Оковы страсти

Изуку чувствовал себя как разбитая чашка, которую склеили криво и набрали воды. Паршиво. Поясница и то, что пониже, ныло и простреливало болью. В глаза бил свет, и Деку поражённо распахнул глаза. Уже утро, причём далеко не раннее, а он до сих пор валяется в кровати! Теперь придётся объяснять, почему он пропустил занятия и тренировки, а врёт он из рук вон плохо. Изуку схватился за голову и попытался придумать что-то вразумительное, как сбоку пиликнул телефон. Стащив его с тумбочки, Изуку тупо уставился в экран, где мигало уведомление о непрочитанном сообщении. От Бакуго. А ведь он никогда ему не писал. Более того, Мидория был уверен, что находится в чёрном списке блондина. Дрожащими пальцами он открыл сообщение и, прочитав первые строчки, выронил телефон. С крайне глупым выражением лица он потряс головой и прочитал сообщение по новой. Текст не изменился. Но Бакуго, которого знает Мидория, в жизни бы не написал подобных строчек! «Проснулся, спящая красавица? По поводу занятий можешь не париться, я отмазал тебя, и все считают, что ты приболел. Что не так уж далеко от правды, задница-то реально болит;) Поэтому можешь со спокойной совестью валяться до обеда. Конспекты занятий потом даст Очако. Ты бы видел, как она рвалась тебя проведать и с каким укором смотрела на меня. Видимо, считает, что я тебя покалечил, хех. На тумбочке завтрак. Вернусь скоро. Жди.» «Я серьёзно. Никуда не уходи. И даже не уползай. Найду — хуже будет» Вот второе сообщение было больше в духе Каччана. Всё ещё дрожащими руками Изуку отложил телефон в сторону и повернул голову к тумбочке. На ней действительно имелся завтрак в виде тарелки бутербродов и стакана молока. Пришлось несколько раз моргнуть, чтобы примириться с новой реальностью, в которой Бакуго заботился о нём. Заботился. Об Изуку. Дебильная улыбка сама выползла на лицо. Плевать на боль в спине и прочие неудобства. Если это цена за подобное отношение Каччана, он готов платить её. Даже с процентами. Но это было не всё. Подняв одеяло, Изуку замер, и улыбка начала сползать, сменяясь багровым румянцем. После бурной ночи он рассчитывал увидеть на себе её следы. Которых не было. Ни подсохшей спермы, ни пота. И означать это могло лишь одно — в порядок его привёл Бакуго. Если, конечно, Изуку не начал страдать лунатизмом. Не в силах сдерживаться, Изуку перевернулся на живот и, уткнувшись лицом в подушку, застонал. Это ужасно. Ужасно странно. Зачем Каччану заниматься подобным? Вся уверенность осталась во вчерашнем дне, и Мидорию поглотили мучительные размышления. В сердце теплилась надежда, что это знак. Он что-то значит для Каччана. Возможно, он действительно любит его? Признался ведь вчера. Хотя он много болтает во время секса. Похоже, ему это нравится. Так стоит ли серьёзно воспринимать такое признание? Ему нужно было привести мысли в порядок. Проанализировать ситуацию. Они с Кацуки переспали. Вновь. И он даже позаботился о нём. Да и во время секса был чутким и внимательным. Это выводило их отношения на новый уровень или Изуку просто надумывает? Он вцепился пальцами в одеяло и закусил губу, так и норовящую изогнуться в горько-глумливой усмешке. Какие отношения вообще? Изуку просто партнёр для секса. Каччану просто захотелось повторить то, что было в барьере. Они просто потрахались, как говорит Кацуки. И Деку сам согласился на это. Никто не заставлял его ноги раздвигать. И, наверное, ему лучше уйти, пока Каччан не вернулся. Подготовиться к занятиям. Вспомнить о главных целях. О злодеях подумать. Куча дел, за которыми он забудет о произошедшем. Но Изуку ощущал сильную слабость и не мог подняться с мягкой, не выпускающей из уютного плена