Слабость Люцифера

      Тёмные тучи собрались над одиноким кладбищем, мелкие капли дождя бьются о тяжёлые камни, на которых выгравированы имена и последние слова людей, похороненных здесь: отцов, пап, сыновей, дочерей, любимых и дорогих всем людей.       Омега, не первый раз посещающий это прискорбное место, прекрасно помнит дорогу к могиле человека, который когда-то заставлял его чувствовать себя единственным на свете, самым любимым и желанным.       Он аккуратно кладёт на камень две кроваво-красные розы и с горечью смотрит на фотографию Джухёка, на его нежную улыбку, добрые глаза, которые даже сейчас залечивают кровью обливающееся сердце омеги, передают свою поддержку. Он сам сделал эту фотографию на их четвёртом свидании, на фоне колеса обозрения…

flashback

      Джухёк и Чонгук купили по сладкой вате и гуляли за руку. Джухёк то и дело подкалывал его, когда омега визжал на американских горках, отчего Чон обиженно бурчал, мол, «Да кто ж знал, что они такие страшные?!», на что альфа, смеясь, притягивал его к себе и оставлял извиняющийся поцелуй на щеке.       — Джухёк-а, а давай фотку сделаем.       — Совместную?       — Ага!       Они встают на фоне колеса обозрения и ярко улыбаются, смотря в сторону омеги, который согласился сфотографировать их. «Сы-ыр!»       Чонгук благодарит парня и берёт телефон в свои руки, радостно просматривая получившиеся фотографии.       — А теперь только тебя. Хочу поставить этот снимок в рамку, — поясняет Чон.       На его слова альфа коротко смеётся и кивает, встаёт на прежнее место и также улыбается камере. Чонгук навсегда запечатлевает эту улыбку в галерее и в своих драгоценных воспоминаниях.

