«Вечное лето» или что делать, если твой наставник – сволочь

            Утро начинается чересчур суетно. В планы Кавеха ну никак не входил подъём в шестом часу и сборы со скоростью рекордсменов соревнований по лёгкой атлетике.       Наставник любезно будит его, плеснув в лицо водой, и нагло занимает ванную, приводя себя в порядок. Второе особенно раздражает, учитывая, что тот напрочь лишил парня возможности провести весь свой многофазный уход за собственным прекрасным личиком, что, как ему кажется, определённо приведёт к тому, что свеьлый лик расспыпется на мелкие осколки. Ну как так – не умыться десятью пенками и не нанести двадцать масочек? А скраб? А тоник? – Сволочь, если ты там не утонул, то я утоплю тебя лично, - долбится в дверь, не щадя несчастную, - в унитазе.       Сосед явно особо не торопится – ответом служит лишь плеск воды. Казалось бы, у того из пожитков – баночка шампуня и мочалка, что можно столько времени там делать? Или он уже перешёл на чужие запасы?       Короче говоря, в итоге из комнаты вожатый выходит крайне рассерженным и с максимально подпорченным настроением. Ещё бы, какая-то сволочь сначала не даёт спать, а потом ещё и собираться мешает!       Однако приходится кипящие эмоции поубавить, им всё таки встречать детей. После общего сбора с обсуждением насущных вопросов, разумеется. Какие они могут быть в первый день работы, Кавех не особо понимает, но послушно плетётся за Хайтамом, бубня себе под нос оскорбления, граничащие с проклятиями самого напарника и всей его семьи на поколения вперёд.       Первой важной вещью является распределение отрядов. Тут и возникла небольшая проблема – новеньким вожатым стараются не доверять старших, однако Аль принципиально не работает с детьми. – Вы знаете, что я не возьму никого младше четырнадцати, - спокойно парирует парень умоляющие причетания директрисы, граничащие со слезами.       Конечно, она прекрасно знает, что вожатый – принципиальная сволочь, которая по чужим правилам играть не станет. И не возмущалась бы, привычное дело, только вот теперь в тандеме с опытным молодым человеком должна работать неуравновешанная сука, как ласково прозвала женщина новенького работника. Крайне удачно её хоромы располагаются ровно над их спальней, а слышимость тут феерическая, стены, скажем так, толщиной могут посоревноваться разве что с гафрированным картоном.       Анна Константиновна вымученно выдыхает, уставшая после десятиминутной словесной битвы с Аль-Хайтамом. Того не переспоришь, все попытки остаются безуспешными. Ладно, чёрт с ним, пусть справляется как хочет.       В общем-то, остальные обсуждения проходят мимо ушей Кавеха. Он хочет спать, есть и нормально позаботиться о коже, а не вникать в какие-то не особо интересные беседы. Может что-то важное и говорят, но парню всё по-боку. – Аль повторять не станет, - слышится шепот над ухом, - или станет, но потом заебёшься слушать его недовольства.       Дороти любезно выводит недавнего нового знакомого из его кокона, обращая внимание хотя бы на себя. Тот этим недоволен, но молчит, кивая. Ладно, может действительно стоит послушать разжёвывания директора – это лучше, чем потом спрашивать у наставника. Да он лучше сквозь землю провалится, чем сам с ним заговорит!       Первая партия временных жителей лагеря прибывает на КПП к девяти часам. Как раз старшие, какое везение! Те, скажем так, сами не в восторге и бодростью не пахнут, походя со стороны скорее на умирающих ленивцев, чем на счастливую ребятню, воодушевлённую поездкой за пределы города. Кто-то несдержанно матерится, понимая, что интернет тут не ловит. Как хорошо быть вожатым и иметь пароль от вайфая, хоть один плюс! – Добро пожаловать, - отвлекается от чтения чего-то в телефоне (вау, он не только бумажками шелестеть может!) старший вожатый, - меня зовут Аль-Хайтам, а этого, - он небрежно кивает в сторону коллеги, который моментально сжимает кулаки и нахмуривает брови, - Кавех. Он не сильно далеко ушёл от вас, поладите.       Парень не успевает даже возмутиться, как Хайтам уводит полудохлую компанию вглубь территории, провожая к корпусам. – Сволочь, - фыркает, пиная камушек в сторону улепётывающего вожатого, - чтоб ты себе веткой глаз выбил и жопой на кактус упал.       