает.             — Надень свитер, куртку, завернись в одеяло прямо со своей красивой рептилоидной головой, — всё же понижая температуру на кондиционере, язвит Минхо. — Видишь, сколько вариантов согреться и при этом не убить своих соседей по комнате этой сраной жарой?       Феликс ничего не отвечает, только шумно вздыхает и немного хмурится, продолжая активно поочерёдно жать пальцами по экрану телефона, но старший и без очевидных признаков понимает, что он задел австралийца; это почти физически чувствовалось в пространстве. Ощущая укол вины, Хо сгребает одеяло со своей кровати и плетётся к соседней. Он расправляет его прямо над лежащим на животе Ёнбоком и укрывает тело.       — Сейчас согрею тебя, мелкий, — ухмыляется старший Ли и одним движением падает на спину всё ещё не реагирующего младшего.       Действие Минхо заставляет ладони Феликса ослабнуть и выпустить из них телефон, у австралийца спирает дыхание и он громко пыхтит, пока старший на нём пытается устроиться поудобней. Хо оплетает его плечи прямо поверх одеяла и довольно прижимается щекой к пепельному затылку, фыркая себе под нос.       — Ну что, тепло? — наконец приняв удобную позу, спрашивает старший.       — Да. Но ты ведь не будешь лежать вот так весь день?       — Не буду.       — Но тогда я замёрзну. Ты ведь хороший хён, не дашь мне заболеть из-за этой ужасной машины, которая замораживает всё вокруг? — явно забавляясь, спрашивает австралиец.       — Я плохой хён, — контрастно холодно отвечает старший.       Феликс неожиданно затихает. Он хмурится и снова пыхтит, пытаясь повернуться лицом к Минхо. Тот помогает младшему, слезая со спины немного в сторону.       — Почему ты так говоришь? — Ёнбок хмурится, говорит тише обычного, отчего голос становится ещё глубже.       Старший сначала думает не отвечать, не говорить лишнего о своих чувствах, но спустя несколько мгновений недовольно цокает и переворачивается, ложась рядом с Феликсом на спину и снова устремляя взгляд на ровную однотонную гладь светлого потолка.       — Пока Чана не было, я вёл себя, как тряпка. Не смог даже хорошо позаботиться о младших. О тебе.       — Хён, но мы же, ну, все уже взрослые. Сами можем прекрасно справиться. Тем более, менеджеры сразу сказали, что проблемы у Криса совсем несерьёзные, — веснушчатый парень поворачивается на бок и обнимает одной рукой Хо, доставая её из-под кокона одеяла. — И к тому же, мы все прекрасно понимаем, что у тебя к нему… чувства. Тебе было тяжелее нас.       — Он бы ради вас послал все чувства в задницу.       — Не правда.       — Правда.       Феликс тяжело вздыхает. Никто из них на самом деле не знает, как поступил бы Чан, будь он на месте Минхо, но младших он бы в беде точно не оставил, касательно этого сомнений не было никогда.       — Хён, ты не Крис. Мы разные и реагируем по-разному. Я уверен, если бы у группы в неделю его отсутствия возникли бы какие-то проблемы, ты бы обязательно сделал все возможное, чтобы их решить. Но всё было хорошо, мы были в порядке.       Старший ничего не отвечает. Слова Ёнбока не изменили его мнения на счёт этой ситуации, но толику успокоения душе всё-таки принесли. Было так больно и одновременно с тем пусто внутри, что Минхо порою не мог думать ни о чём, кроме того, какой он жалкий и одинокий в этом огромном мире.       — Жарко, отвали, — только и ворчит в ответ Хо, отпихивая от себя руку младшего и поднимаясь с его кровати.