end of flashback

      — Здравствуй, любимый, — слабо улыбается Чон.       Он не посещал это место со дня похорон. Прошёл ровно год с тех пор… ровно год, как он в последний раз видел Джухёка, его бледное, безжизненное тело. Год, как он прощался с близким человеком, как бросил в его гроб землю, как умолял не покидать его, как сам кидался в яму, просив похоронить его с ним, как мама Джухёка рыдала навзрыд, обнимая его и прося перестать. Он был намного больше, чем просто парень, намного…       — Прости, что не навещал. Ты, наверное, очень злишься из-за этого… но ты всегда со мной. Каждый раз, когда я засыпаю, я вижу тебя, нас… — он глотает слёзы. — Я задыхаюсь, плачу, истерю и прошусь к тебе… но тебе ни капли не жаль меня, ты отказываешься пускать меня к себе.       Он садится на корточки перед могилой и нежно проводит кончиками пальцев по выгравированному имени. Годовщина смерти. Ровно год.       — Прости меня… — он уже не сдерживает рвущиеся наружу слёзы. — Если бы я только вовремя остановился или отказал тебе ещё тогда, то ты был бы жив.       Крупные слёзы стекают по его щекам. Никогда в жизни он ещё так много не плакал, как в этом году.       Дождь усиливается, омега промокает до ниточки, но уходить не спешит. Стыдно за то, что бросил на год, не навещал и боялся, сам не зная, чего именно.       Возможно, своих мыслей? Того, что чувство вины, сжирающее его целиком и полностью ежедневно, станет сильнее? Или же своего желания, которое не пропало с самого дня похорон? Он до сих пор мечтает лечь рядом, под холодную землю, в которой покоится дорогой его сердцу человек.       — Прошу, прости… — уже за другое просит. — Я сожалею, что влюбился повторно, — в груди тяжесть, а на сердце огромные раны. — Позволив эмоциям взять вверх, я совершил ошибку, за которую расплачиваться буду не я один.       «Если про мои чувства узнает монстр».       Он затихает и зажмуривает глаза изо всех сил, поднимает голову к небу. Чонгук устал быть таким слабым, пусть дождь смоет его слёзы. Большие капли падают на его бледное лицо, и он сидит так пару минут.       Омега чувствует из-под прикрытых век, что над ним встала тень, а дождь больше не касается его лица. Он осторожно открывает глаза.       Это иллюзия? Да, да, это просто игра его подсознания. У него настолько сломана психика, что теперь у него галлюцинации?       — Так и будешь смотреть, как будто призрака увидел? — проносится глубокий голос сверху.       Чонгук удивлённо хлопает глазами, он и вправду выглядел так, будто призрака увидел. До него не сразу доходит, что ему говорят, пока он переваривает слова, сказанные альфой, который всё ещё держит над ним чёрный зонт.       — Тэхён? — голос у омеги дрожит.       Ким мычит, как бы говоря: «Да, это я», а затем протягивает свою большую и, оказывается, тёплую ладонь. Чонгук поднимается на ноги. Ким опускает свой взгляд к могиле парня, над которым плакал омега.       «Чвон Джухёк», — читает он про себя, а затем смотрит на дату смерти. Всё ясно. Пришёл на годовщину.       Он окидывает взглядом омегу, что промок до ниточки: его фиалковые глаза покраснели из-за слёз, как и нос, которым он временами шмыгает. Чонгуку очень неловко и тяжело находиться с Кимом в таком виде, месте и ситуации. Он начал дрожать всем телом от холода, несмотря на зонт.       Тэхён, не проронив ни слова, снимает с себя пальто и накрывает им хрупкие плечи омеги, который лишь сильнее в него закутывается. Чонгук смущается своего же поведения, но сердце теплеет от такого жеста.       — Спасибо… — тихо благодарит его, на что ему кивают.       Чонгук не спешит уходить, это Тэхён осознал потому, что он не стал прятаться от дождя и продолжал сидеть у могилы. Он с пониманием относится к его поведению. Наверное, этот человек был очень дорог ему.       Они молча стоят так пару минут, каждый думает о своём, смотря на камень, на котором всё ещё лежат те две розы.       — Это мой близкий друг, — сам не зная зачем, но говорит Чон, на что ему кивают.       — Нам пора. Простудишься, — напоминает о последствиях его действий Ким.       Чонгук напоследок проходится взглядом по любимому лицу, которое, как и всегда, улыбается и как будто в душу глядит. А после коротко кивает альфе и вместе с ним направляется в сторону его чёрной БМВ.       Ким приоткрывает для него переднюю дверь, а затем садится за руль и включает печку. Уж больно смотреть, как беспечный и глупый омега дрожит от холода.       — Что ты делал на кладбище? — задаёт вопрос, который хотел задать ещё тогда, когда увидел его.       — Как и ты, пришёл проведать друга, — отвечает Тэхён, хоть это и не совсем правда. Но пугать омегу тем, что он недавно заживо похоронил человека, не хотелось.       Чонгук грустно кивает и отводит взгляд в сторону окна. Всё ещё хочется плакать… но запах альфы, который витает в салоне, потихоньку успокаивает его.       Тэхён подвозит его до особняка.       — Спасибо за всё, — благодарит он, возвращая пальто.       — В следующий раз не действуй так безрассудно и бери с собой зонт, — с ноткой раздражения говорит альфа.       «Он беспокоится обо мне?» — с удивлением про себя думает он и кивает. При всей этой ситуации это так мило с его стороны, это заставляет вырваться слабой улыбке.       До тех пор, пока Ким не добавляет:       — Думаю, Джин очень расстроится, если ты заболеешь.       Он медленно опускает уголки губ, которые до этих слов были приподняты.       Ну конечно же, он не о нём заботится, а о своём младшем брате, Чонгука уже достала своя наивность! Он кивает на прощание и направляется в сторону больших ворот.       Ким вновь видит эту резкую смену выражения лица омеги и думает о том, что снова сказал что-то не так, и не ошибается. Этот омега слишком нежный и ранимый, он вновь повторяет это в своей голове, чтобы быть аккуратнее, когда говорит с ним. Тэхён не знает, почему, но этого ангела хотелось обижать в последнюю очередь, а он, как видно, уже во второй раз грешит этим.

