Don't found me

Встреча с Главой городской стражи откладывалась с каждым днём всё дальше. Чимин не хотел оставлять Императора в одиночестве, сопровождая его везде, почти становясь его тенью, безмолвной, незаметной, но ощутимой, а Мин требовал, чтобы разговор двух старых друзей проходил только в присутствии слуги. Многие с опаской кидали взгляды на парня, вечно стоящего за спиной светловолосого и с внимательным и изучающим взглядом наблюдающим за всем происходящим в стенах дворца. А Юнги был благодарен старшему. Известие о смерти отца не напугало Наследника, но ему было тяжело находиться среди всех этих сочувствующих, понимающих и изредка довольных глаз. Со всех сторон постоянно на юношу сыпались соболезнования, надежды, обещания и убеждения, однако единственным звуком, который слышал Юнги — был звук его тяжело и болезненно бьющегося сердца. Чимин запоминал чужие слова, прищуривался, подмечая, кто рад смене власти в Империи, а от кого следует избавиться сразу же после церемонии. Пак требовательно смотрел на слишком затянувших диалог мужчин, сжимал ладони и с усмешкой провожал непонимающие и немного испуганные лица, когда до его слуха доносились тихие, недовольные выдохи младшего. И за это Юнги тоже был благодарен. Он закрывал глаза, кивал и старался натягивать слабую, но любезную улыбку, и как только перед взором появлялась очередная спина, откидывался головой на чужую грудь, приоткрывал рот, чтобы дышать было чуть легче, и чувствовал себя гораздо спокойнее, когда руки воина мягко приобнимали его. Чимин выдохнул, останавливаясь напротив юноши и с волнением глядя на устало опущенные плечи. Подготовка к церемонии была закончена, дата объявлена, но Наследник выглядел обеспокоенно, постоянно сжимая ладони и закусывая губы. Пак подошёл к младшему сзади, оказываясь на расстоянии одного шага, и склонил голову чуть вниз. — Если Вам угодно, я приведу его. — Нет. Незамедлительно ответил опустошённый множественными благодарностями голос, и Чимин поджал губы. Юнги вздохнул, выпрямился, отрывая взгляд от большой, толстой книги в переплёте из черной кожи и без каких-либо знаков на обложке. Такие вещи были огромной редкостью, даже в Императорской библиотеке находилась всего пара книг, которые были спрятаны от посторонних глаз. Одна из них уже несколько дней лежала в покоях светловолосого. Он не открывал её, не просил старшего прочесть текст и даже не читал сам, но каждый день касался шершавой и холодной поверхности кончиками пальцев, словно боялся, что книга исчезнет прямо под его руками. Спрашивать о ней воин не решался, поэтому лишь наблюдал, как тоска и нетерпение проступают на чужом молодом и красивом лице. — Если ты увидишь его там, дай мне знать. — Безусловно, Ваше Высочество. Юнги поморщился. Он повернул голову, глядя на старшего через плечо, и недовольно сморщил нос. — В чём дело? — Простите? — Пак непонимающе нахмурился, отходя немного назад. Мин развернулся полностью, облокачиваясь поясницей о высокий стол, и скрестил руки перед собой. — Ты зовёшь меня так, только когда недоволен, или тебя что-то беспокоит. Говори. — Ха, — Пак выдохнул, усмехаясь и качая головой. Это фраза звучала так интимно, словно они знали друг друга уже много-много лет, и шатен слегка радовался тому, что младший уже начал понимать его. — Я лишь хотел узнать, так ли необходим этот разговор. Мне не хочется оставлять Вас. — Я хочу знать всё об этом человеке. И, — Юнги помедлил, отводя взгляд и немного краснея, — за ним должны приглядывать. А ты нужен мне здесь. Смущение и немного покрасневшие скулы так отчётливо выделялись на бледной и почти идеальной коже, что Пак в который раз почувствовал, как его сердце начинает биться неправильно, постоянно пропуская удары или наоборот, стуча в груди слишком быстро. Воин поднял одну руку, осторожно коснулся тыльной стороной указательного пальца щеки юноши и улыбнулся. — Я всегда буду здесь, Юнги. Собственное имя, низкий, довольный голос, тёплая и дурманящая улыбка. Мин взглядом стал бегать по чужому лицу, приоткрыл рот от внезапной остановки воздуха и взялся руками за одежду, притягивая шатена к себе и сам садясь на стол. — Иди