Аметистовый лабиринт

      Войдя в храм, Томоэ сразу же почувствовал гнетущую и леденящую энергию, пропитавшую пространство. Знакомое ощущение вызвало в нём смесь тревоги и любопытства. Краем глаза заметив женскую фигуру, мечущуюся по комнате, он создал в руке небольшой огонёк лисьего пламени и направил его в сторону демоницы. Томоэ и бровью не повёл, услышав пронзительный вопль ёкая. Ища глазами Нанами, ощущал, как в груди нарастал гнев и раздражение. Что-то липкое и неприятное точило его изнутри.       Обнаружив девушку, лис мгновенно оценил её состояние. И с облегчением понял, что она не получила серьёзных повреждений. Тёплые карие глаза затуманились, ресницы дрогнули, и через мгновение она потеряла сознание. Сложно описать, что именно чувствовал Томоэ, глядя на неё, но он точно знал, что в случившемся была и его вина. Переведя взгляд, лис заметил бесчувственную Шизуку. Никогда не видел подчинённую в таком плачевном состоянии, но, к счастью, её жизни ничего не угрожало.       Демоница продолжала отчаянно вопить и пытаться сбросить лисий огонь. Аметистовые глаза засверкали, а губы искривила зловещая ухмылка.       — Ну что тут у нас? — раздался насмешливый голос Томоэ.       Он слегка приглушил пламя, взяв в руки веер. Раскрыв его, обмахнул себя, приблизившись к ёкаю. Окинув её взглядом с головы до ног, он прищурился и наклонил голову. Лисий огонь погас.       — Здравствуй, Томоэ, — произнесла девушка, положив руку на бедро и мрачно улыбаясь. — Сколько лет, сколько зим, а ты совсем не изменился. Всё такой же холодный.       Томоэ подошёл вплотную и остановился. Обмахнув себя ещё раз, спрятал веер в рукав кимоно и спросил:       — Разве только что я оказал тебе холодный приём, Юри? Хочешь, чтобы я добавил ещё немного огня?       Она сухо рассмеялась, в ярко-зелёных глазах вспыхнула змеиная злоба и ненависть.       — Я знала, что ты узнаешь меня, даже если я изменю внешность.       Лис открыл рот, чтобы что-то сказать, но демоница внезапно сделала обманное движение и взмахнула рукой, выпустив облако фиолетового дыма. Томоэ мгновенно отскочил назад и не теряя времени, бросился в атаку. В гостиной было тесно, и лис, не желая причинить вред Нанами и Шизуке, действовал осторожно. Юри предугадывала его движения и умело парировала удары, нанося ответные выпады. Их схватка напоминала безумный танец. Оба были сильны, уверены в себе и быстры.       Через несколько минут Томоэ всё же удалось застать Юри врасплох. Когда она попыталась ударить ногой, тот обошёл её сбоку и нанёс стремительный удар в голову, а затем прижал к стене и схватил за шею. Его губы тронула слабая улыбка.       — Знаешь, что мне не даёт покоя?       — Пошёл… к чёрту! — сморщившись от боли, прохрипела демоница.       Томоэ проигнорировал её грубость и продолжил:       — Как ты попала в храм? — повторил, поймав разъярённый взгляд, — Ни один ёкай, кроме меня, не может сюда войти.       — Спроси эту человеческое отребье, — ответила она, задыхаясь. — Она помогла мне.       Лис в ярости уставился на неё и сильнее сжал пальцы на шее, вдавливая ёкая в стену. Он знал, что это не убьет её, но сделает более сговорчивой.       — За какого идиота ты меня принимаешь? — рявкнул, сверкнув лиловыми глазами.       Она молча смотрела на него, не отвечая. Её лицо ничего не выражало. Они прожигали друг друга взглядом, пока Юри не попыталась оттолкнуть его ногой, но безуспешно. Томоэ удивлённо поднял брови и рассмеялся.       — Я приняла твой облик, — её голос наложился на его смех, который постепенно стих, как только до него дошёл смысл её слов.       — Вот оно что, — спокойным тоном сказал лис и разжав пальцы, отступил на несколько шагов назад.       Девушка скатилась по стене на пол, жадно хватая ртом воздух. Издав сухой смешок, Томоэ подошёл к креслу и опустившись в него, принялся разглядывать Юри, силясь понять что ей приказали сделать с Нанами. Мелькнула мысль об убийстве, но лис тут же отбросил её. Момозоно нужна им живой, а это означало, что скорее всего Юри проверяла на каком этапе превращения та находилась. Всё это не сулило ничего хорошего, в особенности если принять во внимание то, что ему всё ещё неизвестно кто за всем этим стоял. А в слухи о том, что за этим стояли падшие боги Томоэ давно не верил.       