Аметистовый лабиринт

      Вопросы словно ливнем обрушились на голову Нанами. О чём ей говорить с этим человеком? Разве они не должны, насколько это было возможно, избегать друг друга? Томоэ неоднократно давал понять, что их пути должны пересекаться как можно реже. И совместная жизнь под одной крышей не давала им права переступать эту невидимую черту. Девушка терялась в догадках, перебирая в уме все возможные сценарии, но так и не пришла к чему-то конкретному. Она могла лишь надеяться, что он не замышлял ничего дурного.       Холодный ветер растрепал волосы Нанами, которые та поспешила пригладить рукой. Этот жест не ускользнул от внимания Томоэ. Его лицо приняло задумчивое выражение. Обострённое обоняние уловило аромат девичьей кожи и волос, вызвав секундное замешательство. Почему от неё источался такой пленительный аромат? Лис помнил, что люди, как правило, пахли схоже, но эта девушка пахла иначе. Приятным, едва уловимым оттенком цветущего жасмина.       — Пройдём в мой кабинет? — вежливо спросил Томоэ, встречаясь взглядом с карими глазами.       В его вежливом тоне было нечто отталкивающее. Нанами мгновенно осознала, что именно её беспокоило. Сначала он требовал, чтобы она держалась подальше, а теперь пришёл поговорить, будто они давние добрые друзья. Девушка чувствовала, что что-то не так. Томоэ казался вполне искренним в своём нежелании жить с ней под одной крышей. И не упускал ни единой возможности напомнить об этом. Тогда что же побудило его прийти к ней? Тяжело вздохнув, девушка произнесла:       — Я не имею даже малейшего желания говорить с вами.       На бледном лице вспыхнуло удивление, губы дрогнули в едва заметной ухмылке. Он покачал головой и ответил:       — Я надеялся, что ты выслушаешь меня спокойно, но, похоже, тебе недостаёт проницательности. В довесок, кажется, отсутствует инстинкт самосохранения, — в голосе послышались твёрдые нотки. — Тем не менее я повторю: мы можем пройти в кабинет и поговорить?       Терпение Нанами достигло своего предела. Поджав губы, она злобно уставилась на него. Её едва не трясло от его наглого и бесцеремонного поведения, так сильно, что эмоции застилали разум. Девушка жаждала выплеснуть всё накопившееся разочарование и гнев, не в силах больше удерживать этот негатив в себе. Сквозь дикий ураган чувств к ней пробрался тонкий голосок, умоляющий вернуть самообладание, но Нанами беспощадно заглушила его.       — Это уже переходит все возможные границы, — сквозь зубы произнесла девушка, с трудом удерживаясь от какого-нибудь колкого оскорбления в ответ. — Я не намерена больше с вами разговаривать, особенно потому, что вы наглый, самодовольный…       Она не успела договорить; в одно мгновение Томоэ оказался рядом с ней. Карие глаза расширились до размеров блюдца, лицо застыло в потрясении. Его рука небрежно опустилась на её плечо, Томоэ немного наклонился, выравниваясь с ней. Нанами почувствовала, как её сердце замерло от ледяного взгляда, под которым все резкие слова сразу же превратились в молчаливый комок в горле.       Томоэ явно наслаждался контрастом эмоций, отразившихся на её лице. Он улавливал учащённое сердцебиение, дрожь под его рукой, и то, как испуганно девчонка отводила взгляд в сторону. Было в этом нечто притягательное, но что именно Томоэ пока не мог понять. Лис медленно приблизился к её уху, опалив его своим горячим дыханием, и спросил:       — Осмелишься ли ты продолжить, когда я так близко?       Набрав в лёгкие воздуха, Нанами судорожно подыскивала ответную реплику, которая бы не спровоцировала его ещё больше, но ничего не приходило на ум.       — Так я и думал, — разочарованно сказал лис после минутной паузы. — Тебе не хватит духу. Ты закончила?       Нанами выдохнула с облегчением. Её охватывало чувство дискомфорта и раздражения всякий раз, когда он приближался слишком близко. Вероятно, Томоэ абсолютно не волновали её просьбы соблюдать дистанцию, и это распаляло гнев девушки ещё сильнее. С тяжёлым сердцем она последовала за ним в дом, а затем в кабинет, оставив свою школьную сумку в гостиной.       