Ключ-кинжал

Меж полов шатра гулял сквозняк. Порождëнный приятным, вечерним ветром, он приносил с собой бодрость свежести клонящегося к закату дня, полноправно передающего бразды правления ночной хозяйке неба. На столе призывно красовались наливные фрукты, сладости всех сортов и мастей: здесь и сахарный лукум с ароматом цветочной воды, мраморная пахлава, точно инкрустированная кусочками фисташек, порубленная кунжутная халва. Глаза разбегались от такого выбора. Яна впервые видела подобное обилие восточных угощений на одном столе и никак не могла выбрать, чем же перекусить, но в итоге остановила выбор на обсыпанном кунжутом макруде. По вкусу лакомства всё же сильно отличались от тех, что подавали на родине. В странах Магриба в приготовлении блюд виднелась особая любовь или забота о гостях, в отличие от бездушной и чопорной готовки в Англии: можно насервировать и покрасивше, но вид будет сухой и застывший, как у ювелирного украшения на витрине. От сладких ягодных пирогов и близко не отдавало жаром лепëшек и пышного хлеба, испеченных в табу́не — традиционной глинянной печи. Девушку забавляло наблюдать разные подходы к кулинарному искусству в каждой культуре, выискивая схожести и примиряясь с досадными упущениями. По другую сторону стола сидел Кит и с задумчивым прищуром раскуривал длинный мундштук, подобрав под себя одну ногу, пока подолгу изучал документы на плотных листах бумаги, переработанных из дикорастущей эспарто на французских мануфактурах. Как и положено, трапеза проходила за низким столиком, все сидели на мягких подушках. Мужчины и гости по обыкновению питались отдельно от женщин, и всë же Кит, знавший на себе нравы Европы, не мог обидеть девушку и принимал пищу совместно с ней, как со своей полноправной гостьей. Старые алжирцы бы посетовали, что молодого господина совсем развратили годы европейского образования. Но кто бы посмел перечить воле будущего шейха? Ближе к вечеру повеяло долгожданной прохладой. Больше ни к чему было прятаться под слоями одежды, потому к ужину Яна обрядилась полегче, уложив в незатейливую причёску свою непослушную гриву. Хозяин шатра, не отрываясь от документов, обратился к англичанке: "Угощайся, здесь всё приготовлено исключительно для тебя." "Благодарю, Сиди Кит, за гостеприимство, всё выглядит очень вкусно. Но тут столько всего! Ты намереваешься меня раскормить." "Ешь всё, что захочется. Тебе нужно поправляться. Я скажу слуге, чтобы принёс ещë." В перерыве на десерты Яна переключилась с макруда на сласть в молотой посыпке: "А это что?" "Десерт из молока. На вкус отдаёт корицей. Называется мхалеби." "Выглядит аппетитно. А как на вкус? Хочу попробовать." Юноша замер с поднесённым ко рту мундштуком, с умилением наблюдая за гостьей. Яна жевала пудинг, прикрыв глаза от удовольствия: "Теперь я не успокоюсь, если не перепробую все местные сласти!" "Ты так любишь угощения?" "Я по натуре исследователь. Там, где другим достаточно посмотреть со стороны и составить мнение, мне надо потрогать, попробовать на зуб, прочувствовать на себе. Да, я знаю, это скверное качество, особенно когда дело касается опасностей, но я пробовала по-другому. У меня просто не выходит жить по предписаниям и народным мудростям." "Хотел бы и я так." Кит выдохнул серые клубы дыма, растаявшие на глазах. "Тебя тяготит статус?" "Во мне тоже есть дух путешественника, авантюриста. Веришь? С годами, правда, вся эта жажда жизни оседает, когда обретаешь своё. Не то чтобы я его нашёл, но на меня очень надеется отец — как я могу подвести после всего, что он мне дал, что в меня вложил? Меня тяготит ответственность, но не потому что мне её трудно нести. Хотя иногда думаешь, а как бы всё сложилось, брось я всё и точно так же укати в странствия? Но на твоих плечах забота о племени. Кто, если не ты? Помнишь, мы разговаривали о взглядах иностранцев на положение женщины в арабском государстве? Что у нас девушки скованы религией и вынуждены жить под покровительством. Я не вижу в этом ничего плохого, чтобы о ком-то заботиться. Жизнь так устроена, что одному приходится чрезвычайно трудно. А в регионах с тяжёлыми климатическими условиями, где вечная мерзлота или засуха — почти невозможно." "Знаешь, я получила домашнее образование... У меня был учитель, преподававший мне астрономию. Благодаря ему я сильно увлеклась небесными телами, созвездиями, старинными картами... И так сложилось, что у меня получилось самостоятельно выйти на изучение астрологии. Я знаю, что одними из первых астрологов стали именно арабы, и одна интересная концепция заставила меня задуматься... В классическом учении за религию и высшую благодетель, эдакое общечеловеческое добро, отвечает один знак — знак рыб. Мне стало любопытно, почему эти сферы друг от друга неотделимы, и тогда я наткнулась на схожее с твоим предположение: религия была создана не только для регулирования нравов. Она почти всегда представляет собой свод нравственных правил и законов, призывающих сделать нашу жизнь немного лучше. Кто утверждает обратное, зачастую ознакомлен с неверно переведëнными религиозными источниками. Поэтому из-за недопонимания запрещается переводить священные книги." Яне показалось, что Кит как-то странно на неё глянул, возможно даже чересчур строго. "Это имеет смысл, если задуматься. Надо об этом подумать." "Кстати, сегодня утром меня сопроводил твой сподручный до города. Туристическая компания объяснила, что они уведомили опекуна о моей пропаже, и он обещал прибыть сразу же, как только сможет. Я не стала посылать письмо в Англию, раз уж он и так едет меня забрать." "Ты... Вернëшься домой?" Девушка пригубила ароматный чай: "Алжир за предыдущие