***

      Донхо галантно открывает дверь для господина и протягивает руку, на которую омега кладёт свою ладонь.       — Добро пожаловать, господин Лим, — приветствует Хосок, встречающий хозяина у главных дверей.       — Рад тебя видеть, Хосок. Как поживаешь? — с властной улыбкой спрашивает Сонгын.       — Прекрасно, — сдержанно улыбается дворецкий.       Омега, ухмыльнувшись, кивает ему, а затем уверенным шагом входит в особняк. Прошло чуть больше полгода с тех пор, как он был здесь, он очень соскучился по этому месту, а особенно по сыну.       — Чонгук в своей комнате?       — Да, господин Чон вернулся полчаса назад, — отвечает служанка.       Сонгын кивает в знак благодарности и направляется в сторону комнаты Чонгука.       Как только омега вернулся, он сразу принял горячую ванну, а сейчас сушит волосы. Он чувствует тёплые руки на своём плече и сильно вздрагивает, а паника охватила… бы, если бы он не почувствовал родные нотки запаха папы.       Он резко оборачивается и удивлённо смотрит на сильно изменившегося Сонгына. Тот с нежной улыбкой мягко прижимает его к себе.       — Я так скучал, пап… — шепчет Чон. Слёзы наворачиваются от эмоций.       — Я тоже, милый, очень, но ты же понимаешь, компания без меня никак.       Сонгын стал намного стройнее, и осанка стала величественнее. Америка его изменила, точно как и главенство над крупной компанией. Он стал намного увереннее и властнее, даже аура поменялась. А это точно его папа? Лишь тот же тёплый взгляд и нежная улыбка не вызывала сомнений — его любимый папочка вернулся. И он очень этому рад, несмотря на прежние обиды и разочарования.       — А где Юнгок? — буднично спрашивает Лим, замечая, как с лица омеги пропадает всякая радость, и хмурится этому.       — Отец в своём кабинете…       — Я зайду к нему, а ты распорядись ужином, ладно?       На его слова Чонгук коротко кивает, следя взглядом, как Сонгын покидает его комнату.

***

      Хигён лично даёт указания поварам насчёт ужина, чтобы приготовили любимые блюда Тэхёна. Всё-таки сын не часто гостит у них, и то, что в последнее время у него получается уделить этому время, её очень радует.       — А что за спешка? — взяв со стола яблоко, спрашивает Джин.       — Это обычное приготовление к ужину, только сегодня мы будем всей семьёй, — спокойно отвечает Хигён, наблюдая, как выражение лица Джина сначала становится удивлённым, а после — радостным.       Они слышат, как служанка приветствует Тэхёна, и Джин бежит встречать его.       — Хё-ён! — с криком он прыгает на него.       — Джин-и, тебе точно уже девятнадцать? — вскинув одну бровь, спрашивает Ким, который крепко держит на руках брата, коалой повисшего на нём.       На его слова Джин смеётся и слезает с него. Тэхён треплет его по волосам.       — Я скучал…       — Мы позавчера виделись, — усмехаясь, напоминает альфа.       — И всё же, — упрямо отвечает Джин.       — Хорошо, хорошо, кроха. Я тоже, — мягко улыбается он, на что омега ещё больше радоваться начинает. Тэхён с детства очень серьёзный и собранный, никогда лишний раз не проявляет эмоций, лишь близкие, и то редко, видели его красивую улыбку.       Хигён нежно обнимает сына, а после они идут в столовую. Вкусный ужин в родном доме, любимые люди, приятное общение. Давненько Тэхён так не отдыхал, это дорогого стоит, он любит свою семью и этот дом. Не всегда бывает время навещать их, но мужчина обязательно находит его, чтобы зайти хотя бы проведать и удостовериться, что они в порядке.       После ужина Джин утаскивает Кима в свою комнату, захватив с собой вкусняшек, таких как попкорн и кислые конфетки. Они садятся на большие подушкообразные кресла, а Джин начинает свой рассказ.       Это обычное дело — то, что они могли часами проговорить на разные темы, в основном — почти всегда — говорил Джин, а Тэхён поддерживал тему, давал советы или просто выслушивал.       Мужчина с детства был для него и братом, и лучшим другом, Джин не заводил друзей, считая, что семьи ему будет достаточно. Тэхён бы и рад, да только когда-то у парня появятся омежьи разговоры и проблемы, которые с братом-альфой обсуждать будет неудобно. Он переживал за это ровно до того момента, пока у младшего брата не появились подруги-омеги в старшей школе. Они были уж слишком покладистыми и добрыми, что сразу вызвало у Кима старшего недоверие, он насквозь видел их наигранность и фальшь. Джин быстро привязался к ним, и расстраивать его не хотелось, но и позволить обжечься тоже. Он уже было хотел заставить его «подруг» отстать от брата, но однажды Джин оказался у дверей его дома весь в слезах…