Он знал Юри несколько веков. Раньше она была дикой кошкой-ёкаем, не подчинявшейся никому, но несколько десятков лет назад по неизвестным причинам стала служить Икусагами. Что же за этим стояло? Неужели этот невежественный бог войны действительно замышлял что-то против других богов? Впрочем, сейчас не было смысла думать об этом. Испустив вздох раздражения, лис перевёл взгляд с Юри на Нанами и спросил:       — Как именно Нанами впустила тебя? Что ты ей сказала?       Всё ещё тяжело дыша, лестница медленно подняла голову и посмотрела на него с нескрываемой злобой и отвращением.       — Она нашла меня в лесу, где я притворилась тобой. Раненным.       — А Нанами сразу же кинулась меня спасать и притащила в храм, — закончил Томоэ.       — Это оказалось проще простого, учитывая как сильно она беспокоилась за тебя.       Томоэ решил ничего не отвечать, вспоминая, как Нанами много раз демонстрировала свои переживания за него. Это вполне было в её духе. Увидев его точную копию в таком состоянии, конечно же, бросилась на помощь. Без колебаний и задних мыслей. Не задумалась даже краем сознания, что это могла быть ловушка. Неужели в её глазах он так слаб и ничтожен, что мог оказаться в таком положении? Невероятно!       «Она абсолютно не слушает то, что ей говорят», — подумал Томоэ, стиснув зубы от ярости.       — Что такое? — поинтересовалась Юри, ухмыльнувшись.       Лис поднял на неё взгляд. Аметистовые глаза отливали холодным блеском, на лице застыло выражение жестокости, уши напряглись, от чего её улыбка тут же сползла с лица.       — В этот раз я сохраню тебе жизнь, — ровным тоном произнёс Томоэ, поднимаясь с кресла, — но постарайся не допустить другого раза. В противном случае, я без раздумий разорву тебя в клочья.       — Разве Икусагами не твой заклятый враг или что-то типо того? — в зелёных глазах застыло удивление.       — Я дал обещание Микаге, что не буду убивать в стенах этого храма, — отозвался Томоэ. Деввушка была уверена, что тот едва сдерживался, чтобы не нарушить эту клятву.       На дрожащих ногах она поднялась и одарила его полуулыбкой:       — Что ж, думаю, что должна поблагодарить за это Микаге.

***

      Осенние лучи солнца давили и пронзали окна святилища своим светом. Веки Нанами дрогнули, девушка пошевелилась под одеялом и растерянно моргнув, открыла глаза. Почувствовав головную боль и подступающую к горлу тошноту, жалобно простонала. Приподнявшись на локтях, откинула одеяло в сторону, обвела взором комнату и наткнувшись на дремавшего рядом Томоэ, вздрогнула. Он спал на боку, лицом к ней, с убранной под щёку рукой. Нанами изучала контуры его лица; как играли солнечные блики на бледном лбу, ресницах и щеках.       Девушка замерла, вслушиваясь в его ровное, размеренное дыхание, стараясь запомнить это мгновение. Уголки её губ дрогнули в робкой улыбке, ею вдруг овладело непреодолимое желание потрогать его ушки. Нанами протянула руку к его голове и почти коснулась одного из них, как его холодные пальцы сомкнулись вокруг её запястья.       — Даже не думай об этом, — послышался низкий голос.       Нанами удивлённо моргнула, перевела взгляд на свою руку, а потом на лицо Томоэ. Он смотрел на неё из-под полуопущенных ресниц. Спящий вид бесследно растаял, возвращаясь в уже привычную непроницаемую маску мрачности и недовольства. Эта тяжесть окутывала комнату так, что казалась осязаемой. Теперь было трудно представить, что лис мог быть мягким и по-детски беззаботным. Наконец он отпустил её запястье, потом принял сидячее положение, лениво потянулся и достал веер из складок кимоно.       — Что ты только что намеревалась сделать? — спросил, раскрыв веер и обдул им себя.       — Я… — Момозоно запнулась, всё ещё дизориентированная этой ситуацией. — Ничего.       