Рядом раздаётся тихий женский смех. Дороти опирается плечом на дерево, прикрывая рот рукой. – Ты такой милый, - она растчгивает уголки губ и хмыкает, подходя ближе, - только при детях не выражайся, а то Анна Константиновна самому что-нибудь затолкает. – Ой, да иди ты нахуй, - насупливается, отворачивая голову, - он меня бесит. А эти «дети» выглядят старше меня. Геномодифицированные какие-то. – Это ты геномодифицированный, - пожимая плечами, стараясь сморгнуть сонливость, - на пятиклассника похож. Признавайся, пьёшь кровь девственников?       Кавех закатывает глаза, всё же несильно улыбаясь. Ладно, эта мадам ему нравится. Хоть какое-то спасение. – Ага. Ночью сосу у Аля твоего, - полностью разворачивается к собеседнице, разглядывая её. – О, я не хотела знать подробности твоей интимной жизни, - она наигранно машет руками перед собой и жмурится, - эта картина будет преследовать меня до смерти.       Двусмысленность брошенной фразы доходит до юноши только сейчас. По лагерю прокатывается несдержанный мужской смех, которому вторит такой же девичий. Парня самого теперь эта экспозиция будет настигать во снах, какой ужас!       Он бросает короткое «тьфу» в сторону Дороти, взмахивая ладонью и направляясь в сторону зданий вслед за уже исчезнувшим из вида отрядом. – Увидимся на обеде, любитель пососать, - кидает та ему в спину, получая в ответ уже прямой такой, чёткий жест из четырёх согнутых и одного вытянутого пальцев, - вот же сука.       Она добродушно улыбается, мотая головой. Определённо подружатся, по-другому и быть не может.       Кавех, если говорить откровенно, не представляет, что ему нужно делать со всей этой оравой пубертатников. Хайтам сбросил на него всю девчачью половину, отправившись расселять мальчиков, и теперь парень хлопает глазами, наблюдая за тем, как невинные ангелочки громко покрывают матом некого Никиту, что, как он понял, ужасно вёл себя по дороге сюда, и обсуждают, какой же у них горячий вожатый, ничуть не стесняясь светловолосого. Самое обидное, что речь не про него самого.       Самым лучшим решением кажется побыстрее свалить отсюда. Ну зачем он тут вообще нужен? Неужели шестнадцатилетки, как он примерно определил возраст присутствующих, сами не разберутся, как застелить кровать или разложить свои вещи. Молча оставляет на столах листы с расписанием. Сам он его еще даже не читал – зачем, всё равно придётся таскаться за старшим, верно? – Ты просто бросил их одних? - интересуется Аль, подходя сбоку к явно давно стоявшему в коридоре напарнику. – А что я должен ещё сделать? - раздражённо зыркает, складывая руки на груди, - трусы по ящикам разложить и объяснить, как правильно сувать в себя дилдак, который так незаметно лежал у одной в чемодане? – А ты в этом разбираешься? - уточняет наставник, выгибая бровь.       Кавех лишь нечленораздельно рычит себе под нос, спеша исчезнуть подальше отсюда. Ну что за сволочь!       Окей, он действительно профессионал в засовывании посторонних предметов себе в анус, но должно ли это ебать кого-то другого, кроме самого светловолосого вожатого? Определённо нет. То, как он развлекает себя, должно оставаться его личным делом. И плевать, что вопрос был явно шутливо-риторическим, его хватило, чтобы заставить несчастного покраснеть.       Вообще, стеснительным назвать юношу крайне трудно, да и подобное описание его личности будет наглым враньём. Он особо по поводу сексуальных тем не переживает, как и насчёт собственной ориентации – ну нравится ему целовать мужиков и член себе в жопу вставлять, дальше что? Только вот не от всех хочется слышать что-то на эту тему.       Признаться, он согласен с девчонками. Его коллега действительно ужасно привлекателен и отрицать это было бы глупо. В целом, тот полностью во вкусе Кавеха: широкие плечи и спина, выделяющиеся мышцы, стройные ноги, накаченная задница... И это только про тело. Красотой Бог, или кто там занимается созданием всяких человеков, его не обделил... Мягко говоря. Если не мягко, то, кажется, никого красивее в своей жизни юному вожатому видеть не доводилось.       Но какая разница, как выглядит сволочь? Сволочь, она в любом виде остаётся сволочью, как ты на неё не посмотри.       В столовой на обед, к счастью, ждут не объедки, а вполне себе сносные борщ и макароны с котлетами. Не мишленовский ресторан, конечно, но тоже неплохо.       