постели. И парень сдался. Он подремлет ещё немного. Пару минуточек, а потом, как и планировал, уйдёт. Смежив веки, Изуку обнял одеяло и, уткнувшись в него лицом, сделал глубокий вдох. В нос ударил едкий запах нитроглицерина. Изуку зафыркал, как кот, но не отстранился, продолжая вдыхать столь знакомый запах, чувствуя себя как никогда в безопасности. Сначала Изуку ощутил жар спиной. Словно он лёг рядом с костром. А потом шеи коснулось нечто влажное. Но не может же огонь одновременно быть и горячим, и мокрым? Этот диссонанс пробудил его ото сна. — Эх, а я уж настроился будить тебя поцелуем, как в сказке. — Каччан? — сонно и оттого немного потеряно выдавил Изуку. — Кого-то другого ожидал увидеть в моей комнате? Деку не успел сказать и слова, как чужие руки стали бродить по его телу. Кацуки прижимался к нему со спины, пока его ладони гуляли по телу Изуку, особое внимание уделяя груди и набухшим соскам. — Может, прекратишь меня лапать?! — Ты мне запрещаешь? — вкрадчиво произнес Бакуго. — Да! — Хорошо, что я люблю нарушать запреты. Деку подавился воздухом, когда Бакуго накрыл губами чувствительную кожу за ухом и принялся без спешки покрывать влажными поцелуями шею. Мидория сглотнул ком в горле. Если всё и дальше так продолжится, то его опять трахнут! Сколько можно?! Такое ощущение, что у Каччана энергия не кончается. Не особо надеясь на успех своей затеи, он спешно выпалил: — Подожди, я ещё не завтракал! Бакуго замер. Отстранился и, оглянувшись через плечо, тяжело вздохнул. Видимо, увидел нетронутую тарелку бутербродов. — И нахрен я тебе завтрак оставлял? Ладно. Перекуси пока. Он уселся на постель напротив Деку. Герой замялся. Неужели он так и будет смотреть? К счастью, сверлить взглядом на постоянной основе Кацуки не стал. Вытащив телефон, он включил игру и принялся рубиться онлайн, периодически сквозь зубы проклиная криворуких тиммейтов. Изуку взял тарелку и принялся уплетать бутерброды, только в этот момент поняв, насколько он был голоден. Не оставив даже крошек, Изуку потянулся за стаканом молока и принялся жадно пить, совсем не замечая наступившей тишины. — Чёрт, хочу, чтобы ты мне отсосал, — без эмоций произнёс Кацуки, не сводя с него голодных глаз. Изуку подавился, и молоко потекло мимо, по губам, подбородку и шее. Кацуки внимательно следил за каждой каплей. — Теперь ещё и кончить на лицо хочу. — Прекрати говорить такое! — Не выдержал Изуку и спрятал лицо в ладонях. Его возмущали не слова Каччана, а собственная реакция на них. Внизу живота потеплело, дыхание участилось, а руки так и норовили нырнуть под резинку штанов. Постель рядом с ним прогнулась, и Мидория понял, что Бакуго подобрался под бок. — Почему нельзя? Мне кажется, все парочки обсуждают такое. Деку убрал руки от лица и медленно обернулся к Кацуки, не понимая, ослышался он или блондин реально назвал их парочкой? Кацуки, поняв причину удивления в глазах Деку, сам невольно завис. Почесав затылок, он махнул рукой и неожиданно резко выпалил: — Ну да, назвал нас парочкой, с кем не бывает? И вообще, я тебе даже завтрак приготовил! Такое для партнёра на один трах не делают… — То есть мы теперь встречаемся? — внутренне ликуя, Мидория старался не показать этого, дабы не раздражать Бакуго лишний раз. — Не знаю, — рявкнул Кацуки и нахмурился. — Никогда не занимался такой хернёй… В груди Изуку потеплело. До него Бакуго ни о ком так не заботился. Даже не думал о чём-то больше секса без обязательств. А с ним захотел встречаться. Ну или почти захотел. Тот хмурился, кривился и словно сам не мог понять, как относится к своим же словам. — Потом об этом подумаем. А сейчас, — Кацуки осклабился в куда более привычной усмешке, — хочу