Томоэ опустился на диван, приглашая Нанами сесть рядом. Девушка на мгновение замешкалась, но решила не испытывать его терпение. Следовало как можно скорее узнать, что он хотел, и убраться прочь. Аметистовые глаза скользили по ней с любопытством.       «Почему он так смотрит на меня?» — подумала, пытаясь слиться с диваном. Нервозность сковывала, беспокойство о предстоящем разговоре не утихало. Вдобавок она была уверена, что ему доставляло немалое удовольствие дразнить её и ощущать своё превосходство.       — О чëм вы хотели со мной поговорить? — наконец спросила, рассматривая носки своих ботинок.        — С завтрашнего дня, по ряду причин, я присоединюсь к твоему классу, — сказал Томоэ, небрежно взяв журнал с кофейного столика и без малейшего интереса начал перелистывать страницы.       Девушка затрепетала от этого заявления. Что ни говори, а Томоэ совершенно не вписывался в её скромные представления о школьных товарищах. Скорее он напоминал университетского преподавателя, нежели ученика старших классов.       — Разве вы не окончили школу? — спросила Момозоно, едва заметно усмехнувшись.       Лис беззвучно вздохнул.       — Тебя это не касается. Я хочу, чтобы ты всегда была на виду. Сможешь сделать это?       — Своей игрой на моих нервах вы заставляете задуматься, с какой это стати я должна вас слушать? Тем более, когда моя просьба была вами проигнорирована, скажите, почему бы и мне не ответить вам тем же?       Томоэ нахмурился, уголки его губ исказились, вызвав у Нанами чувство нарастающего напряжения, грозящего перерасти в конфликт. Воздух вокруг них был словно наэлектризован.       — Послушай меня, дорогуша, — прорычал сквозь зубы. — Уверяю тебя, меня это также не радует. Идея находиться рядом с тобой выводит меня из терпения, ведь ты поразительно недалёкая и посредственная особа, отчаянно жаждущая внимания и поддающаяся влиянию других.       Нанами замерла, медленно оторвав взгляд от своих ботинок и взглянула в лицо Томоэ. Лиловые глаза горели злобой. Никогда прежде лис не сталкивался с необходимостью столь длительного общения с человеком, тем более с таким строптивым. Одна лишь мысль о том, что он не мог как следует её встряхнуть, раздражала не меньше, чем её несносное поведение.       Нанами только сейчас заметила, как изменился облик Томоэ с их первой встречи. В чёрной рубашке и светлых джинсах он выглядел дьявольски привлекательно, хотя ей не хотелось в этом признаваться. Несколько пуговиц были расстёгнуты, платиновые волосы были в лёгком беспорядке. Аромат парфюма смешивался с резким запахом алкоголя. Неужели он пьян? Это хотя бы объясняло его странное желание заговорить с ней. Тем не менее, девушка не испытывала радости от этой близости и осторожно отстранилась. Вся её сущность кричала о том, что та играла с огнём; рациональная часть души умоляла остановиться, когда другая жаждала возмездия за недавние оскорбления.       — Вы мне противны, — выпалила, тщетно пытаясь скрыть охватившее её разочарование и неприязнь. — Я хочу услышать разумное объяснение вашему неожиданному стремлению учиться вместе со мной. Всё это вызывает подозрения. Разве вы не просили оставить вас в покое? И притом дважды, если память мне не изменяет.       Томоэ не обратил внимания на её выпад и перевернул ещё несколько страниц.       — Объясните же мне, что происходит? — голос Нанами вознёсся до крика. — Почему вы так поступаете со мной? Вы просите держаться от вас подальше — я так и делаю, не тревожа и не задавая вопросов. Проходит время, и вы вновь обращаетесь ко мне с просьбами о разговоре. Хотите правды? Вы эгоистичный дурак.       Бледное лицо оставалось безучастным.       — Я уже устала от вашего общества, — продолжала Нанами. — Поэтому, как редкое исключение, отбросьте ваше высокомерие и честно ответьте на мои вопросы.       Когда девушка закончила, дыхание стало неравномерным, а в горле разлилась жгучая сухость. Нанами больше не тревожилась о его присутствии или о мраморной непроницаемости его лица. Её не интересовало, что он ответит на её гневный монолог. Слишком долго она сдерживала эти чувства, и теперь вся её ярость и негодование, словно снежная лавина, вырвались наружу.       