сюда. Целовать эти губы стало уже чем-то необходимым. Вкус, сладковатый, из-за любимого чая воина, быстрый, но осторожный язык, ладони, сжимающиеся где-то на спине и талии — Юнги становился зависимым от этого. Он ждал вечера, когда они окажутся одни в его покоях, ждал момента, когда все дела будут сделаны или хотя бы отложены, ждал этого взгляда: понимающего, ожидающего и готового отдать всё ради этих минут. И Пак отдавал всё. Тепло, поддержку, желание. — Завтра… вы должны встретиться. Хочу покончить с этим, — юноша тяжело дышал, обнимал воина за шею и раздвигал ноги, чтобы старший подошёл как можно ближе к нему. — Как скажете, — Чимин снова впился в чужие губы, завладел языком младшего и неосознанно подался вперёд, чтобы опрокинуть Императора на стол, и одну ладонь положил на бедро светловолосого, поднимая руку выше. Шатен стал развязывать пояс на ханбоке Мина, а тот, ничего не замечая, упивался новыми, ещё неизведанными им ощущениями. Пак пробрался пальцами до обнажённой, бледной кожи, и когда его прикосновения достигли оголённого живота и стали опускаться ниже, блондин вскрикнул, уткнулся ладонями в грудь старшего и со всей силы оттолкнул его, из чувства беззащитности и близкой опасности нанося быстрый удар в лицо воина. Тот же ошарашенно отступил на шаг назад, и затем Юнги вновь толкнул его, вынуждая отойти ещё дальше, и схватился за полы своего одеяния. — Что ты делаешь?! — вид у светловолосого был напуганным, отчего сам Чимин запаниковал, первые секунды ничего не понимая и прикасаясь ладонью к горящей щеке. Он опустил глаза вниз и машинально произнёс: — Простите, тано, это… — Уходи. Пак обескураженно выдохнул, всё ещё теряясь между тем, что было всего секунду назад, и тем, что происходит прямо сейчас. Юнги отвернулся, не желая видеть лицо старшего, и поджал губы. Воин смотрел на чуть дрожащую спину младшего, ему захотелось подойти, обнять его и вернуть то настроение, плескавшееся на лице и в голосе парня только что, однако Чимин решил не спорить. Он низко, насколько мог, поклонился, хоть и понимал, что Юнги этого не увидит, извинился ещё раз и поспешил покинуть покои. На следующий день они не виделись. Чимина встретил Хосок, они направились к городской тюрьме, но все мысли Пака были заняты чувством вины и сожаления. Его желание и намерения были очевидными, так казалось воину, но в ту минуту он понял, что Мин, видимо, даже не задумывался о чём-то подобном. Перепуганные, прямо как у загнанного в угол зверя, глаза, стиснутые от страха ладони, напряжённое тело, готовое вот-вот нанести удар — всё это наводило на воина ужас. Ему не хотелось терять и без того хрупкое доверие, которое с таким трудом удалось выстроить между ними, но держать себя в руках возле человека, вызывающего в нём чувство страсти, было сложнее, чем выстоять против нескольких наёмников. Пак всю ночь не мог заснуть, постоянно коря себя за содеянное. Он перешёл черту, которую между ними провёл Наследник, и теперь это могло обернуться для него настоящей проблемой. Когда слуга блондина нашёл его, Пак был в ужасном состоянии. Физически он был здоров, но его душа страдала. В этих страданиях юноша был виноват сам, и потому воин совершенно не представлял, как избавить себя от них. Поняв, что он зачем-то нужен будущему Императору и увидев монету, принадлежавшую отцу, Чимин решил, что это может быть его единственным шансом не только скрыться от людей Силлы, воинов Когурё и наёмников, которых он уже успел разозлить, но и появляется возможность найти для себя безопасное место хотя бы на время, чтобы придумать новый план и понять, как ему быть дальше. Одиночество Наследника было на руку шатену. Глаза блондина сквозили им, и потому задурить голову неопытному мальчишке оказалось просто, вот только… Чимин никак не ожидал, что сам окажется одураченным им. Разговор между ними тремя проходил долго. Сокджин оказался серьёзным, высоким и плечистым мужчиной, Ким с удивлением слушал причину визита воинов, но лишь кивал и понимающе хмыкал. Закончили они ближе к вечеру, когда снег искрился множеством огней под светом зажёгшихся фонарей и факелов, а стража возвращалась обратно, намереваясь