несколько недель я уже посмотрела. Все важные люди разъехались, тут меня ничего не держит. И скоро за мной прибудет дядя, значит вопрос возвращаться или нет отпал." Рука Кита потянулась к тарелке и взяла кусочек нежной тахинной халвы прямо перед самым носом у Яны. "Оставайся." "Это очень... Скоропалительное предложение. Не спорю, мне приятна твоя щедрость, но кем я здесь буду? Сидеть на содержании я долго не смогу. У меня есть образование, но оно не востребовано в чужой стране. Держать хозяйство? Торговать на базаре? Я плохо представляю себя во всём этом." "Да, жить без мужчины тебе в поселении будет трудно. Но ты будешь под моим покровительством, и тебя никто не посмеет тронуть. Если хочешь, можешь открыть своё дело. Я помогу с начальным капиталом и обучением языку. Преподавание в школах для переселенцев? Ткачество? Медицина? Всему можно обучиться, если захотеть." В воздухе повисла тяжёлая передышка от подошедшего к финалу происходящего. Яна дотронулась до взмокшего лба: "Это, право, весьма неожиданно... Я не планирую оставаться, но обязательно скажу тебе, если мои планы поменяются. " *** "Скоро приедет мой друг из Европы..." Двое брели вдоль песков вместе с верблюдами, экипированными попоной, уздой и седлом. На предложение прогуляться с экзотическими животными Яна, не раздумывая, согласилась: редкая возможность покататься на красивых зверюшках и, возможно, даже подружиться с ними! Придерживая узду, девушка в немом восхищении не отрывалась от больших благородных верблюжьих глаз, в замедленном движении похлопывающих ресницами. На лошадях-то она может покататься и дома, а тут выпал такой шанс соприкоснуться с диковинностью дальних стран! Но больше всего англичанку восхищали в верблюдах их добрые морды, с которыми они степенно передвигались караваном по пустыне, одаривая ездоков своей нарисованной природой улыбкой на протяжении всего пути. Такие добрые, такие милые... У неё голова кружилась восторга. "Твой друг останется с нами на какое-то время?" "Да. Я собираюсь представить тебя ему." "Мне... не нужно будет сидеть в шатре до его отъезда?" Яна ошарашенно распахнула глаза: "Я думала, шейхам не положено показывать своих женщин..." "Ну, ты моя гостья. И к тому же европейка, почему я должен тебя неволить? При нём можешь не появляться в хиджабе. Сама понимаешь, эти меры только для общественных мест, не для дома." Кит немного помолчал, опустив глаза в песок: "Если ты хочешь, разумеется. Может быть, тебе неловко или нет настроения знакомиться... Тогда я могу провести встречу в Бискре и не стеснять тебя." "Всё в порядке." Яна улыбнулась и хотела дружеским жестом накрыть своей рукой ладонь сына шейха, но вовремя вспомнила, что восточных странах лишние касания между мужчинами и женщинами, мягко говоря, не приветствуются. "Я с удовольствием познакомлюсь с твоим другом." *** С утра пораньше Кит отчалил вместе с несколькими слугами, проявляя гостеприимность, чтобы встретить прибывшего и вместе добраться до пустыни. Погода стала смурная, над дюнами кружили тучи, но дождя не предвиделось: лишь только сильная духота нависла предвестником грядущего паморока. Лошади вернулись вместе с наездниками, когда небо совсем уже потемнело. Кит спешился и помог другу, непривычному для данного вида транспорта. "Ну вот мы и прибыли." "Батюшки! Здесь всё в точности, как два года назад! Вот чем я люблю вашу цивилизацию: в городе постоянно какие-то изменения, всё больше телег, новые дома, постоянное движение — и уже забываешь, что на месте рынка покоились старые развалины какое-то время назад. Но в пустыне время точно замедляется. Люди всё такие же неспешные, степенные." "Вёл бы ты мою жизнь, забыл бы о степенности." Кит весело посмеялся, забирая у слуги мешочек с табаком. "Кстати, как поживает господин Фавад? Пока не собирается возвращаться?" "Как только наладит дела с нашими южными партнёрами." Друзья прошли вглубь шатра, скрывшись за его шуршащими полами. Кит дал наказ накрывать стол к приезду гостя, а сам отвел друга в его временные покои на мужской половине, чтобы немного отдохнуть с дороги и переодеться. Вечером все приготовления были закончены. Слуги прибрались и наполнили стол угощениями. В этот раз подавали мясо с различным гарниром: бобовыми, томлëными изюмом и финиками и рассыпчатым золотистым кускусом. К ужину также прилагались пышные лепёшки прямиком с кухни, совсем горячие, ещё отдающие дымом от углей. Облачившись в терракотовое платье на восточный манер с полупрозрачной накидкой-вуалью, Яна появилась, когда оба мужчины собрались для приема пищи. "Позволь тебе представить моего друга герра Леопольда. Мы познакомились с ним в годы моей учёбы в Европе, посещали один университет." Молодой гость поднялся с подушек, воспитанный на западном этикете, не дозволявшим сидеть в присутствии дамы. "Леди Яна..." Яне понравилось это обращение на английский манер, указывающий на почтенное отношение и уважение к чужой культуре. В Англии мужчины при знакомстве целовали ей ладонь и прижимались к еë тыльной стороне лбом, но тут межполовые касания не одобрялись, поэтому следовало привыкать к поклонам. "Имею честь с вами познакомиться." Яна почтила жестом глубокого кивка немецкого господина, сохранившему в лице одни общие возрастные черты с чертами Кита. *** За ужином завязалась беседа. После увлекательнейшего рассказа о спасении Яны, девушка перехватила инициативу у сына шейха и сама задала вопрос гостю: "А чем вы занимаетесь?" "Я писатель." Пока Леопольд прожëвывал очередной кусок баранины, Кит добавил: "А ещё Леопольд был записан добровольцем в Великой войне." "Ну, если точнее, был там как военный корреспондент, благодаря