flashback

      — Кроха?! — обеспокоенно произносит Тэхён, увидев на пороге своего дома брата. — Что случилось?       Джин кидается в его объятья и громко всхлипывает. Сердце кровью обливается от вида такого разбитого парня.       — Они… дружили со мной, только чтобы… подобраться к тебе ближе из-за нашего положения, — его плечи трясутся из-за слёз, он впервые решился довериться кому-то, хотел подружиться, но всё оборвалось, когда он услышал их разговор. Они не предполагали, что в кабинке туалета кто-то может быть.       Тэхён до хруста сжимает кулаки, злость охватывает его разум, вмиг захотелось лично переломать им кости за то, что посмели обидеть его кроху. Но он откладывает месть на потом, сейчас Джину необходима полная поддержка брата, которой он непременно его окружит.       Он знал, что омега специально не поехал домой, чтобы лишний раз не огорчать маму, которая больше всех радовалась тому, что у него появились «подруги». Он приехал сюда, потому что знал, что брат всегда обнимет, поддержит и пообещает, что всё будет хорошо. А Тэхён никогда не даёт пустых обещаний.

end of flashback

      Тэхён с упоением вспоминает, как отомстил этим сучкам. Как обанкротил компании их отцов, как их же отцы заставили собственных дочерей на коленях просить прощения у Джина, чтобы Ким помог их компаниям. Как он погубил их беззаботную и богатую жизнь. Это была самая большая кара для них.       — Я соскучился по Гуку, скорей бы выходные кончились, — мученически прохныкал Ким младший, вырывая Тэхёна из его раздумий.       Он погрузился в мысли о Чонгуке. Сразу вспомнилась сегодняшняя встреча на кладбище. То, как он плакал, как дрожал всем телом не столько от холода, сколько от утраты. Тэхён не может себе признать, что ему стало не по себе от такого сломанного вида обычно всегда улыбающегося или смущающегося омеги, как будто он на миг увидел его настоящего. Тот явно не ожидал кого-либо увидеть в тот дождливый день.       — Ты знаешь Чвон Джухёка? — впервые подаёт голос Ким. От упоминания этого имени Джин сразу смущается, будучи явно удивлённым, что брат знает об этом человеке.       — А ты откуда о нём знаешь?       — Я заметил это имя на надгробии, над которым стоял Чонгук, — невозмутимо отвечает Тэхён, пока Джин ещё больше удивляется, но, увидев выжидающий взгляд брата, начинает:       — Чвон Джухёк, по его словам, его близкий друг, но мне кажется, он намного ближе… Он погиб год назад по неизвестным причинам, следователи сказали, что это убийство. Я заметил их фото в телефоне Гука и спросил про него, он сразу погрустнел от его упоминания, но рассказал о том, что они были очень близки и от этой утраты не мог посещать его могилу вот уже год.       — Ясно… — ещё больше задумывается Ким.       Он помнит, как омега просил у «друга» прощения за что-то, и это заставляет погрузиться в мысли и долго размышлять.       Убийство, значит…