⊲ ✦ ✧ ✦ ⊳

      Когда Чан возвращается из студии, за окном уже изрядно потемнело. Минхо пьёт чай с мелиссой и бездумно листает в телефоне новостную ленту: последние два часа он только этим и занимался, нетерпеливо ожидая возвращения лидера и расспрашивая его в чате о том, когда же он приедет домой. Бан отрывает его от дисплея, легонько сжимая опустившуюся на немного исхудавшее плечо ладонь. Ли сразу оборачивается на её владельца и на лице расцветает крайне довольная улыбка. Вернулся. Рука скользит с плеча на спину и нежно гладит пару раз между лопаток. Футболка под подушечками пальцев влажная, как и волосы Хо, а в воздухе тонкой вуалью развеивается приятный мангово-сливочный аромат. Чан нежно улыбается мысли о том, что Минхо, должно быть, пользовался его гель-скрабом в душе. Лидер бредёт к кувшину с водой, раздражающе шаркая тапочками по полу, и заполняет рядом стоящий стакан наполовину. Из верхнего шкафчика неподалёку, он вытаскивает небольшую полупрозрачную таблетницу. В рот летит одна капсула, которая запивается налитой недавно водой. Ли следит за скачущим вверх-вниз в процессе кадыком старшего и задумчиво хмурится. От чего-то эта картина кажется ему непривычной и давно забытой, но он лишь пожимает плечами, вспоминая, что Чан до сих пор проходит лечение у психиатра. Последние глотки успокаивающего чая делает Хо, а затем встаёт из-за стола, абсолютно позабыв про оставленную на столе чашку.       — Тебя так долго не было, — облокотившись одной рукой о столешницу, первым заговаривает Ли.       — Много всего скопилось.       Отставив уже пустой стакан, Чан медленно подходит к младшему. Улыбка у него нехорошая, будто у волка хищного. Правая ладонь проникает сквозь ещё не высохшие волосы к коже головы и начинает нежно массировать её, пока левая привычно укладывается на талию, обжигая кожу своим касанием.       — Ты же говорил, что этот гель отвратно пахнет, — усмехается старший.       Минхо в ответ лишь в очередной раз за день цокает, но когда рука в волосах слегка оттягивает корни, младший от приятных ощущений прикрывает глаза. Чан подходит ближе и опаляет слегка румяную щёку дыханием, целует где-то около носа и проходится языком по выпирающей верхней губе.       — Ты всегда такой податливый и ласковый в моих руках, — старший не шепчет, но говорит тихо и низко, Ли хорошо чувствует, как сильно и неожиданно тянет от этого тембра в паху. — Это каждый раз сносит мне крышу.       Младший молчит, разрезает пространство громким и жарким выдохом и приоткрывает глаза. В шоколадных реках напротив разливается раскалённое желание, зрачки сильно расширенны и от этой картины по спине проходит сладостная дрожь, что стремится прямо к низу живота. Чан ведёт лёвой рукой ниже, давит пальцами на выступающую тазовую косточку и совсем легко касается ещё не вставшего, но уже набухающего члена младшего. В коридоре раздаётся щелчок двери и общежитие заполняется несвязными воплями Чанбина. Он ехал на другой машине и прибыл позднее Чана, вместе с Сынмином и Хёнджином.       — Иди в мою комнату и жди меня, — напоследок ещё немного помассировав голову Хо, говорит лидер. — Я обещал тебе приятный сюрприз.       Минхо снова выдыхает и кивает, следуя указаниям своего хёна; идёт к нужной двери, затылком ощущая на себе провожающий его взгляд старшего.       Крис двигается в сторону шума и старается делать это как можно быстрее, потому что в шортах с каждой секундой становится всё теснее и теснее; внизу сводит так сильно, что приходится приложить немалые усилия, лишь бы не прикоснуться к себе прямо сейчас. Чанбин стягивает последний кроссовок, немного теряя равновесие в процессе, когда лидер кладёт ему на плечо руку, обращая на себя внимание.       — Что? — выпрямляясь и хихикая, спрашивает Со.       — Поспишь сегодня у Минхо в кровати?       Младший недолго недоумённо хмурится, оглядывает лидера с ног до головы, прежде, чем ответить:       — Он и так всё время спит в твоей комнате. Ещё со дня, когда тебя забрала скорая.       — Правда?       — Да. Когда у нас не было никаких дел, он не вылезал из твоей кровати.       Этот факт одновременно ранит и делает Чана самым счастливым человеком на этой планете. Как он мог принести Минхо столько боли, когда тот так нуждается в его тепле?       — Хорошо, спасибо.       Лидер уходит прочь, почти бежит к наверняка уже лежащему в постели Ли и даже не слышит кинутое Хёнджином в его спину:       — Хорошо вам потрахаться!