писательским навыкам. Так сказать, смог избежать применения оружия в своих руках." Яна сосредоточенно покосилась на него: "Избежать применения оружия в руках? Долг мужчины — защищать свою родину. Встать за неё с оружием и выбить врага из страны." "Я за пацифизм. Ни к чему бороться, когда существуют дипломатия и другие мирные способы." "Вы меня, разумеется, простите, но когда вражеские солдаты ворвутся к вам в дом и начнут убивать вашу мать с сестрами, вы будете стоять и договариваться?" "Вот поэтому я против войн. Их надо запретить, как и поставки, и производство оружия. Мир должен осознать, что всюду воцарится спокойствие лишь после упразднения армии во всех государствах. Не должно существовать ни одной вооруженной державы." "Никогда всюду не воцарится спокойствие. Знаете почему, герр Леопольд? Нищета, низкий уровень медицины в неразвитых странах, банальные психические заболевания, одиночество, принудительное изгнание из общества. Я могу назвать ещё причины, коли требуется. А хуже того, без военных конфликтов наступит глобальное перенаселение. Безусловно, природа контролирует этот процесс как может, но без войн численность людей будет расти в разы быстрей." Вслушавшийся в перепалку Кит высказался: "Я не специалист в подобных вопросах, но подобная идея о смирении мне кажется утопией. Если государственные войска расформируют, множество стран останутся незащищёнными. А человеческая природа такова, что люди привыкли добывать и защищаться. Оружие вопреки запрету будет производиться подпольно, всё так же будут убийства. Мы люди, да, в наших сердцах есть часть божественного света Аллаха, но мы не малáика." "Страны останутся незащищёнными, если они разрознены. Почему бы всем не объединиться?" "Ты предлагаешь объединить весь мир и утратить индивидуальный культурный код? Своë неповторимое наследие? Я не в состоянии себе представлить ни одного единого властителя мира. Унифицируя народности, невозможно избрать единую религию — возникнут новые расприи. Значит таким властителем будет не имам. Многие из избранных народом монархов откажутся хотя бы из страха неправильного распределения ресурсов. Объединять силы и создать коалицию? Это снова приведёт к делëжке власти, вооружённым конфликтам и недовольству. Мира без войн не бывает." Все настолько напряглись, что Яне почудилось, будто стеклянный стакан в руках нагрелся от переполняющих комнату эмоций. Или это были её собственные пальцы? Она промолвила: "Приношу свои извинения, герр Леопольд, но вы ведёте себя не как мужчина. Зачем-то пытаетесь дружить с врагами, ратуете за всеобщую любовь и единство... Всё равно, что кот проникнется симпатией к мышам, вместо того, чтобы их поймать и съесть. Но грызуны-то ведь не отблагодарят и только уничтожат все посевы и запасы. По меньшей мере, странное поведение." "Вы называете человеколюбие..." Леопольд запнулся возмущённо, перебирая в памяти подходящее слово: "Странностью?" "Мне кажется, тяжко возлюбить врага, когда он с ненавистью уничтожает всё дорогое тебе. Я не утверждаю, что в армию поголовно отбирают убийц, в любой момент готовых к резне, но надо включать голову и различать, где уместен пацифизм, а где нет." Шатры наполнились неловкостью. Полярные мнения ещё никогда не мешали Леопольду вести диалог, но в его глазах англичанка привиделась чуть ли не радикальной пропагандисткой милитаризма. Дебаты выбили всех из колеи и, самое главное, к общему знаменателю никто так и не предложил прийти. Да и как, когда сталкиваются настолько разные взгляды на мироустройство? Для Яны одним из залогов хороших взаимоотношений была схожесть взглядов. Её радовало, стоило найти единомышленника, хотя она понимала, что мир не двухцветный, и что спор порождает истину, однако не могла согласиться с откровенно неразумными теориями, даже через усилие, чтобы успокоить собеседника. Это как... предать себя? Вопрос не эгоизма, а идеи, в которую искренне веришь. Оставшаяся часть трапезы прошла тихо и безмолвно. *** Кита отозвали помощники решать вопросы с водой в поселении, пока Леопольд сидел смурый, углубившись в чтение документов хозяина шатра, который тот передал другу в целях изучения совместного делового вопроса. Молодой человек, в отличие от заезжей гостьи, арабский знал довольно сносно — изучал как дань уважения приятелю во время учёбы в Европе. Изумрудная виноградинка отделилась от ветки и исчезла между тонких губ девушки. Яна заскучала в одиночестве, молча борясь с желанием завести хоть о чём-то разговор в ожидании виновника торжества и не обращать внимания на Леопольда. В застоявшейся, как мутной воде, тишине жажда общения победила. Да и захотелось сгладить последствия первой встречи. "У вас никогда не было желания исчезнуть, герр Леопольд?" Тот медленно отложил бумаги в сторону: "Сбежать — да, но исчезнуть... Нет." "А мне хотелось. Я подразумеваю не свою текущую ситуацию: оставить всё и отправиться путешествовать — задвинуть подальше проблемы, если так выразиться... Я о том, чтобы залечь на дно и ни с кем не общаться, не выходить на связь, погрузиться в свой мир и восстанавливаться, лечить себя или проводить дни с кем-то близким." "Исчезнуть в собственных владениях?" Леопольд полюбопытствовал, глядя на гостью. Яна кивнула: "Предпочтительнее на чужбине, иначе какой во всëм этом смысл? Дома тебя вопреки всему найдут, чтобы нагрузить лишними обязанностями." "Но если исчезнуть в другой стране, кем человек без титула, наследства, средств? Вот возьмите Кита. Он твёрдо привязан к общине, у него не получится никуда исчезнуть. Он не сможет по долгу рода. Ох, вы ещё столь юны... У каждого из нас есть обязательства, от которых невозможно