***

      Изысканные блюда, приготовленные одним из лучших поваров Кореи, фарфоровая посуда, серебряные приборы, шёлковые салфетки, сдержанная беседа и напряжённая обстановка, которую изо всех сил пытается исправить Сонгын. Вот он, семейный ужин в стиле «Лимов», в этом году больше никаких красок, никаких эмоций, бурного обсуждения какой-то темы, которую открывает папа, и заканчивают отец с Чонгуком, всё стало бесцветным и неживым.       Чон ни разу не поднимает глаз со своей тарелки и делает вид, что увлечён только ужином. Не было никакого желания слушать скучные разговоры «родителей» про их работу, но это лучше, чем то, что они начнут говорить с ним. Но, как вы помните, Чонгук никогда не отличался своим везением.       — Как дела на учёбе, солнце? — спрашивает папа, а сканирует взглядом Юнгок.       Чонгук поднимает на них глаза и бегло смотрит на каждого.       — Всё хорошо, ничего особенного, — негромко отвечает он, на что Сонгын приподнимает уголки губ.       — Он друга завёл, — с нежностью смотря на него, оповещает Лим, и Сонгын радуется за сына, сияя своей улыбкой и говоря, что он очень рад за него и что одним другом не следует ограничиваться.       — Наверное, за тобой толпами бегают альфы, — в шутку произносит Сонгын, подмигнув сыну, отчего он не то что белеет, а зеленеет от страха. — Или, может, у тебя уже появился парень за время нашего отсутствия?       Чонгук кожей чувствует обжигающий взгляд и пытается сглотнуть вставший в горле ком, который отдаётся болью с каждой секундой всё больше и больше.       — Ну ч-что ты, пап… — он бросает взволнованный взгляд в сторону Юнгока и затем пытается придать голосу твёрдость, чтобы тот не настолько дрожал, — у меня нет парня.       «И не будет!» — мысленно ставит на нём клеймо Лим.       — Я наелся, пойду делать уроки. Спокойной ночи, — выходя из-за стола, говорит он и быстрым шагом направляется в свою комнату.       — Я пойду в свой кабинет работать, а ты иди спать, — Лим тоже уходит, напоследок оставив на щеке омеги лёгкий поцелуй, на что Сонгын улыбается, кивая.

***

      Чонгук чувствует тяжёлые шаги, которые следуют по пятам. Паранойя? Ох… если бы.       Он с громким звуком закрывает дверь и дрожащими руками тянется к ключу, но дверь с животным рыком распахивают, а на пороге он видит свою верную смерть.       — Отец? — потерянно произносит омега дрожащим голосом. Он не успевает сказать ничего более, как его припечатывают к стене. Парень слышит громкий хруст своего же позвонка, сильные руки сжимают его тонкую шею, а его слабые держатся за них, чтобы не задохнуться от нехватки кислорода.       Его глаза наполняются страхом, а бледные губы дрожат.       — Какой хороший вопрос, не так ли? — цедит он ему прямо в ухо, а хватка на горле становится сильнее, полностью перекрывая доступ к кислороду. Чонгук сопротивляется, как может, но даже двумя руками у него не хватает сил противостоять этому монстру. Глаза в сотый раз за этот день наполняются слезами.       — Может, ты рассказал ему то, чего я не знаю? — уже громче говорит он, совершенно ничего и никого не остерегаясь.       Чонгук начинает синеть, а его руки и ноги слабеть, говорить он попросту не может. Кажется, он позорно умрёт в руках зверя.       Он падает на холодный пол, когда стальная хватка на горле слабеет. Слёзы текут навзрыд, он громко кашляет, держась за горло. Место, где его держали чужие руки, адски болит, как и в ноздрях. На его чувствительной коже остаются ужасные красные отметины. Он, прикрыв руками рот, плачет, чтобы папа не услышал, и пытается оправиться от произошедшего.       — Э-это… не правда… — поднимает он свои красные глаза, взглядом умоляя оставить его в покое.       Он крупно вздрагивает и притягивает к себе колени, когда Юнгок садится на корточки перед ним.       — Я уничтожу любого, кто только посмотрит в твою сторону. Не забывай об этом, малыш, — ласковым голосом произносит он ужасные слова.       Не говорит. Обещает.       Он покидает его, громко захлопнув дверь.       Чонгук хватается за голову, что начала адски болеть от нехватки кислорода. Ощущение, будто лёгкие горят, он почувствовал себя на самой границе смерти. Возможно, было бы лучше умереть и поскорее встретиться с Джухёком, но мысли о том, что он больше никогда не увидит Тэхёна, страшнее самого худшего кошмара Чона в лице его личного палача.