Дети к тому времени уже успели несколько оживиться и перезнакомиться, потому теперь следить за ними становилось ещё сложнее. Теперь это всё было похоже на стаю орущих чаек, что не замолкали ни на секунду. Спасибо, что сегодня у них нет особо мероприятий, так сказать, свободный день. Только открытие смены вечером, но до него ещё нужно дожить – Как тебе начало? - интересуется Дороти, запихивая в рот кусок хлеба. – Я уже заебался, - констатирует парень, прикладывая стакан с холодным компотом к щеке, - и сволочь эта... Чтоб он сквозь землю провалился! – Да ты всё больше наказаний ему придумываешь, - подмечает девушка, посмеиваясь, - я уже тебя боюсь.       Кавех пожимает плечами, но особо настроенный на разговор о своих угрозах в сторону людей. Ладно, угрожает он тут только одному конкретному человеку. Если этот булыжник человеком назвать можно.       Вообще, нелюбовью к роду хомо сапиенс парень никогда не отличался. Вполне себе дружелюбный и, можно сказать, чересчур любвеобильный ко всему живому, он всегда находил с другими общий язык и был лапочкой-заечкой, пусть и периодически брызжущей ядом. Но тут за ним уже успела заклеймиться репутация последней суки и истерички, так что чего уж терять?       Хотя, признаться, собственной эмоциональной неуравновешенности парень не отрицал. Да и чем-то особо плохим не считал. Ну с кем не бывает?       На удивление, время пролетает достаточно быстро, хотя вожатый был уверен, что оно будет тянуться неумолимо долго.       Небольшой концертный зал, который на самом деле был лишь сценой в столовой, от которой по углам сдвигали все столы и стулья, вмещал в себя немалое количество людей. Работники по большей части скопились у колонны, расположенный сбоку от входа, и беседовали о чём-то своём, периодически поглядывая на носящихся детей.       Здесь собрались ребята всех возрастов – от пяти до семнадцати, на любой вкус, так сказать. Именно так выглядит рай педофила.       Забавно наблюдать за тем, как десятилетки стараются казаться взрослее, натягивая на себя короткие топики и мини-юбки и влезая в высоченные каблуки, на которых и стоять-то могут еле-еле. На лицах слой макияжа, а криво накрашенные ногти на коротких пальчиках вызывают только смех.       Комичное зрелище. Но запрещать им этого никто не может, да и не станет – как отказываться от такого шоу?       Дороти резвится в центре зала, развлекая всех собравшихся вокруг воспитанников лагеря, пока директриса ругается с ответственным за звук человеком по какому-то неизвестному другим поводу. Кавех хочет, чтобы всё это поскорее закончилось и он мог пойти в свою комнату и лечь спать.       Наконец, все проблемы улажены и Анна Константиновна начинает свою нудную речь. Никто особо не слушает, залипая в телефонах, а молодой вожатый, кажется, из последних сил держится, чтобы не вырубиться прямо здесь, стоя.       Сил этих хватает ненадолго, и вскоре парень головой падает на чьё-то плечо, не особо задумываясь над этим. Удобно, а это главное. И пахнет приятно, он даже старается сильнее уткнуться носом в чужое тело. – Пошли, тут дискотека осталась только, - он дёргается, слыша голос у себя над ухом спустя неизвестное количество времени, - я не хочу еще и тебя тащить до кровати. – Вот же блядство, - выдыхает юноша, пальцами надавливая на глаза.       Хайтам молча хватает его за локоть и тянет за собой. Кавех даже не сопротивляется, лишь вымученно опуская плечи и голову. Хорошо, его хотя бы отправляют спать, а не разводить перевозбуждённую молодёжь по комнатам, наверное, за это наставника стоит поблагодарить.       Парень падает на кровать, вытягивая ноги и сразу же прижимая к себе подушку. Как же прекрасно лежать, почему он никогда этого не ценил?       Аль так ничего и не произносит, только щёлкает выключателем и удаляется. Он может понять, какого новоиспечённому вожатому в первый день работы – адская перегрузка. Вспоминая своё начало пути, просто передёргивает.       Он следит, чтобы все разошлись по своим комнатам и улеглись в постели. Конечно, эффект этот будет длиться недолго, и вскоре все повылезают из-под одеял и начнётся бурная ночная деятельность, но его уже в корпусе не будет, а значит – плевать. – Спишь? - интересуется тихо, заходя в спальню, и слышит только мерное дыхание. Накидывает на парня слетевшее на пол одеяло, видя, как тот резво в него укутывается - отдыхай.       Вот же заботливая сволочь.