Красно-зелёное

      Следующие два дня Гарри в компании Гермионы безвылазно просидел в библиотеке, обложившись толстенными талмудами по зельеварению в поисках решения поставленной Снейпом задачи. Самому Поттеру было жизненно важно доказать зельевару, что он на что-то способен, Грейнджер же в принципе любила решать трудные задачки, а условия, поставленные Снейпом, бросали вызов интеллекту девушки.       — Тебе бы на Когтевране учиться, — заметил Гарри, наблюдая за тем, как Гермиона старательно заполняет таблицу несовместимости ингредиентов, на полях оставляя пометки относительно результата их взаимодействия.       — А мне шляпа предлагала Когтевран во время распределения, — не отвлекаясь, легкомысленно ответила та. — Но после прочтения «Истории Хогвартса» я очень сильно хотела оказаться на Гриффиндоре, и шляпа с уважением отнеслась к моему решению.       Гарри с изумлением взглянул на подругу.       — Ты раньше никогда этого не рассказывала, — заметил он осторожно.       — А зачем? — удивилась Гермиона. — Какая разница, кто мне и что предлагал. Я — студентка Гриффиндора. И это единственное имеет значение.       Гарри вспомнился давний разговор с Дамблдором, тогда, на втором курсе, после того как они с Роном вытащили Джинни из Тайной комнаты. Директор тогда тоже говорил, что важны не качества человека, а сделанный им выбор…       — Мне шляпа настойчиво советовала Слизерин, — после короткой паузы, собравшись с духом, признался Поттер.       — Ну, пожалуй, определённый резон в этом есть, — безмятежно отозвалась Гермиона, не отрывая взгляда от пергамента.       — То есть? — Гарри напрягся.       Вздохнув, Грейнджер отложила-таки перо и прямо взглянула в глаза другу.       — То и есть, — ответила она спокойно. — Даже если не брать в расчёт твоё знание серпентарго, у тебя есть много черт, которые больше подходят слизеринцу, нежели гриффиндорцу. Ты амбициозен и жаждешь признания, активно работаешь над своей репутацией и пренебрежительно относишься к правилам, если это выгодно лично для тебя.       — Я не такой! — возмутился Поттер, не ожидавший подобной характеристики из уст лучшей подруги.       — Такой, — категорично припечатала Гермиона и послала юноше тёплую улыбку. — Вспомни, как ты переживал на первом курсе, когда все от тебя отвернулись после истории с Норбертом. И на втором, когда тебя считали наследником Слизерина и избегали. Несмотря на то, что ты всем говоришь, что тебе не нравится быть героем, на самом деле, ты наслаждаешься этим званием и всеобщим вниманием. Более того, ты нуждаешься во внимании и признании. Поэтому тебе так нравится играть в квиддич. Потому что на поле ты не просто Гарри Поттер, ты — самый молодой ловец столетия и самый результативный игрок в сборной.       Гарри растеряно моргнул. Если посмотреть на ситуацию под таким углом…       — Получается, я жадный до славы придурок? — сокрушённо спросил он.       — А что в этом плохого? — Гермиона пристально посмотрела в глаза Гарри. — Это нормально, хотеть признания и славы. Ты ведь не опускаешься до подлостей, а наоборот, прикладываешь усилия, чтобы быть достойным восхищения и награды. Что же касается придурка… — Гермиона усмехнулась. — Я бы использовала слова недалёкий и необразованный. Согласись, до недавнего времени ты, поддерживаемый Роном, совершенно наплевательски относился к учёбе. Единственное, что тебя интересовало — квиддич и Защита от Тёмных искусств. На остальные предметы ты закрывал глаза, предпочитая списывать у меня.       Возразить Гарри было нечего, тут Гермиона была абсолютно права.       — Получается, всё это время Снейп был прав? — немного подумав, неуверенно спросил Поттер у подруги. — Ну, когда называл меня заносчивым и самовлюблённым.       — Я уже говорила: профессор порой к тебе чересчур строг, — с укором ответила Гермиона. — Но, в целом, его характеристика недалека от истины.       — И что мне теперь делать?       — А почему ты должен с этим что-то делать? — искренне удивилась девушка. — Люди — не штампованные детали с завода, мы все разные и это нормально. Кто-то предпочитает делать упор на мозги и становится учёным, кто-то развивает физические данные и добивается успехов в спорте. Если тебе неинтересно учиться — не учись, возможно, после школы сможешь войти в состав какой-нибудь соборной по квиддичу. Или, если тебе так нравится Защита от Тёмных искусств, поищи профессию, связанную с ней. А можешь вообще забить на магические дисциплины и после Хогвартса поступить в магловский университет и прожить жизнь среди маглов — многие полукровки и маглорождённые именно так и поступают.        — Я, если честно, никогда об этом не задумывался, — признался Гарри растеряно. — Нам до окончания школы ещё целых четыре года.       — Что не мешает строить планы на будущее уже сейчас, — заверила его Гермиона. — Я, например, думаю получить два высших образования: одно магическое, другое магловское. В этом случае у меня значительно повысятся шансы найти хорошую работу.       — Гермиона, ты невероятная, — с чувством проговорил Гарри, восхищённо глядя на подругу. — Ты ведь об этом знаешь?       — Разумеется, знаю, — улыбнувшись, самодовольно ответила та. — Но если ты будешь почаще мне об этом говорить, я буду только рада.