сдать отчёты и отдохнуть за тёплым ужином. Чимин вышел из кабинета, вытянул руки вверх, разминаясь, и тут до его слуха донёсся тихий шёпот, после сменившийся быстрыми шагами. Пак непонимающе осмотрелся: коридор был ярко освещён, но следы кого-либо из людей отсутствовали. Юноша сделал пару шагов, повернул за угол и увидел едва приоткрытую дверь. Никаких звуков больше не последовало, но шатен решил довериться чутью и зайти внутрь, взглядом встречаясь с испуганными глазами двух мальчишек. Чонгук поджал губы, его рука дрожала, но он настойчиво и упрямо смотрел на вошедшего, пряча за своей спиной перепуганного Тэхёна. Вся троица молчала, Чимин в некотором шоке смотрел на двух детей, и узнал в них юного Принца и сына кузнеца. Пак стоял, как камень, ошеломлённый этой неожиданной встречей и хотел было уже спросить, что они двое здесь делают, как вдруг сзади раздались шаги и громкий знакомый голос. — Чонвон? Всего пара секунд потребовалось шатену на то, чтобы оценить ситуацию. Видеть младшего брата будущего Императора не должны, путь даже это будет Хосок, которому Юнги, вроде бы, доверяет. Однако, рисковать нельзя, и потому Чимин стал бегло оглядывать комнату. — За ширму, быстро, — Пак пальцем указал на большую деревянную перегородку, стоящую около стены, и сделал несколько шагов вперёд, пугая парней и заставляя их отойти назад. Чонгук среагировал быстрее Тэхёна. Он схватил младшего за руку, потянул за собой и спрятал их обоих, слыша тихий шёпот. — Сидите тихо и не высовывайтесь. — В чём дело? — в двери вошёл Хосок. Чон с опаской и придирчиво осмотрел полупустое помещение, останавливаясь взглядом на спокойном лице шатена. Чимин пожал плечами и подошёл к командиру. — Показалось, что я услышал крики. — Здесь недалеко камера для… разговоров, — воин хмыкнул, замолкая на секунду, прежде чем обозначить предназначение комнаты, и кивнул. — Оттуда и услышал. — Да, Вы правы. — Идём, Император ждёт нас. Пак кинул мимолётный взгляд на ширму, нахмурился и поджал губы, не зная, как следует поступить.

●▬▬▬▬๑۩۩๑▬▬▬▬●

Ему было страшно. Он судорожно сжимал ладони, чувствуя сильную хватку чужой руки, и задержал дыхание до тех пор, пока глухие звуки шагов не скрылись где-то далеко. Только спустя несколько минут Тэхён позволил себе вздохнуть, ощущая жгучую боль в груди. Чонгук взволнованно осмотрел лицо юноши и быстро зашептал, боясь, что кто-то снова их услышит. — Вот поэтому я говорил тебе быть тише. — Прости! — вторил ему такой же напуганный шёпот. Чон выдохнул, кивнул и решил оставить ситуацию, раздумывая, как им следует поступить дальше. Тэ закусил нижнюю губу, пока брюнет обдумывал что-то в своей голове, и слегка дёрнул руками, привлекая к себе внимание друга. — Чонгук, может, нам стоит догнать их? — Что? — Гук удивлённо поднял брови. — Зачем? — Ты же слышал, они идут к Императору, — Мин немного замялся, лёгкое покраснение на щеках стало заметно даже в полутёмном освещении комнаты. Ширма бросала на них огромную тень, но это не мешало Чонгуку рассматривать растерянное лицо шатена. — Может, они могли бы передать ему что-то или провести меня к нему. — Тэхён… У юноши не было слов. Он видел панику, надежду и желание в чёрных глазах, но те люди были им незнакомы, Тэхён объявлен мёртвым, и неизвестно, по какой причине его брат решил так поступить с ним. Чонгук поджал губы, опустил взгляд и нерешительно покачал головой. — Мы не знаем, помогут они нам или нет. Давай не будем рисковать? — Но он же нас спрятал. — Да, от другого, — Гук сглотнул, замолкая и прислушиваясь. Никаких посторонних звуков больше не было, и он решил выйти из их временного укрытия. — Пойдём. Чонгук сделал шаг, но младший за ним не последовал. Брюнет обеспокоенно обернулся. Тэ выглядел подавлено, Чон с искренним сочувствием посмотрел на него и обнял, крепко прижимая к себе. — Обещаю, что помогу тебе с ним увидеться, но не сейчас, Тэхён. Ты же не забыл, зачем мы сюда пробрались? Тэхён покачал головой, утыкаясь носом в тёмные локоны. Хорошо знакомый запах сажи, угля и чего-то копчённого проник в горло. Тэ прикрыл глаза, успокаиваясь в чужих руках, и кивнул, готовый исполнить задуманное.