сбежать. Работа, долги, забота о родственниках. У кого-то вдовесок брак, дети. От этого нельзя исчезнуть на время и дать понять окружающим, что ты их бросил." Яна обдумала услышанное: "Или вы пока ещё не достигли той точки предела, где наступает момент, когда всё становится неважно, и хочется пропасть со всех радаров?" "Я полагаю, исчезновение не поможет вам избежать проблем. Вы же от них хотите скрыться? Когда человек доволен всем, у него не возникнет желания пропасть с концами. Он будет счастлив там, где он есть." Яна медленно перевела на него взгляд, не до конца довольный такой прозорливостью: "А если проблема не решаема? Полно, не будем упоминать о людях, их ведь всегда можно покинуть, и время лечит и стирает их из памяти. Однако если у человека осталась на душе сильная рана, смерть или неизличимая болезнь? Что-то, что его сильно гложет?" "Тогда он никогда не сможет сбежать от себя. Куда бы он ни пошёл, где бы ни отдыхал душой, ни пытался пропасть отовсюду... Его проблема будет мучить его всегда. Наверное, остаётся только принять её и самого себя, всё произошедшее вместе с наступающими последствиями. И по возможности бороться, если это болезнь." "От кого я это слышу, герр Леопольд? Вы советуете бороться? Я думала, что ваш девиз "Отпусти и забудь" или "Понять и простить"." Молодой человек вытянулся от возмущения на месте так, что визуально у него удлинилась шея: "Так, снова эти ваши намёки..." "Это не намёки, я говорю прямо." Они погрузились в задумчивое молчание, пока Леопольд вновь его не нарушил: "Мне кажется, леди Яна, проблемы и душевные наказания тем паче не даются нам просто так." "Я могу попытаться понять вашу мысль... но за всë время своих странствий я повстречала много порядочных и добрых людей, мучающихся от неизлечимых хворей. Ваша теория даёт трещину. И за что же наказывают добрых людей? За идеальность? За то, что подбивают других им завидовать, подбивают на грех? В этом нет никакой логики." "Люди не могут быть абсолютно идеальными. Значит где-то допущен промах." "За один промах стоит ломать человеку жизнь?" Неугомонность Яны надоела Леопольду и он недовольно отмахнулся: "Послушайте, леди Яна, я не могу знать. Нам не подвластно всеобъемлющее знание. Но то, что в мире ничего не случается без причины и следствия — это однозначно." "Вот было бы забавно, если на самом деле жизнь бессмысленна и хаотична, а все болезни — не более, чем изъяны генетики и слабого здоровья... Хотела бы я посмотреть тогда на ваше лицо." Отряхнув снаружи сапоги, Кит отодвинул с пути украшенную орнаментом занавеску, с порога уловив витающие в пространстве молнии и невысказанные претензии. Он постоял, ожидая от друга жалоб на гостью, но тот, сославшись на лёгкое недомогание, вежливо покинул их и удалился в приготовленные для него покои. "Всё хорошо?" Он осторожно поинтересовался у Яны, сдержанно улыбаясь. Туристка развела руками: "Я ему наскучила. Не все хотят шевелить извилинами, и не все любят напрягать мозги зазря. Особенно на отдыхе." *** "Никак не могу свыкнуться с мыслью, что я где-то здесь, так далеко от своих знакомых из родного Корнуолла." Яна поводила пальцем по масштабированной географической карте в кабинете Кита, ткнув в обозначенное место. Помимо документации на заваленном прочим хламом, который она про себя так называла, столе, больше тут не было ничего занятного. Девушка добралась до морских навигационных карт и огромной карты мира с подписанными точками и координатами. Каждый контурированный континент манил своей закрытостью и недоступностью, много где хотелось успеть побывать. Интересно, кто собственноручно поставил эти отметки? Кит или его отец? У него в роду были путешественники? Сын шейха упоминал в себе тягу к авантюризму, так не по наследству ли это передалось? "Я нигде не бывал за пределами Африки и Европы." Словно прочитав её мысли, Кит продолжал что-то искать в ворохе бумаг, заметив, как девушка водит по начерченным координатам пальцами. "Ну вот, а я уже гадала о страсти к поездкам у твоих предков..." "В свободное от дел время я читаю автобиографии-путеводители и подписываю в какой из точек мира находятся интересные достопримечательности. Это помогает развивать навыки ориентирования — мне всегда нравились эти уроки." "А где ещё можно побывать у вас в пустыне?" Яна отвлеклась от штудирования карт и в два шага поравнялась с юношей: "Я видела мечети Салах-Бея в Константине и Сиди-Бельхасен в Тлемсене, усыпальницу Сиди Окба с мавзолеями Сиди Халед и Сиди Абдуррахмана в комплексе в Касбе, посещала плато Ассекрем, античные руины Тимгад и Джемила..." Ненадолго отложив рутинный процесс разбора документов, Кит повернулся к девушке. "А ты когда-нибудь видела жилища берберских племён, высеченные в скалах? Каменные дома из жëлтого песчаника — ксары?" Всегда лёгкую на подъём Яну не нужно было уговаривать отправиться на променад. "Когда выезжаем на экскурсию?" *** Зной немного поумерил свой пыл по сравнению с минувшими неделями, но продолжал превышать критическую для жителей стран умеренного климатического пояса отметку. Дабы окончательно не свариться и не слечь с солнечным ударом, Яна сменила головной убор на тюрбан. Трое перебрались на улицу и сидели в тени, возле высоких пальм, обмахиваемые опахалами. Слуги вынесли кальян для Кита, который он раскуривал с закрытыми от удовольствия глазами. Леопольд не присоединился к сегодняшней прогулке по скалистой местности и вообще планировал провести этот день вдали от палящего солнца, но остался под уговорами друга, выбравшись из шатра к вечерней трапезе на песке. "Где же те чудесные статуэтки слонов из Индии, которые тебе подарила дальняя