Несколько мгновений лис пристально изучал её лицо. Заметив на нём несколько отметин и багровый синяк на щеке, тяжело вздохнул. Также понял, что девушка старалась не встречаться с ним взглядом и испытывала неловкость. Выгнув бровь дугой, лис посмотрел на неё сверху вниз. Его уши приподнялись.       — О, Нанами, кажется ты взволнована? — спросил он, не сводя с неё глаз. — Из-за меня?       Её сердце ускорило ритм, на щеках выступил густой румянец. Слегка растерянная, она бросила на него короткий взгляд и заметила до боли знакомую улыбку, полную высокомерия и уверенности. Кровь закипала от негодования и нарастающего раздражения. Момозоно сложила руки на груди и нахмурилась, стараясь вложить в свой голос всю твёрдость на которую была способна:       — Что ты о себе возомнил?       Томоэ снова усмехнулся и закрыв веер, придвинулся ближе, заглянул в карие глаза. На Нанами обрушился знакомый аромат его парфюма. Лис медленно провёл твёрдой ручкой веера по девичьей руке, после чего приблизился к её лицу и тихо произнёс:       — Я вижу, что ты напряжена и тебе неловко от того, что я так близко. Можешь сколько угодно убеждать себя и меня в обратном, но я-то знаю правду.       — Класс! — отозвалась Нанами, ощущая, как её захлёстывала волна негодования. — Откуда у тебя такая уверенность в своей правоте? Ты просто невыносим!       Томоэ, не прерывал её, продолжая медленно водить веером вдоль руки, внимательно слушая, и лишь когда она замолчала, ответил:       — Твоё смущение настолько велико, что ты непроизвольно напрягаешь ноги, краснеешь, избегаешь моего взгляда, — он сделал паузу. Веер на её руке замер. — Осмелюсь предположить, что ты взволнована. Причём, взволнована весьма приятным образом, как мне кажется.       Девушку затрясло от смеха, который почти перешёл в истерику. Томоэ озадаченно посмотрел на неё, затем поднялся с кровати, отложил веер и покинул комнату. Спустя несколько минут вернулся с дымящейся чашкой в руке и протянул её Нанами, которая почти успокоилась.       — Пей.       Момозоно молча взяла чашку и поднесла к губам. В нос ударил резкий аромат с пикантной ноткой. Она сделала глоток и поморщилась от сильной горечи и специфического вкуса.       — Что это? Гадость какая.       — Чай из полыни. Обладает целебными свойствами и поможет снять головную боль.       — Он ужасный, — лицо девушки выразило отвращение.       — Ты должна выпить его. Никаких возражений я не потерплю. И забудь пока об учёбе и прочих своих делах.       — Это ещё почему? — спросила Нанами и, поймав суровый взгляд Томоэ, сделала ещё один глоток.       — Потому что тебя изрядно приложили по голове, — ответил, усмехнувшись своей формулировке. — У тебя на лице синяки и ссадины, куда ты собралась в таком виде?       Нанами удивлённо вскинула брови и, поставив чашку на тумбочку, коснулась лба, щёк и подбородка. Ощутив резкую боль в правой, вздрогнула.       — Я ужасно выгляжу? — растерянно спросила девушка.       — Тебя действительно сейчас волнует твой внешний вид?       — А почему не должен?       — Потому что, учитывая последние события, я подумываю о серьёзных мерах, — его лицо помрачнело. — Почему именно ты постоянно оказываешься в подобных ситуациях?       — Что ты имеешь в виду? — прищурившись, поинтересовалась Нанами.       — Твоё сострадание и доброта граничат с безрассудством.       — И это говоришь мне ты после того, как я спасла тебя?       — Во-первых, ты спасла не меня. Во-вторых, в итоге это я спас тебе жизнь. Снова.       — Хорошо, ты прав, но как я должна была догадаться, что это не ты? — она тяжело вздохнула, подняла руку и потёрла переносицу.       — Будь ты внимательнее, всего этого можно было бы избежать. Вспомни, хотя бы то, что именно моя магия поддерживает этот храм в хорошем состоянии, — сказал он, подойдя ближе.       — Ну и что с того?       — Если бы со мной что-нибудь случилось, моя магия бы иссякла, возвращая храму истинный вид. И вообще, вероятность, что я оказался бы в подобной ситуации, ничтожно мала, — его лицо стало бесстрастным, голос приобрёл ледяной оттенок. — И к слову, Нанами, не забывайся. Я бы никогда не опустился до того, чтобы рассчитывать на помощь человека.       