●▬▬▬▬๑۩۩๑▬▬▬▬●

После той ночи, когда Чонгук неожиданно для самого себя сказал странные вещи, они стали снова проводить много времени вместе. Мину казалось, будто брюнет боится оставлять его одного, словно парень может раствориться прямо в воздухе. Тэхён радовался в тайне ото всех такому вниманию. Они ходили вместе в лавку мистера Ли, помогали старику, смеясь и развлекая его своими выходками, возвращались в кузницу, где выполняли приказания отца Чонгука, затем засыпали, тоже вместе. Гук снова стал оставаться ночевать в той их маленькой комнатке, обнимал шатена, тихо сопел ему на ухо или в шею и по утрам встречал широкой и счастливой улыбкой. Тэ каждый раз не мог сдерживаться и оставлял небольшой поцелуй на его щеке, получая в ответ смущение на лице и тихое хихиканье. Однако вопреки их спокойствию, родители юноши становились всё недовольнее. Мать часто стала ругать Чонгука за то, что он остаётся ночевать в кузнице, а отец причитал про пустую трату времени и невыполнение своих обязанностей. Гук говорил, что ему неважно, и его не волнуют их слова, и Тэ ему верил. Чувствовал себя благодарным, довольным, но одновременно с этим очень виноватым. Чон хотел проводить как можно больше времени с шатеном, и Тэхён решил не думать больше о старших, чтобы не портить ничего между ними. А затем Мин услышал разговор, который никак не предназначался его ушам. Он стоял возле приоткрытой двери на заднем дворе, внутри кузницы были слышны голоса, и Тэ отчего-то решил сперва послушать, прежде чем прерывать взрослых. — Тхэ Ён, к чему ты так спешишь? Ему только 17, думаешь, он готов к этому? — Бонсу звучал немного обеспокоенно, что сильно удивило шатена, ведь до этого мужчина всегда представал перед ним в ином образе. — Тебе не понять, Бонсу, но если мы не поторопимся, то опоздаем, — голос женщины был гораздо увереннее, но и в нём прослеживалась лёгкая дрожь. — Хорошо, ты права, я не понимаю, но раз ты так уверенна в нём… — Этот мальчик, мы ничего про него не знаем. Вероятно, его родители мертвы, но он не может оставаться здесь навсегда. — Ты права, и Чонгук это понимает. Больше услышать не удалось. В помещение вошёл Чонгук, здороваясь с родителями и направляясь к выходу. Тэхён запаниковал и поспешил подняться наверх, стараясь сделать это до того, как брюнет заметит его. Он ничего не спрашивал у него, ни о чём не думал, но в эту ночь ему так и не удалось заснуть. Тэ сидел на краю кровати и наблюдал за спящим лицом Гука. Старший любил спать на боку, когда одна рука неизменно обнимает шатена, а вторая спрятана где-то под большой подушкой, но сейчас он лежал на спине, позволяя Мину беспрепятственно рассматривать себя. Тэхён слышал биение своего сердца, ощущал боль в груди, понимал, что глаза начинают слезиться, когда в сознание пробиралась мысль о том, что ему необходимо уходить. Однако он не мог просто уйти, не после всех тех слов, которые Чонгук говорил ему. И почти всю ночь юноша раздумывал над тем, что ему следует делать дальше. И лишь к утру решение пришло в сонный, почти несопротивляющийся усталости разум. Чонгук медленно приоткрыл глаза, в темноте показался размытый силуэт, сидящий возле него, и сперва юноша хотел закричать и оттолкнуть неизвестное существо, однако почти сразу же разум одержал верх над страхом и позволил брюнету успокоиться и осознать, что рядом с ним находится Тэхён. Чон осторожно приподнялся и, зевая и потирая глаза, старался разглядеть лицо друга. — Почему ты не спишь? Снова кошмары? — Нет, я уже собирался ложиться, — Тэ медленно покачал головой в разные стороны, но Гук нахмурился и выпрямился, садясь ровно. Тот факт, что Тэхён собирался лечь спать, когда рассвет вот-вот настанет, встревожил брюнета. С первых дней нахождения Мина здесь его мучали кошмары или бессонница, отчего Чонгук иногда просыпался из-за крика или вовсе не ложился, составляя компанию младшему и стараясь его убаюкать, как маленького ребёнка, рассказывая какие-нибудь истории или просто лёжа рядом с ним. — Ты так и не заснул? — Нет, — ответили очень тихо, слабым и уставшим голосом. На самом деле, Мин не хотел, чтобы старший узнал о его беспокойной ночи, так как он всегда переживает и ругает его за подобное. Чонгук