родственница?" Сын шейха заметно поник от вопроса немца: "Забрала. У нас состоялся не очень приятный разговор, и мы почти перестали общаться. Через полгода она приехала и потребовала вернуть все подарки, которые привезла мне из-за границы." "И... Вы всё ещё не наладили контакт?" Пережёвывая обед, Яна задумалась вслух: "Не знаю, как у вас в арабской культуре, но по мне это некрасиво. Жадность, что ли, заиграла." "Честно говоря, после такого мне даже не хочется общаться." Кит опустил голову. "А из-за чего у вас случились разногласия?" Леопольд отпил чистой ледяной воды, столь желанной для всех в такую засушливую погоду. "Разные характеры. Никто не виноват, что мы разорвали общение — это закономерность. Но после этого поступка я чувствую себя отвратительно. Как будто меня оплевали или я сделал что-то непотребное, раз со мной так поступили. Хотя сам умом понимаю, что моей вины в отбирании подарка здесь нет." "Ну ты сам так обошёлся бы?" "Нет, нет, конечно нет. Разве подарки — это не память?" Яна снова взяла слово, пока остальные не успели ничего добавить: "Нас с детства воспитывают на сказках про волшебные артефакты, незабываемую любовь, а по факту со взрослением с чем все сталкиваются? С одиночеством и непониманием. Какая разница, принимает ли нас кто-то, пытается привлечь наше внимание дурными поступками, а, может, обидеть умыслом? Если человек гадко поступает по отношению к другому, то этим опорочивает только себя. Беря в руки грязь и кидая её в другого, он пачкает собственные руки. Такие особы не достойны и внимания, не надо посвящать недругам мысли, которые могут быть наполнены прекрасным или о том, как улучшить жизнь другим." Вслушиваясь в рассуждения девушки, Кит промолвил: "А если человек, допустим, не хотел намеренно нанести оскорбление? У всех свои проблемы, а ты просто попал под горячую руку. Так сказать, на тебе оторвались просто потому, что ты — наименьшее зло." Яна с интересом отодвинулась от стола и откинулась назад, опершись руками на нагретый песок. "Ну-ка, где там ваши человеколюбие, герр Леопольд? Давайте разыграем ситуацию, вы будете оправдывать обидчицу Кита." Тот без энтузиазма откликнулся на предложение: "Снова будете называть меня тряпкой?" "Да нечего и обсуждать." Кит глубоко затянулся, пока жмурился на раскалённом добела солнце. "Ситуация давно в прошлом, каждый поступил как поступил, показал свои стороны." Леопольд поспешил не согласиться: "Если у неё проблемы, в таком случае отыгрываться на тебе тоже не хорошо. Неважно, родственники или друзья. Под раздачу не должны попадать в родные люди. Лучше сорваться на каком-то предмете и заменить его новым, чем спустя долгое время искать опять расположение. И потом, учитывая характер сделанного, думаю, что умысел обидеть всё же был. Принизить тебя и показать, что ты не так важен, что твоими эмоциями можно поступиться и заменить другим человеком." Яна тут же подкрепила его наблюдения своими: "Ага, а ещё забрать подарок спустя полгода размолвки — это же каким мстительным и обидчивым нужно быть, чтобы хранить в себе мерзость столько времени. Всё, заканчиваем разговор о недостойных!" "А всё-таки, жалко и таких." Яна покосилась на Леопольда, как на неадекватного после его реплики. Тот заметил: "Оказывается, неустроенность в жизни приводит ещё и к мелочности." "К ней приводят чёрная душонка, а не проблемы." Кит беззвучно посмеялся. Яна послала его другу недовольный взгляд. "Интересно, это какого же хорошего мнения нужно быть обо всех, чтобы искать золото там, где его нет... Вы такой оптимист, что даже тошнит." "Вы слишком любопытны." Леопольд посерьёзнел, искоса бросая взгляд на Яну. "Во многих женщинах есть это качество, но в вас оно настолько выпячено..." "А было бы лучше, будь я холодной, как камень, и безучастной?" Девушка откровенно забавлялась этим диалогом и ловко играла словами, мешая правду с вымыслом, переплетая и искажая предположения. С таким человеком это был лучший способ ведения диалога. "Не спорю, многим людям нравится отстранённость. Но мы живём, чтобы всем угождать? Кого наплодит такое общество — подхалимов? И потом, куда меня привело моё любопытство? Я посмотрела прекрасный Восток, познакомилась с прекрасными людьми..." Молодой человек негромко добавил: "А могло привести в ловушку к врагам... Я ни на что не намекаю, но в Алжире есть немного нехороших людей, которые не прочь воспользоваться бесправной туристкой вдали от родины." "Но ведь не привело?" Яна радостно расплылась. Леопольд выдохнул и закрыл лицо рукой: с ней бесполезно разговаривать о серьёзных вещах. Сидящий под боком Кит с неистовством наблюдал за стремительно завязавшейся из обычного диалога перепалкой. "Может, у меня чуйка на опасность? Мистические способности распознавать злые намерения и сбегать." Немец не выдержал: "Я никак не пойму, вы шутите или нет? К чему вообще это всё?" "Играю словами. Ну, знаете, у древних греков была такая наука "Софистика", с помощью которой они могли оправдать всё, что угодно." "Вот на это вы и способны, говорить в пустоту." Яна захотела вскочить с возмущениями, вроде: "Чтооо?!", но недовольно отвернулась и скрестила руки на груди. Ей частенько хотелось его позлить, так же, как он не скрывал свою скепсиса к ней, но разве не лучшая провокация — не дать человеку ожидаемого? Она нарисовала спокойное выражение лица. *** Яна провожала взглядом далёкие звёзды, тающие в ночной дымке. По просьбе Кита во время трапезы подыгрывали прибывшие из города музыканты. Сам по себе он их не держал — не очень любил музыку, да и некогда расслушиваться. Под тихий аккомпанемент дарбуков затягивалась томная игра дудуки — арабской флейты. На