***

      На зельеварение Гарри пришёл во всеоружии и едва только Снейп дал отмашку на варку «Нектара Афродиты», тут же принялся шустро нарезать ингредиенты, предварительно вытащив из кармана заранее приготовленные листья шалфея, которые, попав в кипящий котёл вместе с толчёным порошком златоцветника, должны были вызвать необходимую реакцию.       Снейп, в этот раз коршуном круживший по классу, заглядывая в каждый котёл и отпуская ехидные комментарии относительно зельеварческих способностей отдельных студентов, нет-нет да бросал цепкий взгляд на Поттера — несмотря на оскорбления, регулярно выливаемые на голову гриффиндорца, в его умственных способностях Северус никогда не сомневался. И всё же зельевар был готов в любой момент прикрыть мальчишку, если его эксперимент по порче зелья выйдет из-под контроля и начнёт представлять серьёзную угрозу самому Поттеру или другим студентам.       Однако ровно на тридцатой минуте урока из котла Гарри повалил густой тёмно-серый дым, зелье резко вскипело, вспенилось и, расплавив котёл, благополучно растеклось по полу, кое-где оплавив камень. Сам горе-зельевар, предвидевший подобную реакцию, сразу же отскочил в сторону, едва только заметил дым, поэтому не пострадал.       — Криворукий идиот! — закричал Снейп на Поттера, одним мощным Эванеско уничтожая остатки зелья, а затем и специальными чарами нивелируя дым. — Двадцать баллов с Гриффиндора! Месяц отработок у меня каждый вечер после ужина. Будете до ночи котлы драить и рогатых жаб потрошить!       — Да, профессор, — Гарри опустил глаза в пол, чтобы не выдать своей радости. У него получилось! Теперь целый месяц он будет избавлен от назойливого внимания других гриффиндорцев.       — Забирайте свои вещи и выметайтесь, — понизив голос до зловещего шёпота, от которого у всех присутствующих по спине пробежали мурашки, велел Снейп. — Чтобы до вечера глаза мои вас не видели!       — Да, сэр!       Поттер шустро скидал вещи в сумку и, послав зельевару абсолютно счастливый взгляд, выскочил из кабинета. Потерянных баллов было совершенно не жалко. Раньше на зельеварении Гарри терял и больше. Зато никто из сокурсников не усомнится в том, что Ужас Подземелий в очередной раз третирует бедного-несчастного Мальчика-Который-Выжил.       После ужина явившись на заслуженную отработку, Гарри застал профессора за проверкой студенческих работ.       — Присаживайтесь, мистер Поттер, — Снейп махнул рукой в сторону дивана, возле которого стоял небольшой прямоугольный столик, которого здесь в прошлый раз и в помине не было. — Как и обещал, можете заниматься своими делами. Главное, не шумите и не отвлекайте меня.       — Да, сэр.       Гарри достал из сумки учебник по Чарам, пергамент и перо с чернилами — этот вечер юноша планировал посвятить домашней работе.       — Я освобожусь примерно через час, — сообщил ему Снейп отстранённо. — Если вы не возражаете, я хотел бы провести ещё один сеанс легилименции.       — Как скажете, профессор, — покладисто согласился Гарри, не видевший ни единой причины для отказа. — Вам что-то удалось узнать по поводу того странного сна с Тёмным Лордом и Петтигрю?       — Пока нет. Но у меня есть несколько теорий, требующих дополнительных исследований. Но, не переживайте, мистер Поттер, как только я что-то узнаю, сразу же вам сообщу.       — Спасибо, сэр.       