⊲ ✦ ✧ ✦ ⊳

             Хо и правда уже ждёт его в кровати. Он лежит к Чану спиной в позе эмбриона и когда слышит приближающиеся шаги, тянет свою и без того растянутую футболку вниз, в попытке прикрыть уже отчётливо видный стояк. Старший на это откровенно ухмыляется и гадает, трогал ли себя Минхо, когда залезает к нему на матрац. Он оглядывает раскинувшееся на прохладе простыней тело и чувствует, как пальцы покалывает от желания дотронуться до ароматной и наверняка запредельно мягкой кожи. Ладони укладываются на голые участки бёдер и поворачивают за них младшего на себя. Острые коленки Чан раздвигает в стороны и устраивается прямо между ног, притягивает жаждущее внимания тело ближе к себе. Лидер хищником ползёт и нависает над младшим, наклоняется к нему, одной рукой упираясь в подушку у лица, а другой заползая к Минхо под футболку. Горячая ладонь гладит ещё остылое после душа тело, проходится по хрупким рёбрам, вырисовывает большим пальцем незамысловатые рисунки на бархатной коже подтянутого живота со шрамом. Когда Чан задевает и слегка давит на левый сосок, Ли немного выгибается над кроватью, через приоткрытый рот выдыхая часть воздуха; каждое касание старшего — сводящий с ума маленький разряд током.       — Посмотри на меня, — наклоняясь ниже, говорит лидер.       Минхо повинуется, заворожённый будто поднимает взгляд и смотрит ровно в глаза напротив. Чёрт, Чан ещё никогда не смотрел на него так. Это ощутимо кружит голову, младший даже не может сдержать рвущийся из горла скулёж, когда Крис жарко прижимается к его губам своими. Язык сплетается с чужим сразу и Хо кристально чисто ощущает, что этот поцелуй отличается от всех предыдущих: медленный, глубокий и до неприличия мокрый. Ли громко и высоко мычит, когда его сосок снова принимаются ласкать, несильно сжимают и прокручивают узловатыми пальцами. Он жмётся к своему хёну ближе, гладит сильную спину, под кожей которой перекатываются напряжённые мышцы. Ноги сами собой, на рефлексе будто, закидываются на бока Чана и притягивают, сокращая и без того мизерное расстояние между ними. Минхо так сильно хотел бы стать с ним одним целым, впечатать в себя навсегда. Старший на это довольно улыбается в поцелуй и за такую откровенную отзывчивость несколько раз толкается в пах парня под собой. Отрывается от Хо лидер с громким влажным звуком, смотрит на румяного и взвинченного возлюбленного, задыхаясь то от нехватки кислорода, то от пылающего под кожей желания, а затем припадает к его шее. Язык широко и мокро мажет где-то под челюстью и Минхо поворачивает голову, открывая больше доступа, отдавая всего себя на растерзание всецело и самозабвенно.       — Ты такой красивый, — лижет ключицы и сразу после трётся о них носом. — Я так хочу тебя.       Впервые за долгое время Ли прекрасно чувствует это, ощущает всем своим истосковавшимся по лидеру нутром. Младший несдержанно стонет, тут же зажимая рот ладонью, робко трётся своим возбуждением о тело сверху. Чан тянет край его футболки выше и Хо приходится немого привстать, чтобы снять её было удобнее. Когда его верх оказывается на полу, уступающие в размере ладошки хватаются за подол хёновой майки и быстро избавляют лидера от элемента одежды. Крис неприкрыто ухмыляется, когда Ли проходится руками по его торсу и очерчивает подушечками каждый кубик бледного пресса. По этому младший тоже безумно скучал. Шорты и бельё с Минхо Чан снимает крайне нетерпеливо, резкими движениями ведёт их вниз, пока не кидает на пол к футболке. Свои он тоже снимает, после сразу пару раз проходится ладонью по своему уже стоящему колом члену, ловя младшего за откровенным разглядыванием.       — Что, соскучился по виду? — тихо посмеивается лидер.       Когда ощущения в паху становятся немного терпимее, он подползает обратно к Минхо и снова целует. Им жарко, тело у Чана, как и обычно, горячее некуда, они раскаляют друг друга тяжёлым дыханием и тесным трением. Тазом старший рефлекторно толкается в теперь ничем не прикрытое возбуждение Ли и от контакта кожи к коже младший сильно прикусывает его нижнюю губу.       — Котёнок демонстрирует острые зубки? — шипит Чан, проходясь по пострадавшей половинке языком.       