фыркнул, высказывая этим всё своё недовольство. — Почему? — Чонгук, — юноша издал судорожный вздох, и Гук напрягся, пугаясь. — Мне… мне нужно найти своего отца. Шатен не хотел ждать утра. После того, как в его голове было принято такое решение, каждая секунда стала казаться парню последней, словно вот-вот он опоздает и лишиться чего-то очень важного. Ему хотелось спрыгнуть с постели, выбежать на улицу и отправиться на поиски сейчас же, но он не мог этого сделать. Тэхён надеялся, что брюнет поймёт его, не станет останавливать и позволит ему уйти, и вместе с этим он больше не будет ругаться с родителями. Знание того, что его родитель уже давно мёртв, никак не меняло планы юноши. Ему хотелось отыскать хоть что-то: могилу, тело, других родственников или знакомых, кого-то, кто его знал. Это казалось единственный верным путём, ведь, в конце концов, он же его сын, и, если у его отца есть родные, то они не откажут ему в помощи и приюте. Так думал ребёнок и искренне верил в последнюю, возникшую в темноте ночи, надежду. Разглядеть чужое лицо было легко для Мина, однако для Чонгука это было практически невозможно. В комнате царила кромешная тьма, Тэ привык к ней, она ему нравилась и позволяла скрываться, вместе с тем давая шанс самому наблюдать, так как глаза довольно быстро привыкали к ночному окружению, но Чон только что проснулся, и сейчас никак не мог увидеть выражение на лице друга. Брюнет долго молчал. Сначала он был в недоумении, ведь отец юноши умер несколько дней назад, но затем в воспоминаниях вслед за сонным сознанием проснулась правда, и Гук поджал губы, не зная, что ответить. В его голове долгие минуты боролось несколько мнений, решений, сторон и желаний. Тэхён видел лишь сосредоточенно смотрящего прямо на него старшего, в то время как внутри самого пламя сжигало всё внутри, и шатен боялся, что после него не останется даже пепла. — Хорошо, — наконец раздался уверенный и чуть хриплый голос, и Тэ задержал дыхание. — Тогда мы найдём его. — Мы? — Тэхён произнёс на выдохе, поражённый такими словами. Чонгук хмыкнул, пожимая плечом и кивая. — Я тебя не брошу одного. Пару мгновений потребовалось Мину, чтобы поверить в то, что это не сон, и он не заснул от усталости до того, как брюнет проснулся. Тэхён кинулся вперёд, обнимая парня за шею и крепко прижимаясь к нему, а Чонгук с готовностью обнял его в ответ, утыкаясь носом в плечо и слыша слова благодарности на ухо. Широкая и облегчённая улыбка появилась на его губах, когда Тэ в очередной раз поцеловал его в щёку, а затем Чон опрокинул их обратно на подушки, продолжая прижимать младшего к себе обеими руками и позволяя ему положить голову на свою грудь. — Но ты говорил, что он давно мёртв, зачем ты хочешь его найти? — осторожно спросил кузнец, в качестве извинений за такой ужасный вопрос гладя Мина по голове. Тэхён тяжело вздохнул и высказал старшему те мысли, которые пришли к нему ночью. Чонгук снова замолчал, обдумывая всё это, а после обречённо простонал. — Хорошо, ты знаешь хоть что-то о нём? — Нет, только то, что он служил во дворце. — Хм… Брюнет задумался. Тэ знал, что его затея практически невозможна, но для него это было последним шансом. Он повернул голову чуть вниз, провёл носом по груди юноши и сделал глубокий вдох, впуская в себя запах сажи и копоти. — Чонгук, ты помнишь, как говорил, что мистер Ли служил у… Императора? — Мин запнулся, прежде чем произнести последнее слово, и Чонгук заметил, что голос юноши слегка дрогнул. Гук сжал ладонь на предплечье шатена, желая таким образом утешить его, и кивнул. — Да, он не любит вспоминать об этом, поэтому я и не хотел тебе рассказывать. — Я просто подумал… может, он сможет как-то помочь нам? Чон не смог сдержать улыбку, когда услышал «нам», и прикусил нижнюю губу от желания сжать младшего в объятиях ещё сильнее. — Я не знаю, но как мы ему всё объясним? — Гук постарался сделать голос как можно ровнее, чтобы младший не заметил его приподнятое настроение. — Он хороший, но можем ли мы ему доверить такое? — Но он единственный, кто может хоть что-то знать, — Тэ приподнял голову, заглядывая в чужое лицо. — Я имею в виду, мы можем просто спросить про его службу, узнать, с кем