долю секунды под грозную игру инструмента Яна ощутила какую-то судьбоносность момента. На Востоке, волей-неволей, с сильной религиозностью его народа и проскальзывающими в разговорах нотками фатализма, начинаешь задумываться о многом. Она заметно выгнула спину, напрягшись, всматриваясь в темноту неба. Леопольд держался куда расслабленнее, чиркая короткие записи в своём блокноте. Не о местной культуре, скорее, личные наблюдения вместе с общими набросками для сюжета. Яне было не интересно о чём он собирался писать, а после совместных разговоров она вообще стремилась держаться как можно подальше. Но сегодня он, по-видимому, был настроен дружелюбнее, чем обычно (возможно, вдохновлённый её скорым отъездом), и начал разговор первым: "Вы напряжены. Что-то случилось?" Та безмятежно ответила, однако, не меняясь в лице и позе: "Так тошно на душе. Я не хочу домой возвращаться." "Кит мне сказал, что вы сами настроены на возвращение домой. Изменились обстоятельства или это снова тонкие колебания вашей женской сущности?" Яна проигнорировала выпад. "Сегодня ночью прекрасно и тепло. Постарайтесь отдохнуть перед долгой дорогой и ни о чём не думайте. Выпейте щербету." "Я уже пообещала вернуться, за мной приедут. С каждым днём мне всё больше нравится здесь находиться, хотя я здорово испугалась, когда очнулась у незнакомцев. Было страшновато. Я не планировала здесь оставаться, не знаю, что со мной." "У человека есть удивительное свойство — привычка." "Разумеется, я привыкла к городу и его обитателям. Но когда я уеду точка, буду ли сильно жалеть? Об упущенных моментах, не наставших поездках, ведь больше нет такого момента, как сейчас." "Если вы в первый раз так далеко от дома, то с опытом это пройдёт. Кит не планировал в своё время оставаться в Европе, потому что успел побывать с отцом некоторых странах." "А ведь он араб... У восточных народов сильно развиты чувство патриотизма и привязанность к родной земле." Свет от разжённого маслом фитиля на стене отблесками играл на лице Леопольда, оттеняя одну сторону лица, обволакивая, медленно забирая во тьму. "Мать Кита — испанка, а отец араб. Как-то он мне сказал, что из-за своих корней всю жизнь считал себя тут не своим. Конечно, среди арабских правителей распространены браки с красивыми туземками, но его дед страстно мечтал о женитьбе сына на местной девушке. Тот по молодости заупрямился и выбрал в жены иностранку. А в народе предубеждение, порой, ничем не сломаешь." "Поэтому он так ощущает ответственность... Он не столько боится подвести своих людей и оставить их без вождя, сколько хочет доказать, что кровью — самый настоящий араб. И способен продолжать дела отца..." "Да, это из детства. Глубоко уязвлённое самолюбие." "Возможно, он тоже чувствует себя одиноким..." Леопольд изобразил непонимание, насколько это возможно, но Яна не захотела продолжать разговор, резким рывком бросившись к выходу. *** Девушка раздвинула полы шатра, впуская леденящую прохладу. Кит курил поодаль, провожая взором рассыпающиеся в пустыне барханы. Ночь шептала свои звонкие переливчатые мелодии природы и смешивала их с тихими тресками грозы. В шатре Кита не оказалось, он будто растворился в сказочном мираже ткани и ковров, поэтому, затерявшись в поисках, Яна вышла на задний двор. Последняя ночь перед отъездом, а уезжать никуда не хочется. Теперь там другая жизнь: она казалась далёкой, ушедшей и забывшейся в прошлом. Яна хотела путешествовать, причаститься к чужим культурам, а не остепениться и осесть в чужой стране. Хотя посмотреть мир они могли бы и вместе с Китом. Но жизнь зачастую диктует нам свои правила, не желая следовать намеченными людьми планам. Она плавно подошла к юноше, но тот не дёрнулся от испуга, даже не обернулся, отдавшись с забвением своему занятию. "Я поняла, что на самом деле хочу вернуться не столько из-за безнадёги, а потому что боюсь — вдруг я поживу здесь и не захочу совсем возвращаться." Молодой человек повернул голову в сторону пришедшей: "Когда ты передумала?" "Меня там не любят. И не ждут. Я там чужая. А тут ты так уговариваешь остаться... Я хотела бы остаться здесь навсегда... Просто боюсь это признать. С отцом отношения всегда были проблемные, а опекун... Ну это почти чужой человек, сам понимаешь. Он меня воспитывал-то всего пару лет, я ему там не нужна. Наверное, я плохая, если так рассуждаю о близких..." "Нет, ты не плохой человек." Кит затушил сигару и загородил собой вид на пустыню, полностью завладев вниманием девушки. "Да, может слегка легкомысленная, не знающая жизни, но это не делает тебя плохой. За то время, что я тебя знаю, кое-что понял." Яна захохотала от напряжения. "И потом, дома недовольный опекун, а здесь ты, приключения..." Сын шейха с хитринкой добавил: "И Леопольд." "Вот только Леопольда для полного счастья мне не хватает!" Воспользовавшись заминкой для смеха, Кит нырнул рукой в глубокие карманы своей одежды и достал оттуда ключ, старый, на вид напоминающий кинжал, немного поржавевший с течением времени, но не потерявший эффектности своего вида. "Это ключ от Бискры? Или от твоего сердца?" Яна сама не знала, откуда она взяла все эти пошлые фразы, отдающие налетом старых дамских романчиков из прошлого века. Возможно, что-то читала такое, когда была помладше, и это всплыло в памяти под очень игривое настроение. "Тогда уж ключ от всей пустыни." Не менее великодушно Кит произнёс: "Шейхом у нас называют местного старосту. А у старосты всегда хранится ключ от ворот в поселение." Яна осторожно, как робеющий перед воспитателем ребёнок, приняла ключ, благоговейно на него посматривая. Её руки сладко пахли халвой, впитавшие запах сухого молока, что