Гарри благодарно улыбнулся зельевару, после чего открыл учебник, а Снейп вернулся к работе, чтобы спустя ровно час пересесть к Поттеру на диван и, предварительно напоив парня специальным зельем, уменьшающим неприятные ощущения при длительной легилименции, аккуратно скользнул в сознание парня.       На этот раз Северуса интересовала исключительно ночь в Визжащей хижине и рассказ Блэка о побеге из Азкабана и о его участии в гибели четы Поттеров. Потому что в свете последних событий зельевар понимал — ему нужен союзник, причём такой, для которого интересы мальчишки будут стоять на первом месте. Дамблдор отпадал сразу — старый интриган всегда в первую очередь пёкся о мифическом всеобщем благе, а благополучие отдельных личностей его заботило слабо. Люциус, при всей своей лояльности лично к нему, Северусу, в любой ситуации будет защищать свою семью, как, впрочем, и любой другой нормальный человек. Поэтому оставался только Сириус Блэк. Собственной семьи у него нет и вряд ли в ближайшее время появится, он связан с Гарри магическими узами и, следовательно, имеет шкурный интерес в благополучии крестника. Ну, и схожесть мальчишки с почившим отцом тоже играла не последнюю роль. Северусу оставалось только удостовериться, что Блэк безопасен и хотя бы относительно адекватен.       Бегло изучив весь третий год обучения Поттера и удостоверившись в том, что оборотню и шелудивому псу пусть и с оглядкой, но всё же можно доверять, Снейп покинул сознание мальчишки.       — Мистер Поттер, не могли бы вы оказать мне небольшую услугу?       — Какую, сэр?       Северус опустил руку в карман мантии и вытащил запечатанное письмо, которое заранее приготовил к приходу мальчишки.       — Отправьте это письмо своему крёстному, — сухо проговорил Снейп, вручая конверт Поттеру. — На нём нет никаких следящих или вредоносных чар, можете даже распечатать и лично проверить.       — Вы написали письмо Сириусу, — Гарри ошеломлённо смотрел на конверт в своих руках. — Зачем, сэр? Я думал, вы ненавидите друг друга.       — Нас с вашим крёстным связывают довольно непростые отношения, — неохотно снизошёл до объяснений зельевар. — Мы, мягко говоря, не ладили в школе. И будь моя воля, я бы и близко к нему не подошёл. Но в сложившейся ситуации, если мы с ним намерены защитить вас от Тёмного Лорда, то, хотим мы этого или нет, нам придётся начать сотрудничать.       Гарри задумчиво взглянул на профессора.       — Сэр, вы можете принести Непреложный обет, что не планируете навредить Сириусу или сдать его аврорам?       — Разве принесённая клятва перед началом сеансов легилименции не подразумевает, что я не могу никому сообщить о вашем крёстном? — холодно спросил Снейп, скрестив руки на груди в своём фирменном жесте.       — Это не значит, что в вашем письме нет никаких сюрпризов, которые приведут к Сириусу авроров или его самого перенесут прямо в Министерство Магии.       Северус должен был признать, что Поттер имеет полное право сомневаться в его благонадёжности. Поэтому, скрепя сердце, мужчина принёс требуемую клятву, подтверждая, что не строит никаких козней в отношении Блэка. Только после этого Гарри согласился передать крёстному письмо.       — Только, сами понимаете, я не могу обещать, что он вам ответит, — предупредил Поттер зельевара.       — Я это прекрасно понимаю, — заверил его Снейп. — И не требую от вас невозможного. Просто отправьте письмо. Остальное мы с Блэком решим сами.