он общался, кого знал, кто ушёл по каким-то странным причинам. Я думаю, отца прогнали сразу же, как только я родился. — А если твой отец был просто прислугой? Тогда его исчезновение никто и не заметил бы, — Гук тяжело вздохнул. Тэхён поджал губы, расстроенно ложась обратно. — Я понимаю, Чонгук, но… Я не знаю, как поступить. Юноша звучал так тоскливо, что сердце брюнета застучало в ушах от боли и обиды за парня. Чон резко развернулся, опрокидывая шатена на кровать и нависая над ним сверху, и посмотрел в опешивший взгляд. — Хорошо, давай начнём с этого. — Твои родители будут снова тебя ругать. Тэхён опустил глаза вниз и увидел расстёгнутую на верхние пуговицы ночную рубашку старшего. Он несколько секунд рассматривал ключицы, шею и слегка выглядывающую из-под одежды грудь, прежде чем прикрыл веки. Чонгук всё это время наблюдал за парнем. Его взглядом, приоткрытым ртом, медленным дыханием. Когда глаза Мина закрылись, Гук опустился вниз и осторожно коснулся своими губами его. Тэ почувствовал лёгкое прикосновение, которое быстро испарилось, и обнял юношу за шею, напрягая руки и заставляя его наклониться вновь. Поцелуй был аккуратным, неторопливым, только губы касались друг друга, изредка переходя на нос или скулы. Чонгук старался держать весь свой вес на руках, но Тэхён постоянно надавливал ему на спину, чтобы он мог лечь на шатена полностью, и спустя несколько минут, брюнет расслабился и позволил себе придавить младшего собственным телом к кровати. Тэ неожиданно для них обоих издал стон, когда ощутил парня, и широко распахнул глаза, краснея и надеясь, что Гук этого не заметил. — Всё нормально? — Чон же, вопреки ожиданиям, посмотрел на младшего с беспокойством и тревогой, облокачиваясь на одну руку и слегка отстраняясь. — Тяжело? — Нет, всё хорошо, — Тэхён энергично стал качать головой в разные стороны, желая доказать брюнету, что с ним всё в порядке, и после небольшой паузы добавил тихо и едва слышно. — Мне нравится. Чонгук опешил, понял, что его щёки горят, и поспешил снова лечь на младшего, сразу же целуя парня и закрывая глаза, чтобы Мин не заметил его смущения.

●▬▬▬▬๑۩۩๑▬▬▬▬●

Напряжение настолько сильно накрыло шатена, что Тэ готов был поклясться: серые, грязные облака издевательски проплывали над его головой, грозясь свалиться на них тяжёлыми плитами, деревья шумели, кричали, призывали всё окружающее их напасть на парней и помешать им добраться до заветной лавки. Чонгук же успокаивающе улыбался, словно они просто гуляли и не планировали устраивать старику допрос. Тэхён прикрывал глаза, полностью доверяясь старшему, и никак не мог поверить в то, что это всё происходит с ним. Они подошли к двери и тут же оба застыли, молча смотря на неё и не решаясь постучать, хотя давно уже стали желанными гостями в этом месте. Гук вздохнул, повернулся к Мину и поджал губы. — Готов? — Не спрашивай, иначе я убегу. Чон усмехнулся, вернул внимание входу и, резко выдохнув, открыл дверь, сразу же входя внутрь. Мистер Ли стоял возле огромного стеллажа и расставлял новую, только что сделанную им посуду, когда услышал скрип и шаги за спиной. Стоило старику увидеть детей, как на его губах появилась радостная улыбка и руки приглашающе замахали обоим. — Проходите, проходите, холодно же. — Здравствуйте. Парни поздоровались, склоняя головы и снимая с себя верхнюю одежду, пока Ли направлялся к очагу, чтобы повесить над огнём большой металлический чайник. Санг завёл с ребятами лёгкий, ненавязчивый разговор — парни заметно расслабились, почти сразу же совсем позабыв об истинной причине их прихода и с удовольствием поедая сладости и распивая горячий чай. Спустя какое-то время в лавку зашло несколько мужчин, прерывая их беседу, и хозяину пришлось покинуть компанию младших, а Чонгук судорожно сжал ладонь шатена и тихо зашептал ему на ухо: — Нам нужно с ним поговорить, Тэ! — Но как мне начать? — Тэхён поджал губы, нехотя соглашаясь слабым кивком головы. — Давай просто спросим? — Спросим о чём? Работал ли он на Императора? — Тэ почти издевательски усмехнулся, и Чон на секунду нахмурился, впервые видя на лице друга такое выражение. — Ну, хотя бы. Просто если и дальше будем молчать, то ничего не узнаем. — Я