учуял Кит, слегка и незаметно дотронувшись до кончиков маленьких пальцев. "Ты же не отдал мне единственный экземпляр?.." "Нет, конечно, этот дубликат. Но так, к твоему сведению: ты первая, кому я его отдал." "Избранная?" Девушка не смогла сдержать улыбки и скрыла её, опустив голову. "Это символ моего доверия. Храни его у себя — вдруг захочешь вернуться? Ключ будет напоминанием, что какая-то часть пустыни принадлежит тебе." *** Яна не любила ощущение тоски перед отъездом, когда не можешь уснуть, ощущая страх, что место пребывания изменится и придется приспосабливаться к новым условиям. На проводы вышли только приближённые к семье шейха люди, успевшие познакомиться с гостьей, Камра, другая прислуга, Леопольд, сам Кит. Всю встречу с лица девушки не сходило напряжённое выражение лица. У неё не было с собой чемоданов с кучей вещей, кроме единственного похода в рюкзака, который она в силу непоседливости постоянно таскала с собой, и лямку которого сейчас от волнения то сжимала, то переминала в руке. Навстречу Яне подошёл тонкий высокий мужчина в средних годах, судя по лицу. Девушка дотронулась губами до его руки в знак почтения к возрасту. "Яна! Как ты посмуглела, загорела!" Обменявшись любезностями, англичанка представила его своим новым знакомым. Мужчина кивнул Киту. "Я наслышан о вашем титуле. Благодарю, что позаботились и выходили мою воспитанницу." "Всё в порядке, во всех странах распространён обычай помощи иностранцам. Каким бы я был человеком, если бы позволил Яне умереть? Кстати об этом, мы можем на минуту переговорить с ней?" Опекун быстро смекнул: "Конечно, у вас же не принято оставаться с мужчинами поэтому вы спрашиваете моего разрешения." "Мужчины моего статуса могут позволить себе почти всё, что угодно. Как же, по вашему, приводят к себе женщин эмиры, к примеру? Это жест вежливости к отвечающему за девушку." Они отошли в сторону. Яна сразу же нагнулась к Киту: "Я обязательно приеду сюда ещё. Как только оправлюсь от приезда и налажу все вопросы." "Не обещай, если не уверена." "Мне правда очень понравилось! А тогда я сказала так из-за неуверенности, помнишь? Я буду скучать. Теперь у меня кое-что есть, и я не смогу от вас всех так просто отказаться, даже не думай!Подожди, ты думаешь, что я это говорю из вежливости, чтобы не обидеть? Или только и мечтаю отвязаться побыстрее?" "Сейчас это не важно. Но не давай пустых обещаний. Я не хочу надеяться зря и ждать, особенно когда доверился. Ты можешь сказать все, что угодно, но помни, что твои слова всегда имеют последствия, и, дай ты ложную надежду, люди будут надеяться, на твоё возвращение, помощь, поддержку. Я тебе доверяю, когда говорю, что пустыня принадлежит тебе. Пока я здесь наместник вместе с отцом, тебе всегда будут рады. Ты мне веришь?" Он протянул Яне раскрытую ладонь, выразив этим жестом все эмоции сразу. У девушки в голове тут же всплыла картинка, как сын шейха спасает её от проблем и вытаскивает в свой мир за руку из всей этой скучной сырости, где у неё будет защита и плечо, в месте, куда можно сбежать и затеряться в песках времени. Она с придыханием выдохнула две буквы: "Да". Кит вспомнил про диагноз лекаря: "Кстати, как твоё зрение?" "Так и не восстановилось. До сих пор вижу пятна, особенно на солнце и белом фоне. Полагаю, теперь это воспоминание о поездке в Алжир со мной на всю жизнь." Девушка выдавила мягкую улыбку. "Я хочу тебя успокоить, поэтому скажу, что лучше так, чем приобретённое слабоумие от черепно-мозговой травмы или потеря дееспособности." "Вот это утешение, уж точно, Спасибо!" Они вернулись к остальным и быстро распрощались без лишних сантиметров. Кит не любил долгие проводы, в лучших мужских традициях. Женщины всегда наводят панику и слёзы, как будто это последняя встреча. Ему уж точно не хотелось так думать, зачем усугублять и так не радужное настроение? Леопольд подбодрил друга, похлопав по спине. "Ну ничего, мой кузен тоже один в своём поместье сейчас остался, его родители уехали." "Идём, что ли." Кит не стал долго смотреть вслед уходящей повозке, и они побрели в обратную сторону. *** Яна вернулась другой. Она больше не поёт за делом, смотрит в окно, её тянет назад. Грудь сдавливает тоска. В первую ночь после приезда девушка долго отсыпалась. Сказалась акклиматизация. Сон был тонким, каким-то неприятным и будто липким, от противных ощущений которого невозможно избавиться на утро. Она бы назвала его долгим сном отчаяния, потому что не хотелось вставать и общаться. Яна закрылась на пару дней в себе, словно соблюдая обет молчания, как нагрешивший монах, лишивший себя разговоров даже самим собой. В дверях возник опекун, тут же участливо поинтересовавшись: "Что делаешь?" Яна сидела за рабочим столом, глядя в одну точку. "Я сама не знаю, что я здесь делаю." "Что это означает?" Мужчина напрягся, но прошёл вглубь комнаты и встал по левое плечо от бывшей воспитанницы. "Жизнь идёт, жизнь кипит. А я ничего не делаю. Вроде бы дома, но он теперь и не как дом. Знаешь, когда долго не бываешь в родных пенатах, замечаешь все эти малейшие изменения, обжитые другими помещения, даже другой дух будто чуешь. Твой дом перестал быть твоим." "Что за ерунда? Леди Яна, вас ждут имущественные дела. Вы уехали в путешествовать и даже не справились о деловых вопросах, а без вас тут многое простаивало." Англичанка развернулась к опекуну, подняв голову, но без спеси во взгляде, скорее с молчаливой гордостью. "Не скажете же вы, что хотите вернуться?!" "Хочу. А теперь подожди, не перебивай — ответь на вопрос, пожалуйста. Где твой дом? Не адрес прописки, много людей живут не по месту жительства, назови любое место." "Ну... Родительский