Музыкальная грань

      Дорога вьется, играючи оббегая деревья и редкие озерца. Мне так радостно смотреть на нее из-за руля машины. Своей машины, на управление которой я совсем недавно получил водительские права. Не буду скрывать, я горжусь этими фактами, есть в этом что-то крутое. Мне приносит удовольствие, притворно скромничая, предлагать старым знакомым подвезти их до дома. А еще очень эффектно звучит на вечеринке, где ты один один трезвый, на частый вопрос ответ «я за рулем».       Мы едем отдохнуть, вдвоем. Месяц был тяжелым, я буквально валюсь с ног, приятно истощен любимым делом. Удивительно, но популярность нашей группы «Given» стремительно растет, нас зовут в многие клубы, находятся и сцены посерьезнее. Мы за все яростно хватаемся. Я не сожалею об этом, потому что лучше каждый день стирать пальцы о гриф гитары, резать их о струны, чем посвятить себя нелюбимому делу.       Я знаю каждый скол на своей старенькой, но верной гитаре, лежащей сейчас в багажнике за нашими спинами. Да, даже на отдых я беру ее, потому что чувствую себя неуютно, когда теряю возможность хотя бы раз в сутки взять ее в руки. Тепло ее дерева передается мне даже сквозь лак.       Мафую тоже взял гитару, но в его случае это скорее дань памяти Юки и желание повторять за мной. Он сейчас спит на соседнем сидении, прислонившись к стеклу виском. Я стараюсь ехать ровнее, чтобы он меньше ударялся и продолжал спать. Он всегда милый, но когда проигрывает желанию спать особенно. Время от времени я посматриваю на него. Он становится таким сказочным, когда по его волосам янтарной искрой проскакивает закатное солнце, его кожа сейчас такая теплая на вид — оранжево-желтая, как апельсин.       Я не удержался и легонько ткнул его в пухленькую щеку. Краска бросилась отчего-то в лицо, когда он неожиданно проснулся от этого. Меня словно поймали за преступлением, хотя для меня разбудить его и было преступлением. Сонно, не понимая где он и почему здесь оказался, Мафую медленно оглядывается и смотрит на меня. Он улыбается, прикрыв глаза, отдавая все эмоции губам. Это заставляет меня покраснеть еще сильнее.       — Мы приехали? — вроде обычный вопрос, но почему в его лице он звучит с таким детским, невинным оттенком?       — Нет, но осталось немного.       — Угу, — он положил подбородок на грудь, наверное, опять мерзнет.       Я протянул ему толстовку, лежавшую на заднем сидении. Он снова улыбается, но теперь так смущенно и робко, словно спрашивая: «Это действительно мне?». Он накрылся ею так, что видно только его бледный нос и глаза. Мой взгляд, то и дело, бегает от дороги, сверкающей летней пылью, к Мафую, который снова готов заснуть. Я вижу — он борется со сном, веки тяжело и медленно опускаются, но он их резко поднимает. Видимо, не хочет, чтобы я был один в пути. Пытается поддержать меня.       — Тихо, — это и не упрек, и не жалоба. Он просто заметил это, как музыкант, он особенно остро чувствует тишину.       — Погоди, — я склоняюсь над дисплеем, — у меня где-то была запись нашей песни.       Я отчаянно хочу найти нужную песню, потому что знаю, что тогда Мафую запоет. Мне нравится его голос, я хочу слышать его как можно чаще, а он при этом, как назло, молчалив и немногословен. Вот раздаются первые смелые звуки гитары — моя и Мафую, бас Харуки слышно не так отчетливо.       — Рицка…       Только через секунду я уловил в своем имени панику, возвышающуюся к последнему слогу. Голос Мафую был непривычным, ломаным, скованым. Я вскинул голову, но было уже поздно. На нас несся край дороги и крепкое дерево. Судорожно руки дернули руль, силясь развернуть машину и уйти от столкновения, но сделали только хуже. Машину с визгом развернуло так, что дерево шло четко к двери Мафую. Тормоза. Руль. Я панически крутил и давил на все.       Секунда и меня кидает влево, на окно. В лицо бьет что-то упругое с такой силой, что я слышу хруст носа. Резкая боль прошла от правого плеча к левому. В первые мгновения перед глазами темнота, кажется, что я провалюсь в нее, и мне хочется этого. Лишь мысль о Мафую подбрасывает и мое сознание, и тело.       Кровь. Кровь на голове, она смешивается с рыжими волосами так некрасиво и липко. Ее много, так много, что у меня внутри все перехватывает от ее вида. Кровь на подушке безопасности, которая откинула его и заставила повиснуть на ремне безопасности над ручником. Кровь на дереве. Аккуратное круглое темное пятно на пыльном, сером стволе. Я пытаюсь отстегнуть свой ремень, но руки двигаются хаотично, словно правую и левую поменяли местами. Я тянусь к Мафую, но боюсь его коснуться. Я зову его, но он не отвечает, я слышу только какой-то агонический скрежет машины и шлепающий звук, с которыми падают капли его крови.       — Помогите!!! — я жалок, я могу только это.       Но кто меня услышит здесь, за долгие километры от пляжа?!