На мгновение в кабинете повисла тишина. Момозоно, пробуждаясь от гнева, содрогнулась от осознания того, сколько лишнего сказала. В жилах застыла кровь, сердце гулко и предательски отзывалось в ушах, а страх перед неизвестным охватывал, сковывая тело. Она прикрыла рот дрожащей рукой, плотно зажмурив глаза и мысленно корила саму себя за неумение держать язык за зубами. Томоэ раздражённо вздохнул и отложив журнал в сторону, ловко развернул девушку лицом к себе.       — Я хочу, чтобы ты посмотрела на меня, — послышался на удивление спокойный голос. — Убери руку от лица.       Она покорно убрала ладонь, раскрыла глаза и устремила взгляд на него. Её мутило. Нанами была на грани того, чтобы рухнуть в обморок здесь и сейчас, но одно лишь чувство удерживало её в сознании — гордость. Она не могла позволить себе предстать перед ним беззащитной и слабой. Однако Томоэ видел её насквозь. Возможно, её представление смогло бы обмануть кого угодно, но явно не его. В аметистовых глазах пылало раздражение. До каких пор эта девчонка будет испытывать его терпение, разыгрывая из себя чёрт знает что?       — Больше не позволяй себе подобной непочтительности, — едва слышно прошептал лис. — Не буди во мне то, с чем ты не справишься.       Глаза Нанами забегали по комнате в поиске чего-то, пульс участился, возвращая в прежнее состояние тревоги. Лис мгновенно уловил его и лениво улыбнулся, решив, что девчонка должна понять, что он не собирался шутить с ней. Одним ловким движением он устроился на ней и несильно обхватил её запястья, фиксируя над головой. Глаза Нанами широко распахнулись.       «Чëрт возьми, что он собирается делать?», — подумала, поёрзав на месте, пытаясь освободится из его хватки. Холодок пробежал по позвоночнику; Нанами нервно сглотнула слюну. Осознание того, что сама довела себя до неприятных последствий настигло её почти мгновенно. В конечном счёте Томоэ получил некоторое удовлетворение вгоняя её в неловкую ситуацию. Когда на девьичих щеках расцвели розовые пятна, он ласково накрутил локон её волос на палец.       — Куда же испарилась вся твоя отвага? — игриво спросил лис. — Разве я тебе не противен? Так почему же ты не спешишь убежать подальше от меня? Не можешь?       Нанами понимала, что любая неверная реакция на эту провокацию только сильнее раззадорит его. Она предпочла промолчать. Томоэ тихо усмехнулся, ослабляя хватку.       — Я всë поняла, — сипло отозвалась Момозоно. — Не могли бы вы, пожалуйста, слезть с меня? Я просила вас не приближаться и не прикасаться ко мне.       — Неужели?       — Это правда, я не шучу.       — И ты будешь делать всё, что я тебе скажу? Без лишних вопросов и выяснения отношений?       — Отказываюсь, — резко ответила Нанами, бросив на него холодный взгляд.       Томоэ нахмурил брови. Никогда прежде человеческая девчонка не осмеливалась отказать ему, не говоря уже о том, чтобы повышать на него голос. Нанами вела себя непростительно дерзко. Раз уж он был лишён возможности причинить ей физическую боль, лис решил прибегнуть к другому методу — тому, которым владел в совершенстве.       Он склонился к ней так близко, что его губы едва не касались еë губ. Тень улыбки мелькнула лице, когда заметил, как напряжение пронизывало каждую клеточку хрупкого тела. Освободив её руки, он медленно провёл кончиком большого пальца по нежной щеке. Нанами вспыхнула, поражённая собственными чувствами. Она замерла, слыша, как сердце гулко забилось в груди, отдаваясь дрожью в коленях.       Проглотив ком в горле, на мгновение представила, каково бы было целоваться с ним. Эта мысль одновременно пугала и привлекала, что вызывало отвращение, учитывая сложившиеся обстоятельства. Нанами никогда не целовалась раньше, и постаралась избавиться от навязчивых мыслей. В конце концов, Томоэ не был тем, с кем она мечтала испытать первый поцелуй, и уж точно он не вызывал у неё симпатию, чтобы всерьёз об этом задумываться.       — Прекратите, — холодным тоном произнесла Нанами. — Какую цену я должна заплатить, чтобы вы перестали трогать меня?       Молодой человек отстранился от и пожал плечами. Прежний озорной огонёк в его глазах вернулся и он наградил девушку своей фирменной самодовольной улыбкой.       — Строишь из себя недотрогу? — нахально спросил. — Расслабься, никакое количество алкоголя не заставит меня переспать с тобой.       — О, в этом я с вами согласна.       — Ты говоришь не то, что думаешь, — подметил Томоэ, сузив глаза. — Я видел твоё лицо, когда я коснулся тебя и то, что ты испытывала было очень отдалённо от отвращения и неприязни. Исправь меня, если я не прав.       Нанами вскинула брови, поражаясь его наглости. Мятежная часть души просила ответить что-то язвительное, но она тактично промолчала. Как бы то ни было, кажется он потерял интерес к этой перепалке.       — Раз ты остыла, то я, пожалуй, перейду к делу.       Лис встал с Нанами и уселся за своё кресло возле письменного стола. Весь его вид был невозмутим и не выражал ничего конкретного. Казалось то, что сейчас произошло было для него обычным делом. Девушка испустила вздох облегчения.       — Как я уже упоминал, мы будем учиться в одном классе. Ты должна следовать моим указаниям без возражений. Если тебя тревожит, что моя просьба может быть непристойной, я уверяю — это не так, ты мне абсолютно не интересна.       Нанами молчала, обдумывая его слова. Томоэ продолжил:       — Мы будем приходить и уходить вместе, можешь заниматься чем пожелаешь, но находись в пределах моего взора.       — Хорошо, — отозвалась девушка, и уже почти смирилась с тем, что не получала ответы на свои вопросы.       — И ещё, — добавил лис, — если заметишь что-то подозрительное — дай мне знать.       Нанами кивнула. Но что подозрительного она должна заметить, кроме того, что он будет играть роль старшеклассника и околачиваться возле неё?       — Что касается ваших слов о том, что я не должна вас беспокоить?       — Очевидно, что мы будем пресекаться довольно часто в связи с новыми обстоятельствами, поэтому забудь об этом.       — Хорошо. — отозвалась Момозоно и встала с дивана. — Я ухожу к себе.       — Есть еще кое-что…       Ну что ещё? Неужели ему так нравилось издеваться над ней? Нанами переступила с ноги на ногу от нетерпения. Томоэ открыл один из шкафчиков в столе и извлёк оттуда небольшую коробку. Девушка вскинула брови, когда он подошёл и вручил её ей.       — Что это? — недоверчиво спросила.       Томоэ закатил глаза.       — Телефон, конечно же.       — Что? Зачем?       — Как ты думаешь, каким образом мне стоит поддерживать с тобой связь, когда нас разделит расстояние?       — Я ничего не понимаю, — покачала головой, смотря на коробку в своих руках. — Всё настолько серьёзно? Я не могу принять его.       — Ты можешь просто забрать его и прекратить осыпать меня ненужными вопросами?       — Нет, не могу.       Томоэ казалось, что он не выдержит и выкинет нечто такое, о чём будет сожалеть. Его глаза опасно сузились, он глубоко вздохнул, но постарался придать голосу спокойный тон.       — Делай, что я тебе говорю, ты обещала.       В итоге Нанами нехотя приняла этот подарок, если его можно было так назвать, и направилась к выходу. Её терзало желание задать ему ещё несколько вопросов о произошедших переменах, но девушка осознавала, что ей не суждено получить ответы на них.       Момозоно пересекла гостиную, прихватив школьную сумку. Через мгновение оказалась в своей комнате, где, отбросив телефон в сторону, обессиленно рухнула на кровать, освобождая себя от слёз, которые так долго сдерживала перед Томоэ. Отец, оставивший её одну. Потеря дома. Неприязнь Томоэ. Школьные сплетни. Всё это молниеносно обрушилось, и девушка больше не могла сдерживать свои эмоции. Поддавшись им, Нанами пролежала так несколько часов, а затем измученная и уставшая, уснула.       Под утро веки девушки затрепетали, когда она почувствовала как кто-то с силой тряс еë:       — Ты опаздываешь в школу.