тебя кое-чем угостить. Мидория напрягся, невольно вспоминая недавние слова блондина о желании получить минет, и рефлекторно опустил глаза вниз. Поймав этот взгляд, Бакуго ещё шире ухмыльнулся. — Я не это имел в виду, — он наклонился и шепнул: — Хотя я не прочь увидеть, как твои губы обхватывают мой член. Только скажи, что хочешь, и я отговаривать не буду. Отстранившись и вернувшись к прежнему нормальному тону, он продолжил: — Я решил принести тебе сладкого и купил шоколада. Жестом фокусника он вытащил из-за спины плитку шоколада и протянул Изуку. Но когда тот хотел взять её, отдёрнул руку. Деку нахмурился. Ну конечно, всё не могло быть так просто. Кацуки прищурил глаза, но это не могло скрыть пляшущих в них чертят. — Не торопись. Ты же так устал, поэтому я угощу тебя сам. Изуку напрягся ещё больше. Какой-то Бакуго аномально заботливый. Это настораживает. Лучше пусть бы кричал своё привычное «Сдохни!». Не отрывая взгляда от Бакуго, он следил, как тот открывает плитку и отламывает кусочек. Он уже ждал, что кусочек отправится в его рот, но всё пошло совсем по-другому сценарию. Блондин поднёс его к своим губам и, обхватив сладость, потянулся к Изуку. У героя расширились глаза от удивления. Он же не имеет в виду, что будет кормить его из губ в губы? Да это же поцелуй! Только малость извращённый. Деку медлил, и Кацуки вскинул брови, без слов призывая действовать. Ну да, говорить он не может — рот занят. Шоколад уже немного подтаял. Изуку отвёл взгляд в сторону и закусил губу. Он хотел этого. Нет, не шоколад, хотя его тоже… Но куда больше ему хотелось целовать Бакуго. Словно причуда той злодейки сковала их навечно цепями страсти, и прикосновения теперь стали жизненно необходимыми, как воздух. Поколебавшись с секунду, он решился и, опёршись руками о постель, потянулся к Бакуго. Их губы встретились, и это было чертовски сладко. Собирая с губ блондина остатки шоколада, Деку углубил поцелуй, проникая языком внутрь и встречаясь с таким же жадным до прикосновений языком Кацуки, дразня его плавными движениями, призывая к большему. И Кацуки охотно ответил. Его губы двигались уверенно, а язык вырисовывал внутри неведомый узор. Ладони блуждали по телу, оглаживая бока и сжимая до лёгкой, но такой приятной боли. Отстранился он лишь когда воздуха стало ощутимо не хватать, и бросил: — Надо же, как тебе нравится шоколад. — Вообще-то мне нравится кое-что другое. Слова простые, но выбили кислород из лёгких Бакуго, и он с удвоенным рвением впился в губы Изуку, руками зарываясь в растрёпанные волосы. Из комнаты они вышли только ближе к вечеру. Как и все остальные юные герои, они собрались в гостиной с телевизором. Очако, первая заметившая их появление, подлетела к Изуку и схватила его за руку, заглядывая в глаза. Деку, всё ещё чувствующий слабость в теле, пошатнулся, но выдавил улыбку. — Ты в порядке, Деку? Бакуго сказал, что ты заболел. Полный подозрения недовольный взгляд впился в блондина, выдавая, кого именно девушка винила в болезни друга. В ответ Бакуго оскалился. Прежде чем он успел ляпнуть что-то вроде: «Я всего лишь трахнул его, кто же знал, что он такой слабенький», Изуку затараторил: — Всего лишь маленькая простуда! Не стоит волноваться. Киришима, до того дремавший на диване, поднял голову и выдал задумчивое: — Бакуго тоже недавно болел и весь этаж микробами пропитал. Но вы же на разных этажах и даже рядом не сидели в классе. Как умудрился заразу передать, Бакуго? Или вы по тёмным углам лобызались? — парень в голос заржал. Остальные зашикали с разных сторон, кто-то назвал его юмор дерьмовым. И сосредоточив всё внимание на нём, никто не заметил ехидную улыбку Бакуго и пунцовое лицо Деку.