Тепло можно обрести в самых неожиданных местах

      Мысль анонимно написать Маринетт письмо полностью захватила Агреста. Адриан со всей свойственной молодости горячностью создавал план за планом, придумывая всё более и более безумные затеи. То он захотел организовать на балконе одноклассницы систему блоков, чтобы цеплять письмо на соседней крыше и незаметно переправлять дальше. И даже начертил первую схему механизмов! Правда, с какой стати Маринетт будет терпеть незарегистрированные строительные работы непонятного назначения у себя дома, наш юный гений так и не смог придумать. Может надеть парик и продать ей эту "систему" как новейший способ полива?.. Правда, в способах ухаживании за растениями Адриан знал столько же, сколько и в том, как это убедительно преподнести подруге. Так что, вариант технического вмешания в устройство балкона отпал. А жаль! Схема была так хороша... Но, к величайшему его сожалению, круглому отличнику по физике так и не выпал шанс применить свои знания на практике.       Когда технические решения проблем кажутся невозможными, люди начинают думать о магии. Наш супергерой не понаслышке знал, что такое "чудо вокруг", и принялся думать, как организовать портал ровно на столик на крыше. И желательно двухсторонний! Чтобы раз, и письмо мгновенно доставилось. К сожалению,  волшебной палочки у него так и не было, а единственное магическое существо в лице Плагга просто покрутило пальцем у виска, ещё и обозвало идиотом! Вот что за обитатели чудесного мира нынче пошли! То ли дело золотая рыбка...       Проснувшийся Плагг желания замолкать не изъявил, а решил, в свою очередь, поучить детишек уму-разуму. Несмотря на наигранную недалёкость, квами отнюдь не был простым. Он жил действительно долго на этом свете. При нём рождались, учились, становились героями и умирали многие и многие поколения. Он за свою жизнь повидал взлёты и падения целых наций, и понимал, что такое жизнь людей. За столь долгий период он решил, что будет давать носителем талисманов право выбирать. Совершать ошибки, набивать шишки, но самому смотреть на дорогу. Невозможно стать героем, да и просто взрослым, что поведёт в бой, если всё за тебя решает волшебное создание. Поэтому Плагг не вмешивался, не опекал своих носителей. Он никогда не намекал, не говорил, сколько знает. Оставаясь простым, капризным существом, квами наблюдал за своими подопечными.  Иногда, когда его хранители вырастали, они задумывались, кто он такой на самом деле. И тогда Плагг начинал говорить, рассказывать и отвечать. Но, если пока не созрели, несите-ка лучше сыр! Сие изделие он действительно обожал.       Несмотря на, казалось бы, проверенную веками позицию, Плагг мог иногда незаметно подтолкнуть, намекнуть кажущейся нелепой фразой на то, что действительно важно. И сейчас, глядя на метания Адриана, он понимал, в чём была основная его проблема. Зачем ему нужны эти бессмысленные планы, что заставляет его всё это придумывать, когда можно просто отнести письмо. Агрест просто-напросто боялся, что ему не ответят. Действительно, кто будет отвечать на странные письма незнакомцев, кто рискнёт пойти на контакт в случае, когда любой здравомыслящий человек пойдёт вызывать полицию. Но Плагг знал, что если и есть те безумцы, которые протянут руку в неизвестность, то Маринетт из их числа. Что-то было в её открытости (хотя он и понимал, сколько у неё тайн), в готовности помочь. Одноклассница Агреста обладала удивительным сочетанием любопытства, широко распахнутых глаз, и, самое главное, отменной интуиции. Так что, если Адриан не напортачит с письмом, шанс будет. И  Плагг стал делать то, что у него получалось лучше всего - издеваться над своими подопечными.       В то время как квами принимал столь судьбоносное решение, наш юный герой стойко вышагивал по своей необъятной комнате уже восьмую милю. Продолжить столь полезное для здоровья (но не для нервов) занятие Адриан не смог, в связи со свалившейся на него книгой, совершенно магическим способом оказавшейся прямо у него над макушкой. Столь вопиющее неуважение к великому супергерою заставило-таки обратить внимание на летающее перед носом создание. Довольно ухмыляющееся создание, ещё и нагло махающее ему лапкой.       «Ну наконец-то! –  сказал, или скорее прокричал Адриану в ухо, Плагг. – Я уж думал, что это мотание перед глазами никогда не прекратится! У нас, котов, вестибулярный аппарат, разуммммеется, лучший на свете, но глядя на тебя, даже меня начинает укачивать!» – и, как бы в подтверждение столь претензионного заявления, это милейшее создание сделало сальто в воздухе.       «Посмотри лучше на меня, - продолжил разгорячившийся квами, - когда я хочу признаться в чувствах столь прекрасному, изысканному камамберу – погладил он с нежностью кусочек, примерно вдвое больший его головы, – я просто беру и делаю это, а не мнусь как нашкодивший котёнок перед первым куском сыра! Так что или садись за стол и пиши, или прекращай это бесполезное махание, пока не оказалось, что твои учебники лучшее место для хранения любви всей моей жизни!» На этом душещипательном моменте довольный собой Плагг закинул в пасть очередную порцию «вечернего рациона» и толкнул опешившего от такого заявления «хозяина» магического существа в сторону рабочего места.       