F.O.R.E.L.S.K.E.T.

Никто не сказал ему, что жизнь — война, что он здесь борьбы больше, чем на службе. Но это была была его война; туча противников, стремящихся, как и он сам, к успеху; и, конечно же, запутанный мирской лабиринт, в котором он такими темпами затеряется и умрёт с голоду, не познав ни капли счастья. Наступила очередная битва. Они не думали о поражении, потому что собирались продолжать несмотря ни на что. Но Джисон всё равно очень, очень сильно хотел победить. Страсть не измерялась в цифрах, но вот успех — да. Даже внутренний огонь со временем, если чарты и показатели не давали ему воздуха. Они должны были совершенствоваться, подчиняясь системе, что в который раз их не щадила. Если в этот раз они не победят, то их огонь может погаснуть. Они могут обещать себе, что этого не произойдёт, клясться и устраивать в честь этого парада, но контроля у них над этим будет столько же, сколько над восходом и закатом. Но переживать не стоило. Назвали их имена. У Джисона звенело в ушах. С каких пор объявляют конец списка? Он зашевелился и не сразу вспомнил, что нужно моргать. Чан плакал. В руках у него была награда. Их награда. Они победили. Из горла рвался хрип — ни на что другое это не было похоже. Руки, будто подпорки, будто перевязочные ленты, обвили его, и он ощутил любовь. Чанбин прижал его к себе, обнял, и Джисон снова заплакал. Он рыдал, выл и трясся, потому что ощущал себя дома: объятия Чанбина были будто патока, будто броня, будто колыбельная и огромное одеяло. Джисон хныкал как ребёнок, потому что ему никогда не было настолько тепло; никогда ему так не нравилось обниматься. Джисон принадлежал им и знал, что всё к этому и шло. Парни всё не отстранялись от него; они отпустили одновременно друг друга, будто отлив от берега, ушли со сцены, пообещав вернуться как можно скорее. Он почувствовал рядом ещё одного человека — ощутил его руку на плече. Это был подошедший Минхо. Мир Джисона окрасился в розовый, расплылся, посветлел. Минхо рядом, обнимает его, он — его часть. Джисон не понял, когда обнялись, если вообще разрывали объятья. Следующие три часа он не помнил себя от счастья. Пока машина везла их домой, он терялся в пятнах светофоров, слышал смех, чувствовал руки, крепко держащие его — теперь никто и не подумает уходить. Они связаны. А мир всё ещё был залит розовым. В его руке была рука Минхо. Они вот так могли обойти весь свет. Если Минхо продолжит смотреть на него так, то Джисон сможет победить и штормовое облако — этим взглядом Минхо будто бы говорил, что Джисон у него перед глазами тоже розовый. Может быть, им стоит пойти против неба вместе, рука об руку. Может быть, так будет больше шансов добраться до конца.