понимаю, Чонгук, но что я должен говорить ему? А если он не так поймёт нас? Или пойдёт к твоим родителям? — Мы не скажем ничего про тебя. Просто спросим, как ты и говорил, о его службе, — стоило Чонгуку произнести эти слова, как он заметил испуганный взгляд Мина и поспешил обернуться: мистер Ли подходит к ним и садится напротив него. Несколько минут ребята молча слушали рассказ старика о немного капризных покупателях, которые постоянно возвращаются и хотят чего-то нового, но вскоре Чонгук с силой ударил Тэхёна ладонью по его коленям и многозначительно покосился на старика. Тэ сморщился от боли, кивнул и грубо прервал старшего, только после понимая, что делает: — Мы хотели с вами поговорить, — Санг удивлённо вскинул брови, не ожидая от юноши такого недовольства в голосе, и наклонил голову чуть вбок, прищуриваясь. Чон цокнул языком, а Тэхён покраснел и поспешил извиниться, низко склоняя голову. — Простите! Я просто немного волнуюсь. — Ну что ж, хорошо. Что случилось? — мистер Ли тепло улыбнулся, и Тэ снова почувствовал волну стыда за своё недавнее поведение. — Я… Мы хотели спросить про то время, когда Вы… Ну… Вы были на службе у Императора. Юноши не отводили своего настороженного взгляда от притихшего старшего. Санг несколько раз осмотрел обоих парней, останавливая своё внимание на Тэхёне, и, в конце концов, загадочно улыбнулся. — А я тебя сразу узнал, Тэхён. Ты похож на отца. — Ч-что? — Тэ, кажется, забыл, как дышать и говорить. Он в панике и ужасе уставился на старика, а Чонгук, желая защитить друга, сжал его ладонь и со всей серьёзностью посмотрел на мистера Ли. Услышать своё настоящее имя из уст взрослого было настолько неожиданно, что навевало ужас и панику. — Что это значит? — Тихо, тихо, не волнуйтесь вы так, — он замахал руками, словно отгоняя от них страх и гнев, и успокаивающе улыбнулся. — Поначалу я даже не поверил, но потом понял, что ты очень похож на него. — Вы его знали?! — Тэ сразу же встрепенулся, подскочил на месте и с надеждой, страхом и волнением стал расспрашивать старшего. — Он был здесь? Вы его видели? Что с ним случилось? Почему Вы мне ничего не сказали? — Тихо, мальчик, успокойся. Я расскажу тебе, только не нужно так волноваться. Кажется, Тэхён забыл, как дышать, и есть ли необходимость в воздухе вообще. Чонгук аккуратно положил ладонь на его плечо, стараясь привести друга в чувство и помочь ему справиться с накатывающей паникой, но шатен никак не отреагировал на юношу. Мин не сводил глаз с задумавшегося старика, что хранил молчание вот уже несколько бесконечно долгих минут, пока в голове Тэ хаос менял местами всё, чего мог коснуться. Чон поджимал губы и хмурился. Почему-то именно теперь их идея расспросить мистера Ли казалась ему безумной, глупой, неправильной, словно на месте их знакомого сидит вовсе не добрый пожилой мужчина, которого они знают, а кто-то другой. Кто-то опасный, злой и желающий им неприятностей. Санг прикрывал глаза, водил пальцами по поверхности стола, вырисовывая что-то непонятное, морщил лицо и шептал что-то, но упорно не поднимал глаз на детей, как будто боялся увидеть их перед собой. Время шло медленно, вокруг царила тишина, и, как из-за проклятия, а может, наоборот, в порывах помочь разобраться в ситуации, в лавку больше не вошёл ни один посетитель, оставляя троицу наедине. Чонгук сглотнул, снова сжал пальцами плечо шатена и решительно шмыгнул носом, разнося по комнате не очень приятный звук. — Значит, хочешь знать про отца. Брюнет не успел ничего произнести, как мужчина сам заговорил тихим и хрипловатым голосом. Мистер Ли, наконец, открыл глаза и каким-то странным, сочувствующим и одновременно весёлым взглядом посмотрел на парней. Тэ заморгал, словно только что проснулся, и закивал головой. — Очень хочу! — Прости, но я не знал его лично, поэтому мало что могу рассказать, — Санг прищурился, рассматривая взволнованное лицо Мина. — Расскажите хоть что-то… — Тэхён произносил слова тихо, выглядя расстроенно, а Гуку хотелось спрятать младшего куда-нибудь далеко-далеко и заставить его улыбнуться. — Я служил у Императора много лет назад, был простым слугой: убирал дворец, выносил еду на стол, иногда помогал готовить, но твой отец… — старик