В то время как Адриан с грустью думал, что о некоторых аспектах владения «великой честью» Мастер явно забыл упомянуть, предмет его тяжких размышлений решил всё же смилостивиться и дать новый «совет». Важно взмахнув лапкой, Плагг произнёс: «Ты, парень, уж решайся, надо тебе это или нет. Тебе могут и не ответить, но если будешь и дальше изображать из себя страуса, чуда точно не произойдёт. Маринетт странная, вдруг ей твои выходки покажутся милыми, а не бредом особо опасного сумасшедшего. Можно будет попробовать. К тому же, у неё в пекарне есть прекрасные слойки с сыром… Хотя, можешь просто сразу перейти на то, что делает по-настоящему счастливым» – закончил квами и погладил полный живот.       И вот полностью лишенной хоть какой-то альтернативы в виду работы ног, а не головы, юный наследник семьи Агрест принялся писать, пожалуй, самое сложное письмо в своей жизни. Его мозг сломался уже на первой строчке, ведь его столь часто выводимое официальное приветствие явно не подходило к сему определяющему моменту. В голове крутилось всего два варианта, к каждому из которых он не питал энтузиазма.       Он прекрасно знал, как писать строго выверенное, до последней строчки нарочито вежливое и великолепно структурированное обращение. Столь идеальное, что в нем чувствовался настоящий, прирождённый Агрест. Да, Отец был бы в восторге. Но… Но. В идеале всегда есть то самое но. То самое но, что до крови заставляло прикусывать столь же идеальные губы. Всего лишь небольшая, незначительная, в сущности, деталь. В этом письме было всё, кроме, пожалуй, самого Адриана. Не было того, кем он хотел быть, того, кем  бы он хотел, чтобы его видела Маринетт.  Да, конечно же, можно написать миллион выверенных фраз, но есть ли в них хоть какой-то смысл, когда вся цель его крика – быть хоть на капельку искренним?       После таких размышлений, все подобные варианты письма были отправлены в топку острием сведенных бровей и сжавшимися в прямую линию губами.       У Адриана был ещё один вариант, ещё одна личность. Кот Нуар всегда мог протянуть лапу помощи бесконечными шутками, подмигиванием и флиртом. Нет, тут юный супергерой не видел такой уж страшной беды, он сам, сам создал эту грань себя. Ему нравилось дурачиться, нравилось каламбурить. Но, как часто бывает, даже эта маска, казалось бы, полной свободы давила. Не всегда он хотел улыбаться. Иногда, смотря на в который раз уходящую Леди Баг, ему хотелось плакать, кричать, но уж  точно не шутить про следующий раз. Быть может, у кошек и девять жизней, но он не мог, не мог и не хотел постоянно отшучиваться этим. Даже если жизней и девять, сердце одно на все.       Каждый житель Парижа знал, что Кот Нуар уверен в себе, обаятелен и его ничего не может ранить. Каждый знал, что он отличается лёгким нравом, свободным самовыражением и некоторым разгильдяйством. Но никто даже не допускал мысли, что этот вечно улыбающийся, флиртующий мальчуган может быть расстроен и морально убит. Леди Баг могла заглядывать под эту маску, самым краешком приподнимать завесу, но Нуар физически не мог показать, как что-то его ранит. В те далекие времена Адриан решил, что если уж он не может добиться восхищение своей Леди, то не вызывать жалость – это всё, что может вынести его гордость.       Лишь крыши ночного Города давали Нуару возможность побыть собой. Наедине со своими мыслями, ветром и свободным падением. Этот Нуар мог и радоваться, и грустить. Он не должен был быть ни идеальным Агрестом, ни не менее идеальным всеулыбащимся балагуром. Он мог быть собой. И именно эту версию себя он хотел преподнести Маринетт. И это он решил показать в письме. Без лишнего официоза, без лишних неуместных шуток. Просто как мог. Первое, что пришло ему в голову. Так, как писало само перо.       «Дорогая Маринетт! Не знаю, могу ли я так к тебе обращаться. Не знаю, захочешь ли ты вообще отвечать на это письмо. Всё же, ты меня совсем не знаешь, и честно говоря, я не могу сказать до конца, кто я. Всё, что я хочу, это побыть искренним. Однажды увидев тебя, я подумал, что перед тобой не нужно притворяться и играть роль. Знаю, странно услышать это от незнакомца. Но иногда хочется поверить во что-то, что не поддается логике. Не знаю, как правильно это писать, но я очень надеюсь, что ты всё же ответишь мне. Хотя, конечно, если ты не захочешь, то я всё пойму. Всё же, у тебя нет оснований мне верить. Единственное, что я скажу, что не желаю тебе зла, и могу поклясться, что не собираюсь причинять тебе вред. В прошлый раз, скажу честно, я залез на твой балкон. Хотел оставить тебе цветы. Да, знаю, что это ужасное нарушение личных границ, но как-то в тот момент не подумал об этом. В будущем, я обещаю, что не залезу туда без твоего разрешения, единственное, позволю себе ещё раз оказаться на перилах твоего балкона и оставить там это письмо. Так что, вот тебе ещё один честный факт обо мне – я хорошо лазаю по стенам.)       Но всё же. Я был бы искренне рад, если бы ты ответила мне. Быть может, о том, стоит ли вообще верить людям? Или, важно ли это, быть искренним? Или, что делать, когда не знаешь, что делать? И, конечно же, ты, если захочешь, можешь написать о том, что тебе нравится самой. О том, что тебя тревожит, или, быть может, вдохновляет. В любом случае, буду рад любому ответу. И честно, я рад, что мне довелось увидеть тебя одной звёздной ночью. Ты по-настоящему можешь вдохновлять одной улыбкой. Что же, не стану больше писать не понятно о чём. В любом случае, спасибо, что читаешь это письмо.       P.S. Если ты захочешь ответить, повесь на балконе красный платок, и я буду знать, что могу забрать твоё ответное письмо. Если же ты не захочешь иметь со мной ничего общего, пусть он будет чёрным. Тогда я, клянусь, больше не появлюсь рядом с твоим балконом.       P.S.S. Забыл сказать, доброй тебе ночи!

Ваш Доброжелатель»