Последние слова врезались так сильно, словно ей отвесили звонкую пощечину. Не веря собственным ушам, девушка уставилась на него. Внутри образовывался водоворот мрачных чувств. Раздражение. Разочарование. Гнев и наконец печаль. Она чувствовала как ярость нарастала, поднимаясь от всех конечностей тела и устремлялась к сердцу. Не выдержав давления, Нанами резко вскочила с кровати, оказавшись всего в полуметре от Томоэ.       — Ты решил, что можешь обвинить в произодшем только меня одну? — её голос стал твёрже, в глазах кипела ярость. — А как же ты, Томоэ? Ведь именно ты дал обещание защищать меня, по крайней мере до тех пор, пока угроза не исчезнет, но ты…ты меня бросил!       На его осунувшемся лице запечатлелось глубокое разочарование. Что-то надломилось внутри. Он отвёл взгляд в сторону. Нанами ощутила правоту своих слов. С чувством превосходства, она едва заметно улыбнулась, скорее себе, чем ему.       — Твоё невежество и наглость переходят всякие границы, — спустя несколько мгновений сказал лис, метнув в неё острый как кинжал взгляд, — Разве не ты обвинила меня во всём, что только можно? Назвала лжецом и лицемером?       — Мы сейчас говорим не об этом, — возразила Момозоно.       — Мне всё это надоело.       — Если тебе всё надоело и я так тебе противна, что ты здесь делаешь?!       Нанами не заметила, как сорвалась на крик, и сразу же об этом пожалела. В глубоких лиловых глазах разгорелся гнев, который Томоэ больше не пытался скрывать. Даже у его выдержки был предел. С невероятной скоростью лис преодолел разделяющее их расстояние и склонился к ней, чтобы их взгляды встретились. Нанами задрожала от ужаса, по коже побежали холодные мурашки. В голове прозвучал тихий призыв к бегству, но она не смогла пошевелиться. Услышав прерывистое дыхание девушки, Томоэ грубо взял её за подбородок.       — Ты возомнила себя всевластной? — спросил, окатив её холодным презрением. — Думаешь, что рядом со мной ты в безопасности? Считаешь, что раз я оберегаю тебя, то прощу все твои выходки?       Плечи Нанами затряслись, в горле встал комок, она с трудом сглотнула его и заставила себя смотреть ему прямо в глаза.       — И что ты сделаешь? Ударишь? Убьёшь меня? Что?       — Существует великое множество способов проучить тебя, Нанами, — ледяным тоном сказал лис, сильнее сдавливая её подбородок. — Я могу сделать с тобой всё, что захочу, даже не прикасаясь. Могу принудить тебя навредить себе самой, например.       — Можешь делать со мной что хочешь, но это не отменяет того факта, что ты облажался, Томоэ. Нападение ёкая на меня произошло полностью по твоей вине, но ты слишком высокомерен, чтобы признать это.       — Не испытывай пределы моего терпения, — прорычал он сквозь стиснутые зубы.       — Так давай же, сделай это, — произнесла Нанами и отпрянула от него, вырываясь из цепких рук, — И заодно продемонстрируй какой на самом деле ты мерзкий.       Томоэ наклонил голову вбок, пристально рассматривая её лицо. Раздался леденящий смех, который быстро стих.       — Какая отважная, — лис покачал головой, — Ты уверена? Не вини меня впоследствии.       — Не стану.       Он уже открыл рот, чтобы ответить, как вдруг в дверь постучали. Это была Шизука. Войдя, она поклонилась Томоэ и, повернувшись к Нанами, радостно улыбнулась. Момозоно заметила, что та выглядела свежей и здоровой. В памяти всплыли картины прошлой ночи, и она невольно содрогнулась. Это было первое нападение, и девушка чувствовала, что явно не последнее. От этих мыслей в животе всё сжалось, по спине пробежал холодок, вызывая неприятное покалывание.       — Нанами, я… в бесконечном долгу перед тобой. Спасибо, что спасла меня! — воскликнула Шизука, в серых глазах застыла признательность и уважение. — Тебе следовало бросить меня и бежать, спасать себя, но ты этого не сделала. Спасибо.       Томоэ нахмурился, переводя взгляд с Шизуки на Нанами. На лице отразилось неудомение.       — Это Нанами тебя спасла? — переспросил, отчётливо произнося слова, будто не верил услышанному. — Да ну?       — Давай, скажи, что это было безрассудно, глупо и безответственно, — Момозоно закатила глаза. — Но я не могла поступить иначе, не могла оставить Шизуку в беде и ничего не предпринять. Даже если от меня мало толку, я…       Она не договорила, точнее ей не дали договорить.       — Нет, ты поступила очень храбро, — тихо произнёс лис. Нанами даже почудилось, что он искренне улыбнулся. Не той самодовольной и лицемерной улыбкой, что раньше, а как-то по-доброму. Внутри что-то дрогнуло, разливаясь теплом по всему телу.       — Я не сделала ничего особенного, — мягко улыбнулась девушка. — Мне просто повезло, и я рада, что с тобой всё хорошо. Твои раны уже зажили?       — Да, у ёкаев очень хорошая регенерация. Я в полном порядке, — ответила Шизука и повернулась к Томоэ, погружённому в свои мысли. — Господин Томоэ, не могли бы вы нас оставить?       Тот молча подошёл к двери и бросив на Нанами взгляд через плечо, вышел, закрывая за собой дверь. Момозоно внимательно смотрела на Шизуку, пытаясь угадать тему предстоящего разговора.       — Давай присядем, — предложила та, опустившись в кресло. — Я хотела поговорить с тобой о Томоэ.       Брови Нанами удивлённо поползли вверх. После их последнего, далеко не радужного разговора о нём, девушка испытывала лёгкое беспокойство перед этой беседой. Она опустилась на край кровати и тихо сглотнула.       — Я знаю, что у вас до сих пор натянутые отношения, — начала Шизука, — Но думаю, ты уже поняла, что Томоэ был с тобой честен.       Момозоно, не говоря ни слова, кивнула в знак согласия, и Шизука продолжила:       — Теперь, осознавая всю серьёзность угрозы, ты должна быть предельно внимательна и осторожна. Не сомневайся, Томоэ защитит тебя и сдержит своё слово, но тебе важно кое-что понять. Он — ёкай, существо иного порядка. Его восприятие мира и чувства совершенно другие, поэтому не требуй от него того, что он не в силах дать.       — О чём ты говоришь? — с сомнением проговорила Нанами, прищурив глаза.       — Возможно, ты не до конца осознаёшь, что пытаешься понять его, сблизиться, но постоянно сталкиваешься с непробиваемой стеной. Для тебя уже не секрет, что он не питает любви к людям, и ты ему не особо симпатична. Я к тому, что тебе стоит оставить все эти попытки и сосредоточиться на главном.       — Подожди, — Момозоно подняла руку, останавливая её. — Ты думаешь, я пытаюсь проникнуть в его душу?       — Я ничего не думаю. Просто хочу напомнить, что господин находится рядом с тобой против своей воли, — она слегка поджала губы, — Ему было бы гораздо проще подчинить тебя своей магией, но он этого не делает, предоставляя тебе право выбора.       — Какое такое право выбора, Шизука? — нахмурившись, спросила Нанами. — Он не оставляет мне никакого выбора, только отдаёт приказы и требует, чтобы я поступала так, как ему угодно.       — Тем не менее, ты вольна в своих решениях, — подчеркнула она.       Наступила короткая пауза, пока девушка переваривала услышанное. Конечно, Шизука предана Томоэ и всегда на его стороне, но Нанами показалось, что она слишком предвзято к ней относилась. Ведь что ни говори, а тот склонен вести себя высокомерно — не скрывая своего презрения и надменности. С ним было тяжело, почти невыносимо. Но в одном Шизука была всё-таки права — Томоэ, несмотря ни на что, продолжал её защищать. Вопреки всему, своим принципам, своим чувствам — он держал слово. И девушка почувствовала глубокую благодарность за то, что тот не использовал против неё магию.       — Ты права, — согласилась Момозоно. — Я тоже хочу, чтобы всё это поскорее закончилось, и Томоэ был свободен.       Уголки губ Шизуки дрогнули в улыбке, она одобрительно кивнула, и спросила:       — Как продвигаются твои дела с талисманами?       — Не очень. Мне не удаётся почувствовать энергию и уж тем более направить её в талисман.       — Попроси об этом Томоэ. Он безупречно владеет магией.       Нанами захлопали ресницами, не веря своим ушам. И действительно, как ей самой не пришла эта мысль в голову?       — Вряд ли он станет заниматься чем-то подобным, тем более ради меня.       — Это верно, но если Томоэ поймёт, что ты действительно предана делу, думаю не откажет тебе.