замолк, раздумывая, как лучше продолжить. — Он был другим. — Другим? — Чонгук склонил голову вбок, заинтересованно вслушиваясь в рассказ. Ему было интересно узнать о том, каким был тот человек, который смог соблазнить Императрицу и на которого Тэхён, по словам Ли, был очень похож. Санг кивнул, отвечая этим движением на заданный вопрос, и снова заговорил: — Словно рождён был не для этого мира. Его многие боялись из-за его взглядов и разговоров. Он стал командиром стражи в очень молодом возрасте, и из-за этого солдаты, да и прочие слуги, старались всеми силами выгнать его из дворца. — Почему? Он был плохим? — Тэхён поднял на взрослого грустные глаза, и старший решил немного укоротить свой рассказ. — Нет, его нельзя было назвать плохим, но поступки нередко приводили твоего отца к тому, что он стоял на коленях перед Императором. — Как?.. Почему он?.. Почему Вы сказали, что узнали меня? — Тэ никак не мог произнести хоть слово: боль в груди распространялась по всему телу, застревала в горле, заседала в голове, руках и ногах. Мин думал, что потеряет сознание, и только встревоженный и поддерживающий взгляд Чонгука не давал Тэхёну поддаться желанию сбежать от всего этого. Говорить о человеке, родном и уже давно покинувшем этот мир, оказалось страшно, вызывало одни лишь страдания и скорбь, но спрятаться от этого уже было нельзя. — Потому что ты — это он. Недоумённые лица повеселили старика. Он захихикал, поднимая руку и слегка трясущимся пальцем, видимо, от волнения, указал на свой нос. — Твоё лицо — ты выглядишь почти так же, как и твой отец, только гораздо моложе. Когда я впервые увидел тебя, то подумал, что сошёл с ума на старости лет. Но после, узнав у твоих родителей, — ладонь опустилась на стол, а взгляд остановился на испуганном Чонгуке, — немного подробностей из жизни Тэхёна, Чо Сона, я понял, что это может быть он. — Почему Вы им ничего не рассказали? Или нам? — Гук прикусил нижнюю губу и немного обиженно, даже разозлёно, посмотрел на старшего. Мистер Ли стойко выдержал грозный и недовольный взгляд ребёнка и лишь медленно покачал головой. — Зачем мне говорить что-то твоим родителям? А вам… Я не был уверен в этом, да и что бы это изменило, сынок? Я бы только напугал вас, как сейчас. — Мне не страшно! — Чонгук резко выпрямился, желая доказать всем вокруг, что он ничего не боится, но снисходительная лёгкая улыбка на иссохших губах притупила его порыв. — Может, немного. — Вы знаете, почему он ушёл? — Тэхён внезапно подал голос, привлекая внимание к себе, и с болью посмотрел на старшего. Санг покачал головой, накрыл своей ладонью руку парня и сочувствующе склонился к нему. — Он просто исчез. Многие подумали, что Император устал от его капризов и непослушания, и прогнал его или… казнил. Его мало кто любил во дворце, поэтому и волноваться и выяснять причину исчезновения никто не стал. — Он меня бросил. До этого момента Тэ сидел неподвижно, дышал очень медленно и едва заметно, как будто от любого, даже самого маленького движения он может сломаться, но сейчас… Мин издал всхлип, заозирался по сторонам, откинулся немного и накрыл рот ладонями, словно испугался самого себя. Из его глаз потекли слёзы, плечи начали дрожать, а изо рта всё равно вырывались сжимающие сердце Чонгука звуки. Брюнет взял младшего за плечи, потянул на себя и сразу же начал успокаивающе гладить его по голове, рукам, спине и лицу. Он забыл о том, где они, кто рядом с ними и зачем они вообще здесь находятся. Всё, о чём Гук мог думать, — это плачущий Тэхён, которого хочется прижать к себе, подарить ему поддержку, спокойствие и спрятать от всего плохого. Мин доверчиво жался к парню, сминал его одежду в ладонях, вдыхал полюбившийся запах, исходящий от Чонгука, и не знал, что ему делать дальше. Санг наблюдал за ними, мысленно поражался тому, как же хорошо они ладят, однако, завидев слишком обеспокоенное лицо брюнета и через чур легковерного Тэ и услышав нежные, совсем не детские слова из уст Гука, понял, что не друга он сейчас успокаивает, а человека, намного важнее. От этой пронёсшейся в голове мысли старик вздрогнул, засетовал на самого себя и отвёл от младших взгляд, стараясь отмахнуться от подобных глупостей.