дом. Где я провёл годы будучи маленьким ребёнком. Там я всегда чувствую себя как дома." "Я нашла такое место." "Но... Яна, Это же рискованно!" Мужчина по-отечески дотронулся до её щеки: "Эти арабы... Ты же их совсем не знаешь! А вдруг они возьмут тебя в рабство и посадят под замок, эти их суровые законы!.." "Дядюшка, поверь, я может и молода, но в людях понимаю. Да и прожила я с ними достаточно долго, чтобы составить мнение." "А что, если эта демонстрация была для добровольного пленения? Чтобы ты прониклась заботой и осталась на своём согласии, тогда по закону им ничего не предъявить!" "Если бы Кит захотел взять меня в свои женщины, он сделал бы это сразу. И уже в тот момент закон был бы бессилен, потому что шейхи и их наследники имеют право брать в гарем кого угодно." "Яна.." Мужчина присел перед девушкой: "Я воспитываю тебя с недавних лет. Может ты мне и не родная, но я пообещал заботиться о тебе твоему отцу. И иногда я чувствую, будто всё ещё в ответе, потому что у тебя нет братьев с сёстрами, другой родни, ты же останешься совсем одна! Как я могу оставить тебя без помощи? И всё-таки, одно дело погостить в другой стране и совсем другое — уехать туда жить!" "Может я ошибаюсь и мне будет трудно там прижиться. Или я не смогу слиться с населением и отправлюсь путешествовать снова. Да и о чём я? Я никогда с ним не сольюсь. Или я разругаюсь с Китом и вернусь в поисках лучшей жизни — я не знаю! Последние события натолкнули меня на мысли. Да, я чувствую себя как рыба в воде, когда погружаюсь в арабскую культуру, это глубоко прописано в моём днк — изучать иностранное, жить поездками, разговаривать на чужом языке. Но есть что-то, важнее меня самой. Это найти людей, которые согласятся быть с тобой и предложить стать частью своей жизни. Раньше у меня никого не было, я иду по жизни одна. И тут выпадает такой шанс!.." "Яна, дорогая, жизнь длинная, и у тебя ещё будут друзья, знакомые по интересам и любовники. И в Англии, и, если хочешь, по всему свету!" "Но я не хочу ждать. Можно всю жизнь гнаться за миражом лучшего, а прийти к тому, с чего начинал. Мне есть, что терять — наследие отца, но я не пропадаю с концами, я всё ещё буду приезжать сюда, как ни крути, здесь будет мой оплот, куда можно вернуться после любой неприятности." Опекун с явным ехидством добавил: "Это как ты сбежала в свою Африку?" У Яны от досады кольнуло под ложечкой. Вот то, о чём она говорила. Её не понимают и не ждут здесь, любви не испытывают, всего лишь бояться нарушить некогда данное слово. Стоит ли размениваться на меньшее? *** Над Сахарой закружились кучевые облака злой воронкой, окрашивая молочное полотно атмосферы в чернильное тёмными всполохами туч. Лошади тянулись в восточную сторону, погоняемые молчаливыми всадниками. Где-то посреди пустыни кричал сорокопут, и его крики разносились на долгие километры, разъедая тишину отрывистым эхом. Кит отъезжал из поселения на несколько дней в город, чтобы продолжать дело отца и встретиться с иностранными партнёрами. Сопровождающие его помощники запаслись флягами с водой, кутая по дороге лица от поднимающихся ветром песчинок. После отъезда девушки Киту стало очень одиноко, но он всеми силами старался не погружаться в тоску, а поступил продуктивно и ушёл с головой в работу. Навязчивые мысли перебивались делами и книгами, жизнь всё ещё казалась опустевшей, но жара продолжалась, на Землю не упала комета или что-то подобное, а значит любую разлуку можно пережить. Тем более, что Яна обещала приехать, как только выдастся возможность. Сын шейха отдался ностальгии и обернулся посмотреть на родное поселение, где за последнее время произошло столько приятного, как вдруг застыл, приглядываясь. На горизонте выросла фигура в сопровождении проводника верхом на лошади, придерживая полы тонкой шляпы, что намеревался унести неистовствующий ветер. Кит отъезжал последним, на ходу обговаривая дела с ближайшим помощником, но плавно потянул поводья, заставив остальных впереди его ждать. Они подбежали друг другу и замерли, счастливые, без лишних слов. Яна победно расплылась в улыбке, от чего у сына шейха защемило сердце, и устало уткнулась ему головой в грудь. В голове пронеслись все воспоминания: как они проводили ночи в пустыне под открытым огнём костра, тёплые посиделки в шатре с чаем во время редкого дождя, первые самые лучшие минуты после сонного пробуждения и обещание себе, что дальше будет лучше. У Яны в жизни не было столько тёплых моментов, сколько она пережила за свою поездку в Алжир. А самое главное, не было родных людей, с кем хотелось бы переживать переключения, познавать новое и отдыхать душой. "Как хорошо, что я успела! Когда я прибыла, мне сказали, что ты уезжаешь на неопределённое время..." "Зачем ты вернулась? То есть... Я очень рад, конечно..." "Я остаюсь." "А как же твоё наследство в Англии, твой дом, опекун, в конце концов? Что он сказал?" "Мы решили этот вопрос у нотариуса. Я по-прежнему владелец всего имущества, а он будет в моё отсутствие совершать им доверительное управление. И кстати, по закону я совершеннолетняя, и он давно не мой опекун, поэтому я наняла его и буду платить жалование, чтобы он ухаживал за домом. Я буду приезжать в Корнуолл раз в полгода, поэтому теперь могу переехать в Бискру. В конце концов, у меня есть ключ от неё." На извилистые упрямые барханы упали редкие капли начинающегося дождя. Погода окончательно испортилась, зачеркнув все надежды на мирный день, но какая разница, когда твоя жизнь обрастает приключениями и больше не зависит от погодных условий? Сын шейха приподнял руку с длинным отвисающим рукавом и накрыл ей девушку, поведя её к табуну. "Я дома."