Хо проделывает почти то же самое, извиняясь: мокро лижет языком рот старшего и тычется точёным носом в щёку.       — Ты нормально себя чувствуешь? — тяжело вдыхая и выдыхая, спрашивает младший. — Не становится плохо?       Чан отрицательно машет головой и в подтверждение этого ещё пару раз толкается в Ли.       — Всё хорошо, видишь?       Минхо на эти слова улыбается только. Тон кожи у лидера в норме, потеет он не больше, чем обычно, а в глазах только всеобъемлющий голод и это только сильнее возбуждает Хо; член сильно дёргается, с головки стекает одна капля предэякулята за другой и в кружащейся голове ничего, кроме Чана. Такого взаимно желающего его Чана.       Младший тянет его за затылок на себя и снова целует, припадает губами к месту под ухом и совсем немного всасывает, проходится ими ниже, вбирает в горячую влагу выступающий кадык. Чан над ним тихо постанывает, с рыком рвётся ниже и захватывает в плен своего рта вставшие соски. Минхо от прошибающего позвоночник трепета снова прижимает ко рту ладони и стонет, стонет; глаза жмурит от новых и таких сладких ласк.       — Как бы я хотел слышать твой голос, — замечая действия Ли, хмурится Крис. — Когда мы останемся одни, я заставлю тебя стонать часами, блять.       Чан спускается ниже: проходится по каждому изгибу фруктово-сливочно пахнущей кожи, оставляет свои следы на красивом животе и думает о том, как будет сжимать в тиски эту талию и вбиваться в горячее нутро, когда придёт время. Минхо мечется на подушке, смотрит то на старшего, то в потолок, то на соседнюю кровать, не может удержать взгляд на одном месте больше двух секунд и просто мычит протяжно в собственные руки.       Забывшись в ощущениях и ласках, младший не сразу чувствует, как на его влажный и блестящий от природной смазки член ложится чужая большая ладонь. Когда в паху вспыхивает электрический разряд, Хо раскрывает глаза в удивлении и смотрит вниз. Приходится потратить не меньше десяти секунд, чтобы осознать происходящее, но большой палец, с нажимом гладящий уретру, заставляет снова прикрыть глаза. Его хён касается его. Под веками сразу от ярких эмоций влага скапливается и тихий всхлип невольно срывается с раскрасневшихся губ.       — Чан! — собственные ладони слабеют, не в силах держать вырывающиеся звуки в себе, младший хватается за лидера, как за последнее спасение, смотрит в глаза в немой мольбе дать ему больше.       Чан с довольной улыбкой движется выше и нависает прямо над исказившемся в удовольствии лицом. Он ведёт рукой по члену Минхо в среднем темпе, трёт головку, распределяя не прекращающую выделяться смазку по длине и младший от этого скулит высоко, бёдрами за поясницу притягивает лидера ближе к себе, в поисках ещё большего контакта. Старший ухмыляется, думая о том, каким же громким станет Ли, если он перейдёт к следующему этапу.       Когда Чан, продолжая ласкать истекающий член младшего, другой ладонью почти невесомо проходится по ложбинке между ягодиц Хо, тот невольно, до неприличия громко выдыхает:       — Блять.       Старший на это хихикает, трётся носом о нос парня напротив и сильнее давит на колечко мышц средним пальцем.       — Пожалуйста, — хнычет Минхо, прогибается в спине, пытаясь насадиться. — Да, пожалуйста, хён.       Ли больше не спрашивает про самочувствие лидера, просто тянется к дарящему ему удовольствие телу и дышит тяжело. Он полыхает изнутри, чувствует, как наслаждение расцветает в каждом его нерве, в каждой клеточке разгорячённого тела.       — Хочешь мои пальцы? — сладко шепчет прямо в ухо Чан. — Хочешь кончить с ними внутри?       — Д-да, пожалуйста. Я так сильно хочу. Пожалуйста.       Чан от каждого нуждающегося «пожалуйста» кончить готов в ту же секунду, мольбы с уст младшего дрожью в позвоночнике отзываются, добираются до каждого уголка его в бешеном темпе бьющегося сердца.       Лидер тянется рукой куда-то под матрац, шарит ею несколько секунд и достаёт оттуда небольшой бутылёк от прекрасно знакомого Минхо бренда. Он в предвкушении раздвигает ноги шире, гладит Чана от шеи до плеч, сжимая в ладонях упругие мышцы. Старший забирает одну из подушек за головой младшего и подкладывает её под поясницу, довольно оглядывая открывшийся ему вид. Его бы написать маслом, чтобы разглядывать полотно денно и нощно.       Когда на длинные пальцы льётся блестящая смазка, и без того сбитое дыхание Минхо спирает ещё больше. Крис греет её на пальцах и совсем скоро приставляет ко входу первый. Ли катастрофически не хватает воздуха, но он всё равно всем телом замирает в это мгновение. Чан скользит внутрь медленно, миллиметр за миллиметром, а затем так же выходит, оставляя в младшем только одну фалангу. Палец движется туго, но лицо у Хо довольное донельзя, поэтому он продолжает двигаться. Когда младший перестаёт сжиматься вокруг него так сильно, как вначале, лидер начинает толкаться пальцем увереннее, заходит глубже, гладит смазанные горячие стенки и подгибает его, в поисках заветного комочка нервов. Когда Минхо под ним протяжно мычит, выгибаясь над кроватью и содрогаясь, Чан понимает, что попал точно в цель. Он ещё несколько раз прощупывает обнаруженную точку и входит в Ли уже двумя пальцами. Лидер снова склоняется над младшим, но на этот раз не целует; только смотрит пристально на запыхавшееся, полное наслаждения лицо; ловит каждый его вдох и выдох, сам почти стонет от вида такого растрёпанного и возбуждённого Минхо.       — Ты великолепен, — прямо в губы говорит Бан. — Такой горячий котёнок. И весь мой.       От слов старшего Ли только громче становится, царапает короткими ногтями предплечья. Чан над ним чувствует, как в паху уже до боли тянет, он коротко целует Хо, заставляя посмотреть прямо в глаза.       — Помоги своему хёну, Лино-я, — лидер дышит тяжело, едва ли легче младшего под ним. — Возьми их в свои красивые ладошки.       Минхо соображает плохо, но сквозь затуманившую разум пелену удовольствия понимает, что от него требуют. Он слегка потными руками обхватывает оба члена, плотно прижимая их друг к другу, и громко всхлипывает, когда чувствует, каким мокрым он стал от ритмичных попаданий Чановых пальцев по простате внутри него.       — Да, блять, очень хорошо, котёнок, — опаляет щёку жгучим дыханием Крис. — Сожми сильнее под головкой.       Хо слушается, дрочит им обоим сильнее, ускоряет темп и закатывает глаза от того, как хорошо ему в этот момент; пальцы старшего терзают сладкую точку в идеальном темпе, а собственный член тесно скользит с хёновым в унисон.       Минхо чувствует приближающийся оргазм слишком скоро, внизу живота становится тесно, томиться возбуждению там больше нет сил, он задыхается, целует Чана, теряя ещё больше кислорода. Старший кусает, зализывает, рычит прямо в раскрытые губы и ни на секунду не прекращает с неприличными мокрыми звуками трахать возлюбленного пальцами. Он понимает, что очень близко, когда член младшего под ним начинает пульсировать, предвещая кульминацию Хо.       — Кончай, — голос охрипший, едва слышный. — Мой хороший котёнок может кончить.       Этого хватает, чтобы Минхо, закатывая глаза и выстанывая высокое «Ча-ан», излился в собственные ладони. Бан, видя и чувствуя своим телом, как младший под ним трясётся и сжимается, достаёт из него влажные пальцы. Он хватает его за одно из бёдер, прижимается к нему своим испачканным в чужой сперме членом и накрывает его с другой стороны такой же грязной ладонью Хо. Толчки выходят скользкими и горячими, Чан двигается резко и быстро и совсем скоро обильно кончает, с силой сжимая молочное бедро в ладонях. След от пережитого удовольствия наверняка останется с младшим надолго, но тот этому только радуется. Если бы Минхо не был в рефрактерном периоде, то непременно снова возбудился бы от картины перед собой, уверен младший.       Крис примерно с пол минуты пытается прийти в себя и только после этого смотрит вниз на разморенного ласками Ли: тот лежит весь всклокоченный, румянец плывёт розовыми пятнами от лица, вплоть до часто вздымающейся груди, на которой поблёскивают белёсые разводы спермы. Самый красивый беспорядок из возможных.       — Получилось, хён, — только и выдыхает Минхо.       Чан улыбается, кивает в ответ и оставляет на коленке младшего лёгкий поцелуй. Смотрит на Ли так трогательно и любовно, что у того в лёгких огнём жгутся крылья мотыльков.       — Я л-люблю тебя.